Василий Головачёв – Ведьмина поляна – 2 (страница 26)

Семененко удивился, узнав об этом. Александру же данный феномен жизни росичей был не в диковинку ещё с прошлого посещения Роси.

Верика и ещё одна молодая женщина в цветастом сарафане начали подавать на стол. Гости с удовольствием и с аппетитом отведали местную пищу: уху из болотного окуня и краснух (розовые черви сильно напоминали креветок), жареные грибы, по вкусу похожие на мясо кролика, с бобами и вкуснейшим соусом, гречневую с виду кашу с молоком китоврасов (коровы на территории плато не водились) и два вида напитков – ягодный морс (капитану он так понравился, что Виктор выдул целых три кружки) и чай на травах с запахом мёда.

– А насекомых вы едите? – спросил он, попробовав все блюда.

– Насекомых? – подняла бровь Зоана.

– Казуркив, – перевёл Сан Саныч.

Верика прыснула.

– Нет, не едим. Хотя в гимнасии нам говорили, что выродки в Еуроде едят всё, даже червей и насекомых.

– У нас на родине тоже не любят эту кухню, а вот в Азии употребляют в пищу и червей, и тараканов, и саранчу, даже личинки шелкопряда.

Женщины переглянулись, и Александр перевёл им с русского на росичский.

Верика снова рассмеялась.

– У нас еды хватает, казуркив есть не нужно.

– А почему вы называете жителей Еурода выродками?

– Так они и есть выродки, – простодушно ответила девушка. – У них даже рожки растут. И на коже разные узоры страшные.

– Тату?

– Что?

– У нас молодые люди тоже разрисовывают кожу рисунками.

– Нет, это кожная болезнь дурнотел.

– Экзема?

Верика посмотрела на Сан Саныча, и он поморщился.

– Давайте сменим тему, что мы всё о выродках говорим?

– Простите, – виновато поёрзал на лавке Семененко.

После того как перестал есть хозяин, выглядевший уставшим, разговорились. По его словам, он вернулся из рейда к дальним заставам, где пограничникам пришлось отбивать нападение хищных болотных жителей, ядокусов и рептилий-убеспалов. Их уже который раз натравливали на росичей отряды бритоголовых выродков с Еурода, которых за это прозвали бриттоморозками.

– Уже не первый раз к нам проникают плохие люди, – сказал Гонта. – Вы называете их нациками и фашистами. Извините, что вернулся к теме. Может быть, объясните ситуацию у вас в стране?

Гости переглянулись.

– А разве вы не посылаете к нам разведчиков? – недоверчиво спросил Семененко.

Воевода качнул седой головой.

– Бывает, но очень редко, только чтобы решить частную проблему. Ваши… – он сделал паузу, – как это по-русски? Попа… данцы? Так вот они пересекают Грань гораздо чаще.

Семененко издал смешок.

– Классно звучит: попа – данцы! Практически геи.

Гонта посмотрел на Александра вопросительно, и военком с улыбкой объяснил:

– На Земле сейчас царит эра морального распада, если говорить высоким штилем. Европа и Северная Америка, особенно Соединённые Штаты, поддались цветному лобби и пестуют культуру ЛГБТ. То есть как бы борются за права нацменьшинств с таким азартом, что Сатана, наверно, от радости ладоши себе отбил. Нормальные попаданцы, конечно, не имеют к этому никакого отношения, так в нашей литературе называют людей, попадающих в другие миры. Мой друг обыграл это слово по-другому, затронув тему однополой любви: попа – задняя часть человеческого тела, данец – от слова «давать». То есть попаданец – тот, кто даёт… – Сан Саныч подождал, пока Верика убежит на кухню, и закончил: – Мужчина, которого любит другой мужчина, по-нашему – гей.

Гонта в задумчивости пошевелил бровями. Неизвестно, всё ли он понял из речи Александра, но изрёк всего два слова:

– Не смешно.

– Да уж, – согласился Сан Саныч, взглядом погрозив приятелю.

– Не слишком уважительно вы отзывались о жителях Соединённых Штатов и Европы.

– Неадекваты, – буркнул Семененко с отвращением.

– За что же их уважать? – пожал плечами Александр. – Это люди с изменённой психикой, повёрнутые на русофобии. У вас ведь то же самое творится. Еурод – это практически наша Европа, а жителей Еурода вы сами называете выродками. Однако наши выродки намного уродливее ваших, особенно украинские нацисты. Меня до сих пор поражает, как быстро народ Украины, добрый и трудолюбивый, превратился в озверелую толпу русофобов, ненавидящих всё русское!

