Василий Горъ – Хейсар (страница 14)

– Не только поэтому! – тихонечко добавила Этерия Кейвази. – Старейшины хейсаров потрясены тем, что род, породивший и ори’т’анна[68], и женщину-гард’эйт, может прерваться!

– Угу… – кивнул король. – Так и есть… В общем, они посоветовались с увеем[69] и предложили мне выход: Мэйнария выбирает достойнейшего из нескольких младших сыновей глав известнейших родов Шаргайла и выходит за него замуж. Во время свадебной церемонии ее избранник отказывается от своего рода и входит в ее. А их первенец становится бароном д’Атерн!

Я мрачно усмехнулся и пожал плечами:

– Звучит красиво, сир! Но чтобы все это сложилось, баронесса должна отказаться от данной клятвы. Должна, но… не откажется!

Латирдан скривился, как от зубной боли:

– Я знаю. Поэтому и прошу тебя дать ей два года…

– Простите, сир?

– Ты ведь пока не завершил свой Путь, правда? Так сделай последний Шаг не сейчас, а тогда, когда твоя гард’эйт родит и хоть чуть-чуть вскормит ребенка!

– Сир, я…

– Вдумайся в то, что я предлагаю! – взмолился король. – Это не отказ от клятвы! И не обман своего Бога – ты просто подаришь два года счастливой жизни человеку, который готов за тебя умереть!

– Мы уважаем твой Путь и понимаем, что остановиться в шаге от того, к чему ты стремился всю свою жизнь, безумно тяжело! – схватив меня за руку, пылко воскликнула баронесса Кейвази. – Но ты – сильный! Ты – мужчина! И ты сможешь!

– А если она родит не сына, а дочь? – опустив голову, спросил я.

– Как только у них родится ребенок, ее муж станет полноправным бароном д’Атерн. И сможет привести вторую жену…

«Два года… – мрачно подумал я. – Пятнадцать десятин до окончания траура, свадьба, беременность и несколько месяцев на вскармливание ребенка… И все это время – рядом с ней…»

Сердце бухнуло в грудную клетку и остановилось: я воочию увидел Мэй стоящей перед бочкой в чем мать родила и задохнулся от желания.

Словно почувствовав мое состояние, Мэй тяжело вздохнула и буркнула:

– Мне не хватает взгляда…

– Что? – не поняла Тиль.

– Ничего… – грустно ответила она и вздохнула: – Ладно, некогда рассиживаться. Помоги помыть волосы, пожалуйста…

Глава 9

Брат Ансельм, глава Ордена Вседержителя

Шестой день второй десятины

первого травника.

…Как и обещал брат Айрин, первая же ложка густого наваристого бульона заглушила мерзкий вкус выпитого отвара, а аромат свежеиспеченного хлеба перебил гнусный запах лечебных мазей.

Благодарно кивнув сидящему рядом с ложем лекарю, Ансельм открыл рот и с удовольствием проглотил очередную порцию исходящего паром варева.

– Пахнет изумительно… – подхватив ложкой крошечный кусочек куриного мяса, улыбнулся Айрин. – Ну-ка, открываем ротик и… ой, простите, ваше преподобие!!!

Отличное настроение, в котором глава Ордена Вседержителя пребывал с самого рассвета, словно ветром сдуло – с ним обращались как с несмышленым ребенком!

Он грозно нахмурил брови и холодно процедил:

– Три ночи на горохе[70]. Две сотни повторений «Покаяния» и три сотни – «Смирения»!

Лекарь сгорбил плечи и опустил взгляд:

– Как прикажете, ваше преподобие…

– Ну, и чего расселся? Корми дальше!

Тощая и пахнущая травами рука, ощутимо дергаясь, устремилась к тарелке. А из груди брата Айрина вырвался сокрушенный вздох: по его мнению, наказание было чрезмерно жестоким.

«Сам виноват…» – угрюмо подумал Ансельм, открыл рот и тут же его захлопнул, вопросительно уставившись на брата Бенора, выскользнувшего из-за портьеры.

– Брат Рон, ваше преподобие! – доложил монах и шевельнул пальцами, показывая, что иерарха стоит принять немедленно.

– Приглашай… – распорядился глава Ордена, потом повернулся к брату Айрину и взглядом показал ему на дверь.

…Ворвавшись в опочивальню Ансельма, брат Рон осенил себя знаком животворящего круга и ослепительно улыбнулся:

– Прекрасно выглядите, ваше преподобие: на щеках наконец появился румянец, а в глазах – жажда жизни!

Почувствовав, что веселость иерарха настоящая, а не показная, глава Ордена Вседержителя обрадовался, решил пересесть повыше, но вовремя вспомнил про свое состояние и отрывисто бросил:

– Рассказывай!

Иерарх подошел поближе к ложу, засунул руки в рукава сутаны и продемонстрировал два ряда ослепительно-белых зубов:

– Пришло письмо от брата Растана!

– Ты сияешь так, как будто он удавил Латирдана… – раздраженно хмыкнул Ансельм.

– Увы, ваше преподобие… – Монах развел руками, но улыбаться не перестал: – Короля Неддара охраняют уж очень хорошо. А вот графа Рендалла, как оказалось, не очень!

– Достали? – недоверчиво выдохнул глава Ордена Вседержителя.

– Ага: он – при смерти!

– Как?

– Брат Растан, конечно же «совершенно случайно», столкнулся на улице с женой одного из дворцовых поваров… – хохотнул иерарх. – И был до глубины души «поражен» ее красотой. Сделал ей учтивый комплимент, восхищенно улыбнулся…

– Короче!!! – нахмурился глава Ордена.

– Снял домик для свиданий и в первый же визит «возлюбленной» познакомил ее с братом Годримом… – торопливо пробормотал Рон. – А на следующий день она привела к нему мужа…

– И?

– Годрим убедил его в том, что он тоже повар, «поделился» с ним рецептом какого-то редкого блюда и кое-какими приправами…

– Чем все закончилось?! – рыкнул Ансельм.

– Повар подсыпал Рендаллу в ужин щепотку Черного Льда[71]!

Глава Ордена Вседержителя почувствовал, что его губы сами собой расползаются в мстительной улыбке:

– Думаю, ему было о-о-очень вкусно!

– Ага…

– Как считаешь, он выживет?

– Не думаю… – осклабился иерарх. – Мэтр Регмар, лекарь Неддара Латирдана, почему-то решил, что состояние Грасса – следствие перенесенного удара. И не просто решил, а убедил в этом еще и Арзая Белую Смерть…

– То есть повар – на свободе и продолжает готовить? – ошарашенно уточнил Ансельм.

– Да, ваше преподобие!

– Прелестно! Дайте Грассу порадоваться жизни эдак с десятину, а потом накормите Льдом еще раз…

– Накормим, ваше преподобие… – ухмыльнулся иерарх. – А потом с удовольствием оплачем!

– Ладно, плакальщик, рассказывай, что еще хорошего…

Рон почесал подбородок и зачем-то посмотрел в окно:

– Хорошего? Брат Кольер собрал и испытал уже семнадцать обычных и четыре тяжелых метателя. Таким образом, их у нас стало двадцать два – если, конечно, считать тот, который отправили в Берн…