Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 3 (страница 18)

– Впрочем, все обернулось к лучшему, – сказал властелин выродков. – Для меня, конечно же, не для тебя. Я забираю себе это тело, а ты уходи прочь. Брысь, чтоб я тебя больше не видел!

Малыш на четвереньках пополз прочь из комнаты, а конунг подошел к окну и негромко произнес:

– Пора просыпаться.

Конунг резко сел на каталке и оглядел собравшихся. Все они выжидающе замерли.

– Вячеслав, – послышался рядом чей-то осторожный голос. – Как ты себя чувствуешь?

– Отлично, только я не Вячеслав, – властелин Еурода протянул руку, из которой все еще торчала капельница. – Убери это.

Когда врач вынул иглу и зажал кровоточащую ранку тампоном, конунг встал с каталки и склонился над своим бывшим телом, когда-то совершенным, но отслужившим свой срок. Ничего, зато благодаря этому идиоту, который называл себя верховным жрецом, у него появилось новое.

Конунг не знал, каким образом его разум перекочевал из одного тела в другое, да это было и неважно. Куда важнее, что его сознание, кажется, научилось менять физические оболочки, как человек меняет пальто. А еще властелин Еурода ощущал, что после смерти и чудесного воскрешения его психические силы возросли. Они буквально бурлили внутри, требуя выплеска. Не слишком понимая, что именно делает, конунг взмахнул рукой, и каталка с трупом воспарила в воздух. Все, кто находился в комнате, разом загалдели. Ни дать ни взять дикие обезьяны в питомнике!

– Тихо! – воскликнул он и снова махнул рукой. Каталка, а вместе с ней и труп, резко взлетела выше, ударилась о потолок и с грохотом рухнула на пол. После этого в комнате воцарилась тишина.

– С вами говорит конунг Еурода. И в будущем – правитель этого измерения. Здесь и сейчас я призываю вас на службу! Вы готовы жить и умереть за меня?!

Испуганные сектанты один за другим начали опускаться на колени. Опустился и человек в халате врача, и он же первым осмелился обратиться к новому владыке:

– Господин, а что именно вы хотите от нас?

– Для начала мы отыщем и уничтожим человека, который доставил мне столько неприятностей. Максима Жарова.

Конунг чувствовал своего убийцу. Сам не понимая почему, он словно превратился в радиоприемник, настроенный на волну «Жаров». Возможно, приняв смерть от руки этого русского, конунг остался связан с ним на квантовом уровне. Ученые назвали бы это спутанностью частиц. Правда, сейчас сигнал был совсем слабый. «Жаров далеко, не в этом мире, – понял конунг, прислушавшись к своим ощущениям. – Что ж, я все равно его отыщу!»

Глава 8

Кира закрыла Бурана в вольере (чему пес, конечно же, не обрадовался) и вернулась в дом. Прихватив рюкзак, который все еще лежал у порога, она по привычке направилась в свою старую комнату.

Одежда, в которой девушка приехала, была несвежей, мятой и до сих пор едва уловимо пахла автобусом. Прежде чем куда-то идти и что-то делать, следовало привести себя в человеческий вид.

Изначально в ее планы не входило задерживаться в Краснодаре надолго, поэтому она прихватила с собой минимум вещей. Достав из рюкзака синие джинсы, старую футболку и серую толстовку с капюшоном, девушка переоделась. Одежда была удобной и практичной, но натягивая футболку с полустершимся изображением летающей тарелки и надписью I want to believe, Кира пожалела, что не захватила с собой что-нибудь поприличнее. Платье, например. Или хотя бы ту черную плиссированную юбку, которая нравилась Динке. Впрочем, кто же знал, что ей понадобится встретиться с Кириллом Плетневым?

На фотографиях, которые Кирилл время от времени выкладывал в соцсети, он выглядел стильным и успешным. Легкая щетина, небрежно уложенные волосы, фирменная полуулыбка, загадочная и чуть усталая – такие лица можно было часто увидеть на обложках глянцевых журналов для мужчин, и почти никогда – в реальной жизни. Если бы Кирилл не был частным сыщиком, он вполне мог бы попробовать свои силы в киноиндустрии.

В статусе «семейное положение» на его странице в интернете значилось «холост», но Кира постоянно ждала, что однажды там появится чье-нибудь имя. По ее мнению, такой парень, как Кирилл, не мог долго оставаться свободным. Динка, замечавшая все и вся, время от времени ехидно интересовалась:

– Ну и как там твой красавчик-детектив?

– Он не мой, – отвечала Кира, старательно изображая безразличие.

– А чей же тогда? Мой, что ли? Нет уж, я не собираюсь перебегать дорогу лучшей подруге!

– Мы с Кириллом просто друзья детства!

– И поэтому ты каждый день торчишь на его странице в ВК? Ну да, разумеется. Я так и поняла!