– Благодаря мощнейшей пропаганде и глобальной лжи британских и американских спецслужб! – проворчал Семененко. – Впрочем, не отстали и прибалты со своим колоссальным комплексом неполноценности, и финны с французами. Ты ещё историю вспомни.

– И вспомню. Все морские державы Старого Света: Англия, Испания, Португалия, та же Франция, Норвегия, Швеция – все являлись агрессивными захватчиками чужих земель и работорговцами! Все! Потом к ним присоединились и Штаты, когда в Северную Америку ринулись все воры, бандиты и убийцы Европы! Представьте основу их коллективного бессознательного! США не просто раковая опухоль человечества, она пустила метастазы по всему миру! Эту опухоль надо лечить, и желательно лечить хирургическим путём!

Гонта вскинул брови, с любопытством разглядывая лицо разволновавшегося Александра.

Семененко крякнул.

– Не пугай людей, военком!

Сан Саныч опомнился, виновато сморщился.

– Простите ради бога, я всегда остро реагирую на деятельность пиндосов: это для меня раздражитель с детства, потому что отец работал в дипмиссии в Америке и много о ней рассказывал.

– Понимаю, – кивнул Гонта.

– История повторяется, – тихо сказала мать Зоана, впервые нарушив молчание. – Недобитое зло возвращается. Что было до Сброса, то восстановилось и после.

– Сначала казалось, что раз мы выжили, – продолжил Гонта, – то всё должно прийти в равновесие. Ведь и название Еурод вовсе не уничижительное, оно отражало состояние социума того времени, это аббревиатура слов «есть у Рода», что подчёркивало существование материка и жителей – потомков атлантов. Это уже в наши времена слово Еурод стало нарицательным.

– «Есть уроды», – развеселился Семененко.

– Абсолютная правда! – кивнул воевода. – Такого ужаса в морально-нравственной плоскости этой культуры ещё не видел мир.

– Вы ещё не знаете, как живёт наша Европа, – возразил капитан. – Вот это ужас так ужас!

– Хватит об ужасах, – улыбнулась Зоана. – Мы долгое время пытались добиться дружбы с выродками, но чем терпеливее к ним относились, тем сильнее им хотелось подчинить нас.

– Как говорят классики: не делай людям добра, не получишь зла.

– Ваши классики большие умники.

– У нас есть на этот случай ещё одна поговорка: хуже вражды с англосаксом может быть только дружба с ним. В данном случае ваши выродки и есть англосаксы.

Гонта хмыкнул.

– Зоана права: история повторяется. Росичи и в самом деле слишком терпеливы и мягкосердечны, поэтому их трудно поднять на борьбу с несправедливостью.

– То же самое и у нас, хотя отдельных борцов за справедливость много.

– Этому нужно положить конец. Потому что выродки во главе с их Великим Миротворцем конунгом не остановятся, пока не уничтожат нас.

– Виктор прав, – сказал Александр. – У нас то же самое. Одна надежда на конституционную смену власти. Война с Украиной и НАТО показала, насколько у нас велико либеральное лобби. Мы воевали с нацистами почти два года, хотя могли победить в первые три месяца, взяв столицу Украины. Но как оказалось, и в высших эшелонах власти окопалось столько предателей, что президент не мог их сразу выявить и зачистить. Чтобы сохранить неправедно нажитые богатства, российские олигархи требовали не трогать железные дороги и предприятия Украины, так как это мешало им наживаться. Война для них была как мать родна, средство колоссальной наживы, а смерть российских солдат называлась «сопутствующие потери». По сути, это была война договорняков и предательств за спинами нашего военного ведомства, что приводило к ряду поражений армии и большим жертвам. Но мы, слава богу, справились. Надеюсь, и вы справитесь. А мы поможем по мере сил.

Гонта и Зоана обменялись взглядами. Женщина ещё раз показала улыбку, добрую и немного печальную.

– Ну вот, снова вернулись к той же теме.

Сан Саныч виновато прижал руки к груди.

– Всё, больше ни слова о войнах.

– Я вас понимаю, – повторил Гонта. – Слишком много грязи накопилось на душе, но поговорили – и вроде легче стало.

С улицы донеслись голоса, смех, потом девушки затянули песню.