Василий Головачёв – Враги большого леса (страница 12)

На пятый день блужданий (дни здесь отличались от ночи незначительно, так как солнце, большее по размерам чем земное, но не такое жгучее, уходило куда-то и возвращалось обратно, сделав круг) Мигомберо, отчаявшись найти дорогу домой, в родные джунгли, решил начать новую жизнь. Для этого он составил план, первым пунктом которого было возвращение к бывшему лагерю повстанцев. Стоило попытаться найти оружие. Вторым пунктом был захват в плен кого-нибудь из русских, допрос и выяснение истины: что здесь происходит и где Мигомберо оказался на самом деле.

О том, что к русским прилетела помощь, он догадался по звуку вертолётных двигателей. Но в тот момент африканец находился далеко от места событий, где остался катер, километрах в пятнадцати, и не успел вернуться, да и побоялся, трезво подумав, что соратники русских просто пристрелят его при обнаружении. Конечно, вертолёт мог принадлежать и американцам, но и с ними встречаться не хотелось. В порыве злости, мстя за погибших коллег-вертолётчиков, они вполне могли пустить ракету, заметив в лесу незнакомца в камуфляже, а это в планы Мигомберо не входило. Он хотел жить и жить так, как привык на своей земле.

Какое-то время он колебался, решая, с чего начать войну с русскими. Потом всё-таки природная осторожность пересилила желание напасть на врага немедленно, и он двинулся в обратном направлении, к полуострову, созданному петлёй реки, как и планировал вначале.

Путь обратно занял около четырёх часов.

К его удивлению, в лагере никого не оказалось. Да и лагерем назвать это место было нельзя. Палатки и шалаши исчезли, как и трупы убитых русскими соплеменников. Позже Мигомберо обнаружил свежую могилу в кустах – продолговатый холмик земли и песка, где, наверно, и были похоронены повстанцы СОА, слепо подчинявшиеся своему вожаку-казембе.

Кроме могилы Мигомберо наткнулся на берегу на выложенную камнями надпись на русском языке, смысл которой остался скрыт от него; по-русски он знал всего несколько слов, что в данном случае не помогло. Хотел было разбросать камни, но вовремя спохватился. Надпись появилась не зря: русские кому-то сигнализировали о себе, а значит, могли контролировать сохранность послания, тем более что у них был летающий байк.

Катер по-прежнему стоял на берегу, наполовину вытащенный из воды на песчаный мыс. Остались на нём и торчащие стволами в небо пушка и пулемёт. Мигомберо обрадовался открытию, так как рассчитывал приспособить это серьёзное оружие для своих целей. Но при более тщательном осмотре он не обнаружил снарядов для двадцатимиллиметровой GAM-BO и слегка расстроился. Несмотря на дистанционное управление пушкой, её можно было использовать в качестве охранной системы, если бы удалось вместе с ней снять с катера блок управления.

Зато ящик патронов к пулемёту калибра двенадцать и семь десятых миллиметра оказался на месте, в трюме катера, и это уже грело душу, потому что пулемёт можно было снять и благодаря исполинской силе африканца носить с собой какое-то время. Весил он не менее ста килограммов, однако Мигомберо таскал и более тяжёлые грузы, поражая силой не только своих соратников, но и врагов.

Час он потратил на попытку снять пулемёт со станины, но так и не смог раскрутить заржавевшие болты крепежа, удерживающие пулемёт на металлической плите. В сердцах стукнул по кожуху модуля, прогнув его как жестяной лист. Потом в голову пришла другая мысль – не попытаться ли спустить катер на воду, что разом увеличивало возможности боевой единицы дать отпор любому противнику, будь то группа спецназа или вертолёт.

Мигомберо слазил в ходовой отсек катера, убедился в отсутствии бочек с горючим и рассвирепел, поняв, что его опередили. Русские уже осмотрели катер и забрали с собой всё, что смогли, в том числе и запас солярки. Зачем им понадобилось топливо, было непонятно, однако от использования катера в качестве плавсредства и временной базы пришлось отказаться.

– Бен зона лех тиффоро кус амак! – выругался он вслух, погрозив кулаком ненавистным русским. Смысл ругательства сводился к угрозе переловить всех белых и жестоко поиметь их.

Оставив попытки обзавестись оружием и базой, он на всякий случай обшарил каюту капитана катера и неожиданно нашёл за радиопанелью нишу, в которой лежали девятимиллиметровый «Глок» с двумя обоймами и прекрасно исполненный «Пасифик» – нож для боевых пловцов производства Великобритании. Капитан посудины так и не смог ими воспользоваться во время схватки с русским спецназом.

– Хо! – выразил Мигомберо свой восторг, выдёргивая нож из чехла. Чувствовать себя вершителем судеб всех, кто осмелился бы ему перечить, было восхитительно.

Интуиция заставила его выбраться с катера и присесть в воде за кормой.