Смутить Киру было совсем несложно, и Динке это, похоже, доставляло особое удовольствие.

Воспользовавшись румянами, пудрой и помадой, чтобы замаскировать свой слегка потрепанный после поездки вид, Кира покинула дом.

Аркадий Кузнецов держал дубликаты ключей в одном из уличных вазонов. Расковыряв затвердевшую землю совком, Кира обнаружила туго завязанный пакет с ключами на обычном месте, заперла дом и отправилась на встречу с Кириллом.

Директор (он же единственный сотрудник) детективного агентства «Элементарно!» жил неподалеку – минут двадцать прогулочным шагом, а если срезать путь через школьный двор, то не больше десяти. Кира не знала, открыт ли еще лаз, которым они пользовались в детстве, но решила рискнуть.

Школа № 34 находилась в двух кварталах от дома, и в ее стенах Кира провела несколько весьма неприятных лет.

За решетчатым забором возвышалось четырехэтажное здание с флигелем, в котором располагался спортзал и кабинеты труда. Вокруг царила неестественная тишина, а значит, в данный момент школьники находились в классах. Порадовавшись, что ее визит в alma mater не совпал с переменой, Кира скользнула в приоткрытую калитку и очутилась на школьном дворе. Здесь, на широкой площадке перед центральным входом, проводились торжественные линейки и другие школьные мероприятия, но сейчас двор пустовал. На асфальте виднелись полустертые рисунки – кто-то извел несколько коробок мела, старательно изображая дома, деревья и улыбающихся людей. Кире на ум сразу же пришли силуэты, которыми полиция обозначала положение трупов на месте преступления. Перешагнув схематичных человечков, распластавшихся на асфальте в неестественных позах, девушка обогнула флигель и очутилась на заднем дворе.

С тех пор как Кира сама была школьницей, здесь решительно ничего не поменялось. Слева находилась мрачноватая котельная с облупившейся штукатуркой и темными подслеповатыми окнами, справа – полуразрушенная кирпичная пристройка без крыши, окон и дверей. Между ними располагалась спортивная площадка. Оставшиеся с советских времен футбольные ворота и турники были слишком крепкими и массивными, чтобы хулиганы могли с ними что-нибудь сделать.

Повинуясь внезапному порыву, Кира не пошла к забору, где располагался нужный ей лаз, а свернула направо, к недостроенному крылу. Кирпичные стены здания покрывали граффити, внутри росли деревья, кроны которых заменяли крышу. Когда-то здесь должны были появиться новые классы, но что-то пошло не так – у школы не хватило средств, а может, не оказалось нужного разрешения на строительство. Почему школьное начальство до сих пор не снесло комнаты, куда время от времени забирались бродяги и наркоманы, оставалось загадкой. Испокон веков школьники прятались в пристройке, чтобы покурить или спокойно вырвать из дневника страницу-другую. Кира не относилась ни к первым, ни ко вторым, но и ей доводилось бывать в недостроенном крыле.

Дверной проем был забит досками, но прямоугольные дыры окон оставались открытыми. Кира подошла к одному из них и заглянула внутрь. В пристройке пахло сырой известкой, влажной землей и туалетом. На земле, среди битого кирпича, валялись бутылки и смятые банки из-под пива.

«Здесь я познакомилась с Кириллом», – подумала девушка. В тот же миг на нее мутной приливной волной нахлынули воспоминания…

В то время Кира только-только потеряла родителей и, полная надежд разобраться в случившемся, имела неосторожность рассказать своим одноклассникам об этом происшествии. Подружки с сочувствием выслушивали девочку, но некоторые из детей начали поднимать ее на смех. Издевательства зашли так далеко, что в один прекрасный момент ее начали называть не иначе, как «гуманоид». Больше всех старался Леха Спица.

Спицин – такой была его настоящая фамилия. Но все называли его Спицей, и кажется, Лехе нравилось это прозвище. Он был одним из «проблемных» учеников, состоял на учете в детской комнате милиции. Сейчас Кира понимала, почему он над ней издевался, – по сравнению с ней, якобы видевшей пришельцев, он сам становился как будто более нормальным, и его драки или плохое поведение отходили на второй план. Но в те времена Кира не знала, как противостоять хулигану и его насмешкам. Поэтому все свелось к тому, что на переменах она сбегала в школьную пристройку и отсиживалась там до звонка.

Леха проследил за Кирой, и в один прекрасный момент его самодовольное лицо показалось в еще не заколоченном в те времена дверном проеме.

– А, вот ты где, гуманоид! Ждешь, пока за тобой прилетит космический корабль? – парень усмехнулся собственной шутке и зашел внутрь.

Кира всегда старалась держаться от него подальше, но вот сейчас они оказались один на один в месте, где их никто не видит и не слышит.