Василий Головачёв – Вирус тьмы, или Посланник (страница 62)

Медово отсвечивающий камень превратился в клуб дыма, потом в метровый пушистый шар и наконец в гигантское облако, состоящее из каких-то движущихся зерен. Одно из зерен вырвалось из облака, и люди невольно отшатнулись, когда оно с гудением и звоном сделало круг над их головами: это был огромный, размером с кулак, комар!

Он опустился ниже, ворочая хоботком величиной с иглу хорошего шприца, и вернулся к сородичам. Рой с тугим гудением подался в противоположную сторону, навстречу приближающимся преследователям.

Беглецы не стали ждать, чем закончится столкновение роя и «свиты Сатаны», потрясенные, они продолжили путь. Через несколько минут подъехали к разрушенному участку, с сомнением глянули на поверхность болота, под которой лежал рухнувший пролет. Вода необычного сиренево-молочного цвета была спокойна, но она стала непрозрачной!

— Что бы это значило? — пробормотал Никита, начиная спускаться к воде, но Толя удержал его за руку.

— У нас еще есть свисток.

Никита достал последний подарок Вуккуба, пожал плечами и свистнул, вернее, подул в свисток, из которого не вырвалось ни звука. Но свисток действовал. По воде вдруг побежала рябь, и сквозь радужные разводы и пленку сизо-белой накипи проступил овальный бугор, похожий на панцирь черепахи. Впрочем, это и в самом деле была гигантская черепаха! Она вытянула змеино-птичью, с загнутым клювом, голову из грязи, глянула вверх на застывших людей и снова уронила голову в воду. В тот же момент всплыло еще множество панцирей, соединяясь в цепочку и образуя своеобразный мост до самого берега.

— Чудесно! — недоверчиво промолвил Сухов, но на черепаху полез первым.

Через несколько минут они выбрались на берег и припустили к холму, внутри которого рос кокон темпорала. Черепахи скрылись под водой тотчас же, как только выполнили свою миссию, но беглецы понимали, что открытое болото не задержит преследователей надолго.

Уже стоя на холме перед зияющей дырой в пещеру с темпоралом, Сухов оглянулся. На срезе уцелевшего пролета моста вспыхнула синяя искра, понеслась к берегу, вонзилась в основание холма, с грохотом подняла веер взрыва.

— Привет на привет, — проговорил Никита, с силой бросая в сторону моста копье вардзуни. На торце моста вспыхнул серебристый язычок и тотчас исчез. Часть желтой фермы беззвучно сложилась и соскользнула в болото.

— Попал! — с удовлетворением произнес Такэда. — Хорошо бы с ними больше не встречаться. Но я не верю, что Хуббат успокоится.

— Если встреча произойдет, она действительно станет для него последней, — сказал Никита глухо. — Но мы должны быть ему благодарны: мы живы лишь благодаря его самонадеянности и… как ты там говорил? Хубрус?

— Хубрис, беспримерная гордыня, надменность.

— И благодаря его невероятному высокомерию и мании величия.

Такэда вдруг ткнул друга в плечо и показал вверх. Над островом парила какая-то гигантская птица, рогатая и четырехпалая.

— Вуккуб?

— Не уверен, — сказал Никита, понаблюдав за полетом птицы, и полез в нору темпорала. Вопреки мнению Такэды, Хуббат засады у станции хроносдвига не оставил.

Толя не спросил, куда они направляются на этот раз, только дружески похлопал Сухова по спине, подчеркивая свое расположение, и Никита почувствовал вдруг мимолетное раскаяние и благодарность к этому человеку, идущему в неизвестность с верой в товарища. Никто не заставлял его следовать за Посланником в преисподнюю, в опасный поиск, никто не уполномочивал быть проводником и защитником, но он не мог жить иначе, для себя, исповедуя странный для нормальных людей принцип: если тебе плохо, найди того, кому хуже, и помоги ему. Сколько раз Толя пытался удержать неподготовленного друга от Пути, который может выдержать далеко не каждый маг? А сколько раз он спасал ему жизнь?…

— Ты отрицаешь всякую покорность… — пробормотал Никита, борясь с желанием обнять Толю.

— Что? — не понял тот.

— Ничего, это стихи. — Никита поискал камень и сел лицом к выходу из пещеры, откуда просачивался в подземелье тусклый желтоватый свет.

Они уже прошли темпорал, вынырнув в другом хроне, но в каком именно, Толя не знал. Сел рядом, спросил:

— Ты все еще хочешь найти тренера, учителя?

— Учитель находится сам, если готов ученик, — ответил Никита с отсутствующим видом. — Если я прав, он ждет меня здесь. Давай-ка, прежде чем мы направимся на его поиски, определимся, кто нам противостоит. Составим, так сказать, иерархию врагов.

— Если память мне не изменяет, Гиибель уже однажды проговорилась насчет этого. Разведка, техническая служба наблюдения…

— Короче — ЦРУ. Это второй уровень. Первый обыкновенные люди, в силу черных свойств души перешедшие на сторону Сатаны. Тот же Сипактональ, например. Потом «следящие демоны», самый низкий уровень в системе магически одаренных существ. Потом группа целенаведения, ГПУ.

