Василий Головачёв – Враги большого леса (страница 30)

– Думаю, будут через час.

Она передёрнула плечами.

– Этот чёрный лес… как адская кухня! Неужели его специально выращивали обитатели Заповедника?

– Не сомневаюсь, такие заросли сами по себе не возникают. Их могли создать в качестве оружия или же он вырос после неудачного эксперимента. Хотя наш профессор предложил другую идею: чёрный лес прорвался в наш лес из другого мира.

– Не понимаю, как такое возможно.

– Возможно, раз мы с тобой оказались здесь.

– А ты к какой версии склоняешься?

Редошкин подбросил в костёр веток.

– Мы здесь болтаемся уже месяц и ещё ни разу не встретили ни одного обитателя Заповедника, обладающего такими же характеристиками, что и человек.

– А пилоты из ракеты?

– Они тоже здесь гости, как и мы, и, судя по всему, попали сюда вопреки своей воле.

– Не слишком ли много попаданцев? – засмеялась Вероника.

Он пожал плечами.

– Пока что мы можем только предполагать, что произошло. Идея с другими попаданцами мне нравится больше. Если нас легко выбросило в этот грандиозный лес, то и других могло выбросить с такой же лёгкостью. Командиру надо связаться с лесом, как он это умеет, и допросить его со всей строгостью.

Вероника прыснула.

– Допросить? Это совсем непросто. Он рассказывал мне свои сны…

Она замолчала, сообразив, что проговорилась о своей близости с Максимом, но Редошкин сделал вид, что не понял.

– Лес посылает ему мысленные образы, – продолжила девушка. – Но разобраться в них трудно.

– Так помоги ему.

– Как? – удивилась Вероника.

– Объедините мысленные усилия, у вас получится.

– Мы не пробовали… – смущённо проговорила она, – но попробуем.

Какой-то странный звук, долетевший из-за границ «берёзовой» рощицы, привлёк внимание Редошкина. Показалось, где-то захлопала крыльями ворона.

– Ничего не слышишь? – спросил он.

– Нет, – ответила девушка, хлопоча у костра.

Редошкин напряг слух, ощущая растущее беспокойство, хотел запустить тетракоптер и подсесть к монитору, но в этот момент из-за крон деревьев на поляну свалилась громадная птица, резко захлопав четырьмя (!) крыльями.

Вероника взвизгнула, роняя в костёр котелок с водой.

Редошкин застыл на мгновение, рефлекторно прокачивая в голове сценарий разновекторных действий: бежать, схватив девчонку за руку, толкнуть её за шалаш, схватить карабин, метнуться к арсеналу, чтобы завладеть адекватным ситуации оружием. Выбрал самый простой вариант.

– За шалаш! К деревьям!

Вероника послушалась, проявляя хорошую реакцию и владение собой, несмотря на испуг.

Он прыгнул к карабину, прислонённому к стенке шалаша; находясь «в тылу врага», что бы это ни значило, он никогда не расставался с оружием, что уже не раз спасало жизнь.

Секунда, в которую уложились все его расчёты и маневры, истекла.

Крылатый зверь, потерявший эту секунду на оценку действий целей – на кого первого напасть, – прыгнул вслед за девушкой, но получил пулю в голову, и хотя это его не остановило (пуля пробила крокодилье рыло как решетчатый муляж), но притормозило. Редошкин сделал ещё пять выстрелов с полусекундным интервалом, ища глаза на морде монстра (их не было видно), и выругался: рожок М4 опустел.

Надо было поменять вовремя! – прилетела мысль сожаления.

Грохнуло сбоку. Раз, другой, третий!

Редошкин ошеломлённо повернул голову налево, увидел за кустами «ивы» пёстрый силуэт комбеза и ствол.

– Беги! – раздался полузабытый, но знакомый голос. – Я прикрою!

Но Редошкин не побежал вслед за скрывшейся за деревьями Вероникой, продолжая держать концентрацию боевого режима. Прыгнул к арсеналу, ударом ноги сорвал тростниковую дверцу, схватил трубу «Крюка», одним движением воткнул в неё гранату и кинул ствол на плечо. Не выбегая из шалаша, навёл гранатомёт на четырёхкрылое чудище, повернувшееся мордой к появившемуся стрелку.

– Падай!

Силуэт бойца в камуфляже исчез.

Редошкин нажал на пусковую скобу «Крюка», ныряя на травяной пол шалаша.

Расстояние до монстра – не более пятнадцати метров – ракета преодолела за долю секунды.

Взрыв разнёс чудовище на куски!

Ударная волна снесла все шалаши, в том числе и арсенальный, вынесла за пределы поляны остатки костра и готовый к полёту беспилотник.

Во все стороны полетели странные зубчатые осколки, гнутые полосы, детали, трубки и зазубренные ошмётки! Один из осколков упал прямо перед лицом Редошкина, и он ошалело дёрнулся назад, увидев, что выпуклый «мускул» вдруг вырастил ножки и попытался юркнуть в траву.

Не вставая, сержант шлёпнул по нему тубусом гранатомёта, пригвождая к земле. Вскочил, отбрасывая тубус.

По всей поляне разбегались дымящиеся, ожившие чудесным образом куски летучей крокодилоподобной твари, не все, но многие. Поляна со снесёнными шалашами и столиками выглядела так, как и должна была выглядеть после взрыва гранаты. Ближайшие кусты были ободраны до корней, с деревьев слетела листва, а стволы их были испещрены шрамами.

Куст «ивы» на противоположной стороне поляны шевельнулся, и оттуда выбрался человек в спецкостюме «хамелеон» с неработающей маскер-системой, откинул забрало шлема. На Редошкина глянули карие глаза заросшего щетиной лейтенанта Мирона Мирадзе.

– Мир! – хрипло выговорил Редошкин, не веря самому себе.

– Дом, – заулыбался Мирадзе. – Как же я рад тебя видеть!

– Ты как тут оказался?!

– Стреляли, – скривил губы лейтенант. – Что тут у вас происходит? Откуда взялась эта тварь? Где командир?

Редошкин опомнился, позвал:

– Вероника!

В зарослях по другую сторону болотца послышался голос девушки:

– Я здесь…

– Выходи, всё кончено.

Мирадзе опустил карабин, заметил ползущий по траве бурый «корень», с отвращением раздавил его ногой.

– Дерьмо!

Появилась Вероника, глаза на пол-лица, оглядела поляну, остановила взгляд на незнакомом для неё человеке.

– Знакомьтесь, – сказал Редошкин. – Вероника Соловьёва, археолог. Вика, это Мир, то есть Мирон, боец группы товарища майора, как и я.

– Рад, – неуверенно сказал Мерадзе.

Вверху свистнуло.

С неба на поляну выпал «астероид», превращаясь в аэробайк.

– Что тут у вас… – начал Максим, соскакивая с седла, и запнулся. – Мир?!