Василий Горъ – Полукровка 1 (страница 11)

— Подстраховку на земле я не заказывал… — напомнил я, поблагодарил за идеально выполненный контракт, в момент начала снижения цапнул с соседнего сидения портфель, пожелал «Легионерам» удачи и выскочил наружу. Чуть ли не раньше, чем распахнулась боковая дверь…

Глава 6

6 июня 2469 по ЕГК.

…По ступенькам самого обычного подземного перехода я спустился так, как требовалось, то есть, прыжками через три ступеньки. На предпоследней площадке шлепнул по нужному месту поручня, закрепленного на правой стене, сходу ушел влево, вписался в трехсекундный промежуток времени, оставленный для появления в области действия замаскированного сканера СРЛ, еще через два шага потерял равновесие и чиркнул локтем по стене, подпрыгнул, дотянулся до потолка и метнулся вправо. Перемещения сквозь границу высококачественной голограммы, мгновенно вывешенной искином одного из личных схронов дяди Калле, естественно, не заметил. Зато увидел момент возникновения виртуального дубля, который должен был засветиться на записях «незаряженных» камер СКН, и со спокойным сердцем юркнул в узенькую щель, появившуюся в стене. Да, там чуть было не забыл задержать дыхание, но рефлексы, наработанные в виртуале, все-таки не подвели, так что удалось не запороть и оставшиеся этапы проверки.

В общем, добравшись до «несуществующего» яруса городских подземных коммуникаций, я мысленно поставил себе десять баллов из десяти возможных за первое практическое применение теоретических знаний, засветил личико перед «самой обычной» стенной панелью, протиснулся еще в один узенький проход, замер на пороге помещения квадратов, эдак, в тридцать шесть, дождался щелчка за спиной, сделал еще три шага и провел рукой по спинке роскошного кресла с тремя десятками регулировок положения всего, что в принципе могло двигаться, семьюдесятью двумя режимами массажа, подогревом, вентиляцией и встроенной ДАС.

Но опуститься на сидение любимого места расслабления дяди не смог. Поэтому присел на второй абсолютно неуместный предмет обстановки схрона — примитивный самодельный табурет из натурального дерева. А уже через мгновение лишний раз убедился в том, что брат покойного отца знал меня, как облупленного — перед дальним встроенным шкафом «возникла» его трехмерная фигура, в правильном режиме обрела «объем», повернулась ко мне и знакомо ухмыльнулась:

— Ты себе не изменяешь. И это радует…

Увы, буквально через полсекунды лицо дядюшки закаменело, а тот самый прищур заставил подобраться:

— … в отличие от всего остального. Итак, раз ты — тут, значит, все гораздо хуже, чем я предполагал. То есть, меня слили. Свои. Либо Лом, либо Кот, либо Мрак. Последний вариант пугает больше всего, ибо Марк был моим напарником двенадцать лет, знает, как я думаю, и во всех четырех «крайних» алгоритмах этой операции должен был вывести Наташу из-под удара…

Пауза, которую он сделал после этих слов, продлилась от силы три удара моего сердца. Но за это время я успел люто возненавидеть друга семьи, поднять на первое место табели о рангах личных врагов и воочию увидеть лицо ублюдка, убившего мою матушку чужими руками. А потом голограмма снова заговорила, и мне стало не до досужих размышлений:

— Как бы там ни было, история не терпит сослагательного наклонения, так что задвинь куда подальше все лишние мысли и слушай внимательно. Итак, раз ты уже тут, в схроне, значит, корабельный блок МС-связи, который я собираюсь использовать в качестве усилителя сигнала служебного тактического комплекса, либо перестал передавать пакетные импульсы установленного образца, либо их программно заблокировали специалисты уровня сотрудников техобеспечения планетарного управления ССО. И пропажа сигнала автоматически активировала протокол, созданный как раз на этот случай… а Кот, Лом и Мрак, получившие уведомления с предельно понятными инструкциями, либо мертвы, либо ушли в тину, не сумев реализовать ни одного плана противодействия, либо работают на организаторов сверхширокомасштабной акции, готовящейся тут, на Смоленске. Впрочем, самая большая проблема — в другом: на момент записи этого послания у меня есть лишь ощущение неправильности ряда происходящих процессов, аж девять вариантов предположений об их конечной цели и слишком много неявных доказательств замазанности сотрудников местной «конторы». А чутье — которое к делу не пришьешь — просто орет о том, что промедление смерти подобно. Поэтому я запускаю автоматическую проверку шести возможных вариантов, седьмым и наиболее неприятным займусь сам, а два оставшихся проигнорирую, ибо отнюдь не всесилен. Варианты, которые за время моего отсутствия будут отбракованы «Умником», автоматически отправятся в архив, а требующие внимания будут проанализированы и показаны тебе. Само собой, не тут, а в «Убежище». Но ты у меня далеко не девочка-припевочка, так что и доберешься, и изучишь, и примешь рекомендованные меры. Кстати, о «мерах»: да, я помню, что с практическим опытом у тебя пока никак, зато знаю, что хватает и знаний, и навыков, и нашего родового упорства. В общем, думай перед тем, как делать, делай то, что должно, береги маму, знай, что мы с Ульфом тобой гордимся, и… да, чуть не забыл: система самоуничтожения схрона уже активировалась. Так что у тебя аж двадцать две секунды на эвакуацию по пятому варианту…

