Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 2 (страница 41)

– Женя! – мрачно буркнул Сан Саныч.

Шебутнов виновато поёжился.

– Простите, ради бога, нервничаю.

– Если это мракобой, мы решим все проблемы, – сказал Добран Ротов. – Но я сомневаюсь.

– К вечеру спустимся к подножию тепуя, – сказал Гонта, – встретим болотоход и узнаем, что за сюрприз нам приготовил Могута. Но сейчас мы обсуждаем другую проблему, нужен ваш совет. Вы провожали вашего товарища и видели стену вокруг переходного стовпа. Скоро достроим и поставим охрану.

– Вы же собирались уничтожить портал, – сказал Шебутнов.

– Решили оставить, – проговорила Зоана, одетая в мужской военный костюм.

– Из-за нас?

Зоана и Гонта переглянулись.

– По совету Хороса, – произнёс воевода. – По его мнению, ликвидация канала связи между нашими мирами может привести к нежелательным последствиям, возможно, катастрофическим.

– Но я слышал, что у вас есть и другие порталы?

– Пока что поиски в лесах Роси ни к чему не привели. В связи с этим у нас возникли некоторые вопросы. Какова сейчас обстановка у вас на Родине? Я имею в виду, ждать ли нам прорыва других бандитов? Нациков, как вы их называете? Последние полгода они стали появляться возле Хлумани всё чаще.

Шебутнов посмотрел на военкома.

– Я думаю, эту проблему мы решим, – уверенно сказал Александр. – Сещинский лес, где стоит камень перехода, находится под наблюдением стражей порядка. Хотя полицейские и не знают, что происходит, просто отрабатывают особое положение гражданской обороны по поиску нацистов. Да и капитан Семененко постарается усилить контроль за лесом со стороны спецслужб.

– Почему вы так долго возитесь с ними? – спросил Милан Душич. – Ведь война у вас закончилась больше года назад. Ваш князь должен был объявить лес зоной особого контроля, и всё кончилось бы.

Шебутнов покривил губы, но Сан Саныч не дал ему открыть рот.

– Потому что, к сожалению, не всё решает указ князя, то есть президента. Вокруг него враги государства возвели самую настоящую крепостную стену, создали слой подхалимов и лжеэкспертов, не позволяющих пробиться к нему здравым патриотическим силам. До сих пор он опирается на либералов у власти, не понимая, что либерасты у власти – конец мечте о Великой России. Ведь и воевали мы так долго, потому что олигархи и миллионеры просто не давали армии бомбить оборонные предприятия Украины, принадлежащие российским бизнесменам, а также железные дороги, по которым перемещались товары тех же самых бизнесменов, а по сути – предателей государства. Могли закончить войну ещё в две тысячи двадцать втором году, когда наши войска подошли к столице Украины Киеву. А так пришлось биться почти два года, положив десятки тысяч российских солдат!

– Не откровенничай, – буркнул Женя, отвернувшись. – Услышит кто – загребёт под фанфары.

– Некому загребать, – усмехнулся Александр. – Да и не говорю я ничего плохого, об этом все говорят.

Милан Душич покосился на Гонту, потом на Сан Саныча, качнул головой.

– Ты так переживаешь по этому поводу? Почему? У вас там не разрешается критиковать князя?

– Президента, – буркнул Шебутнов.

– Ну, президента.

– Все мои критические доводы легко отыскать в открытом доступе, – с сожалением сказал Александр. – Но я – да, действительно переживаю как военный человек, офицер, провоевавший год и радеющий за Отечество. А война на Украине показала всему миру, кто у нас властвует на самом деле. И это не президент.

– Не передёргиваете?

– Самую малость, – усмехнулся Сан Саныч.

– Понятно, сочувствую. – Начальник разведки Роси повернулся к Гонте. – Я примерно так себе и представлял ситуацию. Поэтому моё мнение остаётся прежним: переход надо уничтожить.

Зоана встретила взгляд Сан Саныча, улыбнулась.

