Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 2 (страница 56)

Верика умчалась.

Воевода снова посмотрел на Сан Саныча.

– Дело неоднозначное, друже, поэтому никто не станет винить тебя, если ваше правительство не примет нас.

Александр крутанул желваками.

– Сделаю всё… что в моих силах.

Верика и Аннушка принесли кувшины с морсом, медоваром и чай. Каждому достались чашки и стаканы. Причём Сан Санычу Верика подала прибор раньше остальных. Девочка собралась уйти, но Гонта остановил дочь.

– Пойдёшь с ним за Грань?

Глаза Верики стали большими, наполнились изумлением и восторгом, сменившимися сомнением. Но ответила она без колебаний:

– Конечно, родик! С удовольствием!

Сидящие за столом обменялись взглядами и улыбками.

Мать Зоана покачала головой. Милан Душич усмехнулся.

– Не рано ли ей заниматься взрослыми делами?

– Самый раз. Друже Александр – военный комиссар и не допустит плохого.

– Не допущу! – сумел выговорить ошеломлённый предложением Сан Саныч. – Не сомневайтесь!

– Тем более, – добавил Гонта с серьёзным видом, – она подготовлена, хорошая помощница, а в гимнасии опередила учёбу. Иди пока, доня.

Верика просияла, метнувшись за дверь.

– Вообще-то переход за Грань не прогулка по лесу, – сказала Зоана. – Что на тебя нашло, Филько?

Максиму на ум пришёл тот же вопрос, но, глянув на воеводу, он вдруг понял: Гонта хочет услать дочь подальше от угрожающей всем ситуации.

Воевода пригладил ладонью бороду.

– От этих переговоров зависит судьба всей Роси, дорогие мои, а Верика по роду – дариня необходимости.

– Какая дарина? – не понял Шебутнов.

– Очень редкое явление в человеческом поведении, – задумчиво сказал Милан Душич с понимающей искрой в глазах. – Такие люди всегда появляются рядом с носителями Света в душе и абсолютно необходимы в жизни. Как правило, это женщины, вторые половинки супружеской пары, сберегающие чувства до конца жизни.

Взоры мужчин теперь потянулись к Александру. Он смущённо заёрзал.

– К делам, друзья, – помог ему Гонта справиться со смущением.

Максим спрятал улыбку, понимая чувства обоих – воеводы и военкома. У Любавы он узнал, что у росичей нет закона, определяющего возраст образования семьи, но всё-таки девушки ниже четырнадцати вёсен от роду замуж не выходили. Верике же исполнилось шестнадцать, и по всем местным традициям она вполне могла стать женой.

– Где Хорос? – спросил Милан.

– Сидит на хтоне со своими спецами.

– Хтон ожил?

– Пришли к выводу, что он подчиняется программе ожидания, созданной атлантами по каким-то сумасшедшим технологиям. Говорят, даже в России таких нет. Управляли им не с помощью специальных счётных машин, а мысленно, и есть шанс, что этот способ можно восстановить.

– Это хорошо. – Милан встал. – Поеду поговорю с нашим научным асом. Вернусь – отправим наших гостей за Грань.

Он вышел. С улицы донёсся недовольный голос клювара, раздался удаляющийся стук копыт.

Гонта повернулся к Сан Санычу.

– Не передумаешь?

Александр сбросил оцепенение, с готовностью поднялся.

– Пойду соберу вещички. Верику надо экипировать…

– Не беспокойся, она знает, что нужно брать с собой.

– Я буду готова! – весело донеслось из-за двери.

Максим и Сан Саныч вышли из дома. Любава осталась с Зоаной и Шебутновым, задавшим ей какой-то вопрос.

– Не хотелось бы вас бросать… – виновато сказал Александр.

Максим взял его за локоть.

– Саня, ты всё хорошо продумал? Верика ещё совсем девчонка.

Сан Саныч нахмурился.

– Ты в чём меня подозреваешь?

– Не подозреваю, просто знаю, какая это обуза.

Военком вдруг улыбнулся.

– Это приятная обуза, дружище! Ты ведь сделал выбор в своё время? Пришло и моё.

Крепко сцепили ладони…

Провожали гостей из России и их спутницу четверо, не считая отряда ратниц Любавы: Максим с женой, Гонта и Зоана. Переходцы из-за Грани были одеты в свои спецкостюмы, в которых прибыли в Хлумань, но оставили оружие, которое могло пригодиться защитникам Роси. Одежду Верике подбирали Максим и Любава, побывавшая в России год назад и примерно представлявшая, что там носят женщины. Поэтому на девочке был вполне адекватный времени брючный костюм: серые штаны свободного кроя, сапожки-ичиги из серой замши, голубая тканая рубашка из местного льна и поверху шерстяной кафтан под цвет штанов. Плюс модное пушистое кепи, в котором щеголяли росичские девушки, в основном учащиеся познаваров.

Так как Верика умела направлять волю-энергию в единый поток, ей доверили глушар, что, по мнению Максима, было не лишним в условиях нынешней российской действительности.

Вокруг поляны с чёрным камнем перехода уже воздвигли настоящий мавзолей – купол из каменных блоков и плит высотой с трёхэтажный дом, и охранял его целый отряд ратников численностью в пятнадцать человек. Тут же паслись клювары, мирно ощипывая цветущие кусты калиноса – родича российского багульника.

Вышли на поляну, освещённую через узкие горизонтальные щели по стенам.

– Обнимемся? – неловко предложил Александр, смущённый своим положением «ответственной персоны».

Максим прижал его к себе.

– Победы, военком! Верю, что тебе удастся договориться с шишками наверху. Надо бы дойти до президента, тогда никто из чинуш на местах не посмеет торговаться.

– Потребуется – дойдём.

К Гонте подошёл ратник, протянул клетку с вороном.

Воевода передал клетку дочери.

– Будут новости – пошли врана домой.

– Он знает дорогу? – удивился Шебутнов.

– Птице добраться домой намного легче, – сказала Любава, – чем человеку. Вран – птица магическая и память у неё хорошая.

Верика обняла сестру, но отца не стала, подчёркивая свою «взрослость».

– Будь внимательна и веди себя строго, не к себе домой отправляешься, – проворчал он.

– А может, как раз домой, – пошутил Шебутнов.

Гонта посмотрел на него исподлобья, но отвечать не стал, поманил Александра.

Они отошли в сторонку.