Василий Головачёв – Тайны большого леса (страница 47)

Максим изо всех сил треснул кулаком по корпусу воздушного мотоцикла в том месте, где располагался блок аккумуляторов.

– Включайся, железяка инопланетная!

«Птеродактиль» в этот момент дёрнулся, закладывая вираж, и аэробайк сорвался с его спины, пикируя на лес, состоящий из «фикусов» и многоходульных «мангров» пополам с «баобабами».

Мерадзе с криком слетел с седла.

Максим тоже чуть не сорвался, но удержался, ухватившись за руль, крикнул, ни к кому особо не обращаясь:

– Да что ж ты творишь, зараза?!

Аппарат вдруг шевельнулся под ним, оживая.

Не включая сознание, на одних рефлексах, на порядок увеличивающих скорость реакции, Максим заставил мотоцикл сделать кульбит, подставил переднее горизонтальное «колесо» под падающее тело Мерадзе, увернулся от толстой ходули «мангра» и постарался плавно опуститься к земле, увидев свободную прогалину.

Двигатель аэробайка отключился окончательно, когда до земли оставалось около тридцати метров, а до «баобаба» с его ветками-антеннами (плантоид, мелькнул в памяти термин Кости) – всего с десяток. Затормозить Максим уже не успел.

К счастью, скорость аппарата была невелика, и хотя они врезались в пузо «баобаба», пострадали не сильно, чего нельзя было сказать о мотоцикле, переднее «колесо» которого загнулось, как крышка консервной банки, а руль вывернуло на все сто восемьдесят градусов.

Мерадзе шмякнуло о светло-жёлтый пупырчатый ствол «баобаба». Максима швырнуло на землю. Пролетев по воздуху несколько метров, он благополучно миновал досковидный корень «фикуса» – это была их роща) и почти не ушибся при падении.

Гул, поднимавшийся из глубин земли, начал стихать.

Но схватка в воздухе между шмелями и бабочками ещё продолжалась, и на лес живым дождём сыпались изувеченные, дёргавшиеся тельца сражающихся насекомых, подчёркивая необычность неземного пейзажа.

– М-мать твою! – поднялся на ноги Мерадзе, держась за плечо.

– Оружие! – крикнул Максим, глядя, как на прогалину между деревьями спускаются «птеродактили».

Лейтенант кинулся подбирать свалившиеся с мотоцикла карабин и «фаустпатрон».

Максим цапнул утонувшую в траве «лобаевку», поискал глазами рассыпавшиеся между корней деревьев «теннисные мячи».

Пока он шарил по траве руками, Мерадзе успел сделать два выстрела по ближайшему гиганту, потом вскинул палку «фаустпатрона» с конусовидным навершием разрядного устройства.

– Не стреляй! – крикнул Максим, но было уже поздно.

Наконечник «фаустпатрона» с треском раскрылся лепестками тюльпана, от него прянула к «динозавру» струя горячего мерцающего воздуха, размывая очертания деревьев за ней. Струя вонзилась в морду ящера и смяла его тело в тонкий выпуклый лист, в плёнку, вбитую в ствол ближайшего «баобаба»!

– Ух ты! – опешил Мерадзе. – Ни фига себе плевательница!

Максим понял его чувства. О характеристиках инопланетного «бластера» лейтенант мог судить только по рассказам Редошкина и Кости, но сам свидетелем испытаний не был.

– Бежим! – Максим рассовал по карманам «ратника» найденные «теннисные мячи», перехватил винтовку поудобней и кинулся под защиту ближайшей «акации», не обращая внимания на её шипы, ободравшие ладони.

Мерадзе замешкался, не спеша расстаться с использованным «фаустпатроном», и это его едва не погубило: сверху на него упал «птеродактиль», норовя цапнуть огромным клювом размером с передок грузовика. Каким-то чудом лейтенант увернулся, сунув в пасть монстра, полную мелких острых зубов, палку «фаустпатрона», но был сбит крылом и с воплем покатился в кусты.

Максим выстрелил, не особенно надеясь на эффективность своего «шёпота смерти».

Но крупнокалиберная пуля всё же заставила ящера вильнуть, пробив его клюв, и Мерадзе успел нырнуть под защиту колючего дерева.

Правда, положение обоих оставалось критическим, потому что к месту боя слетелись ещё несколько чудовищ, отрезая землянам пути отступления, и Максим вытащил из карманов гранаты инопланетного происхождения – всё, что у него осталось от средств защиты.

– У тебя что из бабахов?! – крикнул он.

– «Лимонка»! – ответил Мерадзе, сидя под соседней «акацией»; он имел в виду ручную гранату, имеющую форму лимона.

– По команде! У меня два «мячика». На счёт три уничтожаем трёх зверюг и рвём когти к болотцу! Там либо ныряем в воду, если озеро глубокое, либо скрываемся в кустарнике!

– Понял! Считай!