– Повременим немного. В предупреждении Хороса есть резон. Я тоже недавно думала, что камень надо уничтожить. Однако никто не просчитал последствий, и мы можем потерять не только надежду на помощь, но и жизнь. – Женщина помолчала. – Повременим.

– Решили, – закончил Гонта.

Милан посмотрел на Сан Саныча.

– Как долго ты собираешься быть у нас?

Александр тоже ответил не сразу. Он уже привык, что росичи не употребляют местоимение «вы», упрощая речь, и относился к этому нормально. Торопиться же с ответом не хотелось, чтобы не выглядеть в глазах разведчика пацаном.

– Пока не закончится кампания, – сказал он наконец.

– Какая кампания?

– Отпор выродкам, – улыбнулся Сан Саныч.

В этот момент в горницу впорхнула Верика, Александр повернул к ней голову, замер, и Гонта улыбнулся в усы, заметив этот загоревшийся восхищённый взгляд.

– Рад буду зреть, – удовлетворённо проговорил Милан Душич. – Будет в чём надобность – скажешь.

Мужчины в сопровождении Зоаны вышли из дома, Милан и Гонта сели в колесницу и уехали. Командир заставы вернулся к себе. Корнелий уехал ещё раньше. Гости остались вдвоём, поглядывая на Верику, заигравшуюся с котом. Она заметила их взгляды, смутилась.

– Чай будете?

– Ага, – сказал Александр, хотя секундой назад не собирался заниматься чаепитием.

И девочка притащила чайник.

Ворон с известием о приближении тримарана прилетел в Хлумань около пяти часов пополудни. Тотчас же начальник заставы направил к воеводе гонца, и все, кто там был, поспешили к лифту на обрыве тепуя, платформа которого опустила сразу двенадцать человек, пограничников и гостей, в том числе Верику, на берег плато.

По пути, конечно, уткнулись в горную стену, которая являла собой иллюзию местного пространства, и даже Шебутнов, всего лишь раз приближавшийся к ней, не особенно удивился этому феномену: горы людям только казались горами с расстояния в три-четыре километра.

Ещё с высоты обрыва стал виден красавец «Светозар», подходивший к берегу белым трёхкрылым лебедем. Что он волочёт за собой, видно не было, зато Сан Саныч увидел четыре бота, плывущих в кильватере, на которых, как статуи, высились хладуны.

Ни Максима, ни Любавы на борту корабля Сан Саныч не увидел, но решил, что они выйдут из внутренних отсеков тримарана вместе с остальными пассажирами. Каково же было его удивление, когда стоявшая рядом Верика вдруг сморщилась и сказала с грустным сожалением:

– Ой, а их нет…

– Кого? – не понял Александр.

– Любани… и Макса…

Сердце тревожно сжалось.

– Как нет?! Они же уплыли все вместе… может, раньше высадились?

– Нет, они не здесь.

– А где?!

– Далеко.

– Откуда ты знаешь?

– Слышу, – улыбнулась разочарованная девочка.

Клеть опустилась на площадку лифта. Верика вихрем бросилась к деревянному настилу причала, где уже готовились принять тримаран. Но к берегу он не подошёл, остановился в сотне метров, с его борта спустили две шлюпки, в них сошли несколько человек, и судёнышки понеслись к причалу. На берег ступил Могута, его ратники и бойцы из отряда Любавы. Самой Любавы в лодке не было, как не было ни Максима, ни сотника Гвидо.

– А где Любаня?! – бросилась к Могуте её сестра.

– Живы, здоровы, – прогудел могучий телом бородач, неся в руке тяжёлую сумку. Её могли бы нести и его подчинённые, но сотник почему-то свою поклажу никому не доверил. – Сейчас расскажем.

К нему подошли Гонта, Александр и Шебутнов. Могута тиснул всем руки.

– Не хотите посмотреть, что мы привезли?

– Не тяни миелова за хвост, – проворчал Гонта.

– И всё-таки я бы попросил вас сплавать туда.

Все посмотрели на тримаран.

Могута сделал знак ратнику, и тот побежал к берегу, переговорил с моряками, и помахал оттуда рукой.