Василий Головачёв – Савва и ангелы (страница 55)

– Пограничная застава Царцаха, – добавил путешественник. – Пришлось бежать подальше от ищеек Следственного Комитета Службы Защиты.

Савва осторожно прошёлся по рифлёно-мозаичному полу, ощущая подошвами босых ног (пять пальцев, ногти, сорок третий размер, ничего лишнего) тёплую шелковистость материала. Поискал глазами тапочки, машинально, не думая о последствиях, и на ногах тотчас же сформировались из воздуха сандалеты, похожие на арабскую обувь с загнутыми носами.

Память Делла услужливо подсказала название обуви – домоступы и смысл процесса, сводящийся к слову «мыследел».

– Ох ты! – пробормотал он.

– Привыкай, – сказал Архангел, по непрерывно текучему лицу которого промелькнул каскад намёков на улыбку. – Наш мир имеет нецелочисленное количество измерений, больше трёх, но меньше четырёх, возможны необычные для вашего чувственного опыта и зрения эффекты.

– Я уже понял.

Привлекло сияние ячеистых стен помещения.

– Золото? – кивнул Савва на выпуклые края геометрически правильных шестиугольников.

– Янтарин, – качнул головой Беспут-Эппл. – В отличие от ваших ценностных ориентиров, у нас золото не в чести. Лёгкие металлы гораздо дороже – бериллий, алюминий, титан, хотя они имеют немного другие названия. Причём в чистом виде они не используются, можно изготовить любую вещь из керамитов.

– Нанотехнологии…

– Мимания.

– Как?

– Микроманипуляции. Другое название этих технологий – БОГ.

Савва кивнул. Аббревиатура БОГ означала – «без ограничений».

Из ячейки стены напротив Саввы высунулся на мгновение перламутровый шарик на тонком усике, похожий на человеческий глаз, спрятался в ячейку обратно.

Савва с любопытством оглядел ячейку, мигнувшую оранжевым лучиком. «Глаз» являлся одним из датчиков полностью автоматизированной системы обслуживания помещений и строений заставы вообще, но к ним надо ещё было привыкать. Психика гостя адаптировалась под непрерывное шевеление и мерцание интерьера медленно, то и дело напоминая гостю, что он – существо из другой реальности, причём – игровой.

– Есть хочешь? – спросил Архангел, наблюдая за ним.

Савва прислушался к телу хозяина-носителя.

– Пить…

– Я подготовлю рум отдыха, – сказал Беспут, делая шаг к стене и растворяясь в ней без следа.

Савва посмотрел на стену, размывшуюся на секунду в дымно-шерстистую пелену и тут же восстановившую рисунок ячей.

– Волшебство…

– Трансформ.

Архангел протянул руку к стене, вынул из неё прозрачный стакан с какой-то жидкостью, протянул Савве.

– Слэш, успокаивает.

Савва напился, бросил стакан в стену, и тот исчез.

– Где мы?

– Это операционный бокс, мы поместили тебя сюда на всякий случай, во избежание негативных последствий переселения. Не у всех переселенцев реакция на этот процесс спокойная.

– Были прецеденты?

– Не со мной, но были.

– Значит, я могу выйти отсюда?

– Ты не в изоляторе, придётся выходить в любом случае.

– Тогда вперёд.

– Уник.

– Что?

– На тебе сейчас автэк, иными словами – больничный халат с кучей датчиков состояния, надо переодеться.

– Как?

– Посоветуйся с Деллом.

Савва покопался в чужой памяти, постепенно обретая свободу действий. Хозяин не мешал, излучая дружеские чувства. Савва успокоил разбежавшиеся мысли, замер под оценивающим взглядом Архангела, провёл рукой по халату на груди, и автэк упал к его ногам грудой перьев, меняя цвет и форму, пенясь, как шапка мыльной пены в ванне.

Из-под кресла метнулось серебристое щупальце, ухватило «шапку пены» и убрало под кресло. Оно же вынесло объёмный пузырь ртути – по первому впечатлению, протянуло Савве. Руководствуясь подсказками Делла, он не слишком ловко начал навешивать на себя «ртуть», и бликующий жидким металлом свёрток сам собой развернулся по его фигуре ажурно-блестящим комбинезоном, плотно обтянувшим торс и плечи и свободно обнявшим ноги странными ребристыми «штанами».

