Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 2 (страница 68)
Однако он не ожидал, что переселенец из России выдержит удар оглушающей «дубины».
– Не может… быть… – пролепетал он пятясь, мелко-мелко перебирая ногами. – Кунст! Убейте его!
Гвардейцы у двери вскинули автоматы.
Однако Максим мыслил и действовал намного быстрее и мог бы, наверно, даже увернуться от пуль, но не стал демонстрировать эффект Нео из фильма «Матрица».
Гвардейцы застыли, опустили автоматы и мягко свалились на плиточный пол каюты.
Конунг затравленно оглянулся на хладунов.
Обе суперлягушки выпрыгнули из-за барьерчиков, выпучивая зобы, но Максим и тут действовал быстрее, успев затемнить сознание и тому, и другому «метателю мороза». Но отреагировали они на засос по-разному.
Первый просто опустился на корточки, тупо уставившись в пространство. Второй же неожиданно плюнул в коллегу, и сгусток его слюны превратил того в ледяную статую, а брызги разлетелись по каюте, одна из которых задела Гвидо, заледенив ему плечо. Сотник гортанно вскрикнул, отшатываясь и крутанувшись от боли вокруг оси.
Ещё одна небольшая капля слюны обожгла и щёку Максима, заставив его заняться омертвевшим от холода участком кожи. Конунг успел за это время прийти в себя, добежал до потайной двери и вдруг оглянулся с торжествующим видом, теряя драгоценные мгновения. Снова сработал его раздутый до невероятных размеров комплекс эго, диктующий ему безмерную уверенность в своём превосходстве.
– Пора умирать, русский! – повторил он понравившуюся ему фразу.
Можно было ответить ему презрительной фразой, что-нибудь вроде: не напрягайся, супермен, трико лопнет! – но Максим вовремя остановился, прочитав мысль владыки. По сути, это был приказ мракобою выстрелить! Стало понятно назначение развешанных по стенам каюты щитов: антенны, передающие команды мракобою. Конунг не собирался отпускать ни соперника, ни пленника, несмотря на обещания. Он прекрасно подготовился к поединку, зная, что выиграет при любом раскладе, и хотел просто потешиться над «презренными людишками», для чего обрядился в защитный доспех (трико плюс шлем) и велел подсоединить к себе канал связи с мракобоем.
«Люба!»
«Мы здесь!» – отозвалось пространство в голове Максима.
Глава 25
Молчали, провожая взглядами удаляющийся к шеренге кораблей бот.
Присутствие огромной армады под предводительством конунга ещё больше омрачало и без того безрадостное настроение у всех, в том числе у хладуна, сидевшего в конце салона с понурым видом. Впечатление складывалось такое, будто ему тоже не нравилось происходящее, от чего гигантская лягва ёрзала на полу и щурила «буркалы» – выпуклые светло-жёлтые глаза.
– Мне всё-таки надо было пойти с ним, – сказал Малята. – Подождал бы на катере, пока он там будет беседовать с поводырём выродков.
– Думаешь, Макс победит? – нерешительно спросила Окулина.
– Он боец! – вместо брата ответила Любава. – Его хорошо тренировали. И ещё он триглаз.
– Кто?
– Он тоже владеет «третьим глазом», – буркнул Малята. – И засосом.
– Он же не росич.
– А разве только росичи могут иметь «третий глаз»?
– Я думала… но это же здорово!
– Да, это даёт ему шанс, – согласилась Любава, усаживаясь в кресло пилота.
В салоне заговорили в несколько голосов, в кабину протиснулся ратник по имени Сладик. В руке он нёс ворона.
– Вот, прилетел.
– От бацьки! Давай! – обрадовалась Любава, забирая птицу. Погладила ей спину, прижала к головке ладонь, подержала немного и кивнула.
– Отлично!
– От кого? – спросил Малята из-за спины ратника.
– Отец передаёт, что эскадра всего в семи лигах от нас. Они видят флот выродков и готовы атаковать его по нашему сигналу.
– Хвала Свету! – вырвалось у Марфы.
– Но Макс у конунга! – напомнил Малята.
– Я сообщу им.
– Пока вран долетит…
Любава вернула ворона.
– Помогите мне, попробую установить контакт с бацькой.
Переглянувшиеся спутники вытащили глушары.
Окулина велела сделать то же самое бойцам.
– По сигналу.
Росичи замерли, посылая ей импульсы энергии-воли.
Горизонт перед глазами Любавы раздался вширь. Её невидимый «сгусток души» ринулся прочь со скоростью света и в один миг достиг эскадры Роси, идущей походным строем по болоту. Ещё один миг, и посланник Любавы нашёл сознание отца.
Гонта стоял на носу тримарана рядом с князем, что-то объясняя ему. Умолк, услышав мыслеголос дочери.
«Слушай, – велела она, не отвлекаясь на лишние слова, и быстро объяснила ситуацию. – Понял?»
«Не задавай глупых вопросов, – проворчал Гонта. – Что предлагаешь?»
Князь, заметив отсутствующее выражение на лице воеводы, понимающе кивнул.
– Разведка?
Гонта кивнул.
«Макс вынужден был принять вызов конунга. – Любава едва сдержала горестный вздох. – Он не мог иначе. И пока он там, мы не можем…»
«Понял, будем ждать».
«Нет, лучше подойдите ближе, чтобы я могла воспользоваться «большим глюком»».
«Большим глюком» может пользоваться только князь».
«Попроси его уступить главенство на какое-то время. Я отвечаю за последствия».
«Ты не военарх… но попробую. Сколько у нас времени?»
«Не больше четверти годыны, Макс уже на борту хладоносца».
«Мы будем готовы».
Любава вышла из контакта и провела ладонью по лицу.
– Рыхтуйся, дзеучины и хлопци.
Неожиданно самый молодой из них крикнул:
– Выродки!
Ратники прильнули к иллюминаторской полосе, беспокойно оглядываясь на Окулину. Она тоже прилипла к стенке, увидев, как всего в полусотне стадий от самолёта всплывает серый пузырь рубки лопотопа.
– Командир!
– Сядь на моё место! – сказала Любава Марфе, метнувшись в салон.
На палубе болотной субмарины появились моряки в сине-чёрных балахонах, бросились к пушке.
– Хладун! – заметила Окулина.