– Один, два… – начал отсчёт Максим, и в этот момент на барражирующих над рощицей «акаций» ящеров свалился громадный треугольник с пористой серой обшивкой, сбив самого верхнего ящера не хуже удара кувалды: «птеродактиль» буквально развалился на отдельные куски, теряя форму.

Собратья сбитого зверя маханули в разные стороны, вращая крыльями не хуже колибри, однако испугать их было трудно, если вообще возможно, и вся стая ринулась на летательный аппарат, в котором Максим с изумлением узнал самолёт Демонов Войны из Крепости…

Глава 24

Кинжал

Атака «шмелей» и четырёхкрылых «птеродактилей», начавшаяся поздним вечером, оказалась самой мощной из всех, что были ранее.

Погибли трое солдат из оцепления и эксперт из военной лаборатории, неосторожно приблизившийся к бассейну.

Были расплющены два БТРа и сбиты два вертолёта, что разъярило министра обороны до такой степени, что он матом выразил своё отношение к лётчикам вообще и командиру воздушной группы полковнику Бойченко в частности, не сумевшему объяснить подчинённым серьёзность инопланетного вторжения, к которому до этого момента скептически относились все, кто смотрел современные фильмы о войнах с пришельцами либо с удовольствием сражался с монстрами в компьютерных стрелялках. Из разговоров молодых военнослужащих в самом деле можно было сделать вывод, что они воспринимают происходящее как увлекательную компьютерную игру, сквозь призму легкомысленного пофигизма (все геймеры привыкли, что имеют по две-три, а то и десять «жизней»), что и приводило к потере концентрации в реальности и, как следствие, к потере жизни.

Ночь после боя с пришельцами получилась «трясучей»; поспать не удалось никому, в том числе и Дорохову с Платовым. Хотя они и не принимали участия в событиях, вынуждены были выполнять распоряжения вышестоящего начальства.

Разбирались с разрушениями и потерями до самого утра, постоянно ожидая новой атаки. Успокаивали экспертов из делегации ООН, половина которых срочно собралась вернуться к себе домой. Совещались неоднократно, дважды выслушивали советы председателя Совбеза, почему-то оставшегося в Москве, и обсудили заявление президента, принявшего решение получить помощь от Пентагона, предложившего два варианта: выслать в Россию свой самый крутейший спецназ «Дельта Форс» либо ударить по базе отдыха ракетой – новым «Томагавком», способным преодолеть около четырёх тысяч километров. Дивизион этих ракет был недавно развёрнут на Украине.

Это решение повергло представителей Минобороны в шок, так как министр считал, что у России достаточно своих сил и средств для того, чтобы справиться с вторжением захватчиков. Но главнокомандующим вооружёнными силами России был не он, и Ушаков скрепя сердце вынужден был согласиться с «политически мотивированным и корректным» замыслом президента, по сути оставлявшем собственную племянницу Веронику Соловьёву без надежды на спасение ради призрачной заботы о жизнях «миллионов россиян».

Разумеется, настроение у всех силовиков на месте событий упало до отвратительного после всех бесед.

Каково же было удивление Дорохова, когда к нему в пять часов утра в палатку заявился вездесущий и всёзнающий полковник Савкин и сообщил, что министр решил поступить по-своему.

– Что ты имеешь в виду? – хмуро спросил генерал, лежавший на раскладушке полностью одетым.

– С одной стороны, мы показываем кукиш американцам, с другой – решаем проблему с учётом решений президента.

– Конкретнее! – рассердился Дорохов.

– Проходит наш первый вариант – врезать по иномериане, но не «Калибром», а гиперзвуковым «Кинжалом». Его сбросит перехватчик Миг-31 на дальности в сто километров.

– По иномериане?

– Ну, да…

– Или в иномериану? Не чуешь разницы?

Савкин озадаченно почесал затылок.

– Таких нюансов я не знаю.

– Так узнай и доложи, что имеется в виду: ракета взорвётся в нашем мире или в другом.

Полковник нахлобучил меховую шапку и исчез, запустив в палатку ещё один клуб морозного воздуха.

Дорохов снова лёг, выключив свет, потом понял, что не уснёт, встал, умылся (специальной влажной губкой протёр лицо) и включил «Полярник» – термоблок, включавший в себя чайник с заварочным отделением, таблеточную кофемашину и разогреватель консервов. Такими термоблоками снабжались бойцы северного спецназа во время операций где-нибудь в Сибири или Крайнем Севере, и они оказались очень удобными.

Бросив таблетку «Лаваццы» в кофеблок, Дорохов дождался чашки кофе и с удовольствием выпил, хрустя арахисом, постепенно освобождаясь от сонной одури.

Савкин вернулся через двадцать минут, как раз к моменту, когда Андрей Тарасович окончательно пришёл в себя.

– Пойдёмте смотреть, товарищ генерал. До пуска осталось четверть часа.

– Вот и выйдем через четверть часа, – сказал Дорохов. – Даже «Кинжал» с дальности в сто километров будет лететь к нам две минуты, успеем.

Худенький, похожий на деревенского паренька, Савкин расслабился.

– Извините, не подумал.