Эвакуироваться я, естественно, не стал, так как точно знал, что эта фраза — не более, чем очередная подстраховка. То есть, озвучена для незваных гостей и приглашает их в ловушку, активирующуюся при попытке покинуть схрон. Знал и о том, что никакого «Убежища» не существует, а «Умник» — искин того самого, в котором я и нахожусь. Поэтому подождал еще немного и сразу после «падения напряжения» в потолочных плафонах спел первый куплет детской песенки, «был узнан» и на пятьдесят две минуты ушел в мир догадок действующего офицера ССО. Загрузился по полной программе. Как от сложности задач, которые пытался решить, но не решил мой дядюшка, так и от размеров пропасти, выкапываемой некими выгодоприобретателями перед населением… хм… как минимум одной планеты. Впрочем, на этапе осмысления выводов ИИ ужасался, можно сказать, в меру. А после того, как ознакомился с рекомендациями и понял, что это не шутка, выпал в осадок и пребывал в полнейшей прострации… порядка полутора минут. Или до момента, пока голос бестелесного помощника не изменил тональность и не вернул меня в реальный мир чертовски неприятным докладом:

— К поиску места твоего исчезновения вот-вот подключатся спецы из какой-то силовой структуры: на перекресток улиц Тимирязева и Сергия Радонежского заходит бот комплексного технического контроля «Контур-М2».

Я очень сильно сомневаюсь в том, что экипаж этой машины уложится в стандартный норматив, то есть, развернет всю сканирующую аппаратуру за восемьдесят две секунды, но обязан запустить протокол самоуничтожения на восемьдесят восьмой. В общем, уходи. По второму варианту. Сразу после замены комма, позаимствованного в КГТ ССО…

…Пробежка по тоннелям ЦСД в маске портативного индивидуального дыхательного аппарата и полимерном «комбезе», защищающем одежду от пыли и грязи подземных коммуникаций, взбодрила по полной программе. Почему? Да потому, что если в вирт-полигоне любая ошибка программатора всего-навсего отправляла на перезагрузку и неприятный, но не фатальный разбор полетов, то в реальных тоннелях грозила первым и последним столкновением с тяжеленными капсулами, перемещающимися на чрезвычайно высоких скоростях. Да, я знал, что перед самоуничтожением «Умник» программно «закроет» мой маршрут, но понимал, что случайности, увы, случаются, поэтому подсознательно ждал удара в грудь или спину и рвал жилы все сорок четыре секунды пребывания на этом участке пути.

Слава богу, все обошлось — на сорок пятой я ворвался в «заброшенное» ответвление одного из тоннелей, уперся в хвостовик основательно запылившейся капсулы, присел на корточки, нашел и сковырнул «пятно засохшей грязи», вбил в крошечный разъем миниатюрный информационный носитель, полученный от ИИ, выждал три секунды и протараторил нехитрый голосовой пароль. Потом встал на нижнюю горизонтальную планку, левой рукой вцепился в верхнюю, а правой продел карабин, болтавшийся на поясе «комбеза», в «технологическое отверстие», оказавшееся чуть ниже, чем хотелось бы, и надежно замуфтовал.

Не успел перевести дух, как «транспортное средство» плавно тронулось с места, проскользило по направляющим до первого сепаратора, секунды четыре дожидалось его поворота на нужный угол, а затем устремилось в темноту с таким безумным ускорением, что чуть было не потянуло мне мышцы шеи! Примерно в том же режиме «радовало» и следующие четверть часа — пыталось оторвать от опор то ускорениями, то боковыми перегрузками, а на финишном участке пути так энергично затормозило, что отбило мне локти с коленями и вдавило карабин чуть ли не до позвоночника. Тем не менее, остановилось точно под обещанным технологическим лючком, так что я задавил мат, рвавшийся наружу, отцепился от капсулы, забрал носитель, быстренько выбрался из тоннеля и, оказавшись в крошечном помещении со слишком уж низким потолком, убил порядка четырех минут на перенос всего необходимого все с того же носителя на «потрепанный», но чертовский мощный комм из запасов дяди Калле.