— Название сам придумал?

— А чем плохо? ГПУ — аббревиатура слов «группа преступного управления». Затем ЧК — группа захвата и уничтожения, охотники и ликвидаторы. Этому же уровню соответствуют и раругги СС, группа подстраховки с Хуббатом во главе. Кто еще?

— Резерв.

— Что еще за резерв?

— «Маги запаса» вроде Тааль, жены Вуккуба, второстепенные демоны. Они рассеяны почти по всем хронам и представляют внушительную силу.

— Что-то у меня о них нет никаких сведений. Но пусть будут «демоны запаса». И последними в нашей табели о рангах идут Великие игвы, демоны холодного интеллекта, и один из них — женщина. Правда, у меня есть сомнение в том, что нас посетила сама Гиибель. Скорее это ее «проекция» на тот хрон, одна из трехмерных ипостасей. Игвы — многомерные существа. И наконец Денница-Люцифер.

Такэда суеверно сплюнул через плечо, но Никиту его реакция не рассмешила.

— Что ж, идем? — встал он с камня. — Возьми оружие, а я возьму транскоф.

— Хорошо бы перекусить чего-нибудь, — проворчал Толя, следуя за ним. — Плохо, что на складе этого темпорала нет еды. Меня больше всего мучает вопрос: что мы ели на острове, если болото на самом деле — математическая абстракция? Не мог же я ловить и жарить формулы?

— Мы ели «чистую информацию». Если реальная пища сигнализирует в мозг при прохождении пищевода и желудка, то болотные головастики, которых ты «жарил», воздействовали прямо на мозг, создавая иллюзию насыщения. Но вообще-то болото — не совсем иллюзия, оно имеет материальную основу.

В это время они вышли из пещеры в новый мир. В лицо пахнуло зноем, пылью и незнакомыми запахами.

Темпорал был установлен внутри столбообразной скалы, а вокруг расстилался удивительный ландшафт, напоминавший город: скалы самых причудливых форм, с плоскими вершинами, слоистые, изъеденные крупными порами составляли живописные «кварталы», окруженные пустыней и россыпями камней, редкими зарослями кустарника, колючек и деревьев, похожих на громадных, застывших на щупальцах осьминогов.

— Эолов город[45], — сказал Такэда со знанием дела. — Такие области в Африке называются «ньика», опустыненная саванна. Ты уверен, что мы попали туда, куда надо?

— Это хрон Афруа, — сказал Никита, поправляя под волосами усики лингвера, — и здесь живет тот, кто мне нужен. — Он показал Толе перстень: камень позеленел, внутри него загоралась и гасла изумрудная пятиконечная звездочка.

— Маг? Один из Семерых?

— Может быть.

— Это меняет дело. Веди. Я, например, не знаю, куда идти.

Никита глянул на высоко стоящее в густо-синем небе солнце, вполне земное, но менее ласковое, и увидел рядом с солнцем яркую звезду. Произнес уверенно:

— Да, эрцхаор не подвел, мы на месте. Видишь рядом со светилом звезду?

— Я думал, показалось.

— Эта звезда доказывает, что мы приблизились к граничным хронам с доминирующим Хаосом. То есть к Болоту Смерти.

— То есть мы находимся в верхней части эволюционной кривой с преобладанием законов магической физики. Так?

— Вуккуб оценил тебя правильно, — усмехнулся Никита. — Ты догадлив и любопытен.

— Я такой, — скромно потупил глаза Такэда. — А звезда — планета?

— Звезда есть звезда — такое же светило, как и солнце, разве что массой поменьше, и крутится она между орбитами Марса и Юпитера, если взять за аналогию Солнечную систему.

— Фаэтон, — сказал Такэда. — На Земле о нем придумано множество легенд и гипотез. В некоторых он назван… Люцифером.

— Символично.

Они отошли от скалы с темпоралом и двинулись вниз, к руслу высохшей реки, заметному по синевато-зеленой полосе колючек. Если бы не голубые костюмы-«трико», все еще продолжавшие работать, — спасибо Истуутуке и высочайшей технологии его мира! — путешественники тут же начали бы таять от жары, исходить потом, но зной и так давал о себе знать, превратив головы в тлеющие головешки.

Какой-то звук коснулся слуха Никиты. Он остановился, предостерегающе придержав инженера. Через несколько секунд тихое шуршание услышал и Толя. Оно усиливалось, превратилось в дробный топот, между скал возник пышный хвост, проскользнул между людьми и исчез за поворотом русла. Никита успел разглядеть метровой высоты фигурку существа, похожего на гнома с головой огурцом. Он мог бы поклясться, что у существа глаза торчат на лысой макушке, но скорость движений бегуна была столь велика, что можно было и ошибиться.

— Зверь или человек? — спросил Такэда.

— По-моему, человек.

— Значит, это был не человек.