Чутьё не подвело. Над рекой на высоте ста метров появился знакомый силуэт летающего байка, вызвав всплеск чёрной зависти. Имея такой аппарат, он мог вообще стать хозяином положения и перебить всех врагов.

Русских было двое. Одного Мигомберо узнал: это был командир русского спецназа, дважды едва не покончивший с ним и проявивший презрительное благородство, отпустив казембе в безнадёжной для него ситуации. Рука сама подняла ствол пистолета, но громадным усилием воли африканец отказался от боя. Русские были вооружены гораздо более внушительно, имея винтовки, и идти на них с пистолетом, пусть и очень хорошего качества, было бы неразумно.

Летающий мотоцикл сделал круг над бывшим лагерем, завис над берегом (Мигомберо похвалил себя за то, что не нарушил надпись из камней) на несколько секунд и умчался в сторону, противоположную уходящему к ночи солнцу.

Подождав немного, Мигомберо выбрался из воды на берег, прикинул направление движения аппарата и решил проверить, не полетел ли тот на свою базу. Противник должен был основать поселение где-то неподалёку, и вполне возможно, байк полетел именно туда.

Догадка оказалась верной. Прячась за стволами гигантских деревьев, похожих на секвойи и мангры, Мигомберо добрался до небольшого болотца, окружённого поясом мангров и смешанного «русского» леса, и обнаружил лагерь противника, укрытый в зарослях в глубине леса.

Сам лагерь он, конечно, не увидел, боясь подходить к лесу близко (кто знает, сколько там врагов и не прячется ли на опушке боевое охранение), но услышал человеческие голоса, смех, позвякиванье и удовлетворённо кивнул сам себе: русские далеко не ушли, не особенно маскировались (в противном случае не выдали бы себя разговорами) и гостей не ждали.

Рука снова сжала рукоять ножа.

Подождите! – подумал гигант, раздвинув губы в хищном оскале, придёт моё время!

Захотелось есть.

Мигомберо прислушался к желудку и, по-прежнему соблюдая правила предосторожности, двинулся от базы противника прочь. В любом случае идти в атаку открыто он не собирался: сначала надо было определить численность противника, оценить окна уязвимости его базы, разработать план нападения с захватом «языка» и лишь потом привести план в действие, выбрав удобный момент.

К ночи он устроился в трёх километрах от русских, придавив и съев двух «дикобразов» (зверьки были абсолютно непуганые и подпускали к себе человека на расстояние вытянутой руки). Устроился в зарослях синелистного кустарника, оборудовав нечто вроде укрытия из сломанных веток и травы. Обошёл его, убедившись в том, что даже зоркому глазу будет трудно углядеть в сгущении зарослей схрон африканца, и неожиданно заметил летающее насекомое, описывающее над головой круги. Замер, разглядывая нежданного гостя.

Насекомое было размером чуть ли не с ананас, у него было шесть лапок, четыре крыла, как у стрекозы, длинное рыло с внушительным рогом и узкие, горизонтальные зеленоватые глаза, как у крокодила, со щелевидным зрачком.

– Бумбеле! – изумлённо пробормотал Мигомберо. Так в Баире соплеменники называли шмелей.

Однако этот летающий великан шмелём не был, хотя и походил на земное насекомое чёрно-жёлтой полосатой раскраской. До этого момента Мигомберо встречал только бабочек и пчёл, хотя и они были намного крупней земных аналогов, отличаясь формой и наличием «лишних» деталей. При этом все встреченные насекомые выглядели мирными существами, в то время как «шмель» или скорее «шершень» явно нёс угрозу и действовал на нервы пристальным звериным взглядом.

– Пошёл отсюда! – отмахнулся ножом Мигомберо.

«Шмель-шершень» издал скрип, зажужжал сильнее и поднялся выше, по-прежнему не спуская глаз с чернокожего человека, словно изучая его реакцию, потом скрипнул ещё раз и исчез.

Мигомберо расслабился, хотя особого страха не испытывал. Он не раз встречался в джунглях с агрессивными насекомыми и знал, что мускусный запах пота, присущий африканским жителям на генетическом уровне, отпугивает многих кусающихся тварей не хуже репеллента. Возможно, и местные представители мира инсектов реагировали на родичей Мигомберо соответствующим образом. Настораживало лишь одно: вёл себя странный шмель слишком осмысленно, как разведывательный мини-беспилотник, проявляя к человеку нездоровый интерес.

На всякий случай он обошёл лесок вокруг болотца, выискивая скрытых зарослями жителей, опасных тварей не обнаружил и лёг спать, решив поближе к утру сделать разведрейд к лагерю русских. Уснул сразу, будто в мозгу сработал выключатель. Однако спал плохо. Начали сниться какие-то кошмары: пожар, шторм, бегство по чудовищному лесу, фонтаны огня из жерла вулкана и прочее, что не раз заставляло просыпаться и жадно пить воду из фляги, набранную из реки. Вода успокаивала, и он снова засыпал, чтобы проснуться от очередного катаклизма, необъяснимого с точки зрения логики.