Стена бокса выдавилась светящимся всплеском, вылепила из себя фигуру человека, превратившуюся в Беспута. Увидев «жидкометаллическую скульптуру» Саввы, он выдал каскад тающих полуулыбок, весело воздел руки к потолку.

– Мы прогрессируем?

Савва смутился, «вспомнил» особенности надетого костюма, небрежно похлопал себя по плечам, по животу, и уник, будучи универсальным трансформером, выдал одну из модных комбинаций одежды для мужского населения Царцаха – деловой слип, представляющий собой, на взгляд гостя, генеральский мундир с эполетами пополам с чешуйчатой кожей змеи и элементами циркового трико.

– Так лучше?

– О! – в один голос проговорили сапиенсы.

– Показывайте заставу.

Архангел сделал приглашающий жест, и в ячеистой стене бокса протаял фигурный проём выхода.

Савва смело шагнул в проём, углубился в коридор с «дышащими» стенами, который вывел всех троих в зал, уже знакомый Деллу как рум управления пограничной заставой, но совершенно не знакомый гостю.

Правда, особого впечатления на Савву ни зал, ни весь комплекс строений заставы не произвели. Во-первых, он понимал функциональное назначение форта, хотя пограничные заставы России, с которыми он был знаком, значительно отличались от царцахских. Во-вторых, память Делла успела провзаимодействовать с сознанием «наездника», и он знал, с чем имеет дело.

Весь комплекс состоял из шести строений разной формы, объединённых в пятиконечную звезду с центральным «штабом» и обнесённых мощной стеной с бойницами, напоминающей кремлёвскую.

Пять островерхих башен высились по углам пятиугольника. Шестая башня, высотой с десятиэтажный жилой дом где-нибудь на окраине Москвы, представляла собой красивый сросток кристаллов, который венчала «корона» верхнего сторожевого поста, оборудованного аппаратурой контроля за прилегающей к заставе территорией.

Из пяти краевых башен три являлись, по сути, ангарами для роботехники, летающей и бегающей, в одном из двух оставшихся располагалась энергостанция, в последней – бытовые комнаты и столовая.

Центральная башня вмещала комплекс Умника, зал управления, линию доставки, оружейную палату и спальни для пограничников.

Обслуживали весь комплекс заставы всего пять сапиенсов, из которых только командир отряда был из касты второго уровня – эрудированных, остальные пограничники – здесь их называли совершенно по-русски – крепостными, входили в низшую касту сервов.

Савва с интересом осмотрел все помещения форта, хотел было ознакомиться с оружейной палатой, но туда его не пустили.

– Нужен приказ о допуске, – заупрямился командир заставы по имени Стас; впоследствии оказалось, что это имя представляет собой аббревиатуру из двух слов: Старый Служака.

– Позже, – пообещал Архангел, не отходивший от Саввы-Делла ни на шаг. Было видно, что он присматривается к его поведению и анализирует соответствие своих впечатлений от действий Саввы на Земле.

Однако больше всего Савву поразила «горная» местность вокруг Тьмутаракани.

Ландшафт напомнил ему внутренности пористой губки, сплетённой из жил, кристаллов и морских полипов, образующих слоистые стенки ячеек-пор. Застава располагалась в одной из таких ячеек с довольно ровным дном площадью около двух квадратных километров, и к ней можно было приблизиться только сверху, из «космоса», сквозь дыру в сплошных зарослях Великого Мха.

Солнца с поверхности заставы – сапиенсы назвали его светозаром – практически никогда не было видно, и этот край, удалённый от Царцаха на пять тысяч лиг, или на двадцать пять тысяч километров, Савва невольно сравнил с российским Заполярьем, где по полгода не бывает видно солнца.

Удивляло, что суточные колебания света в этом мире не отличались от земных, хотя сапиенсы жили не на поверхности вращавшейся вокруг своей оси планеты, как Земля. Местное светило в центре гигантской пустоты, почти сравнимой по размерам с межгалактическим войдом земной Вселенной, не являлось звездой в полном смысле этого слова, а представляло собой очаг «горения времени», процесс которого шёл с периодическим затуханием. Поэтому здесь не существовало времён года, зато существовали времена суток, состоящих из минут и секунд, равных земным, а также утро, день, вечер и ночь. Не было только природных явлений, таких как приливы и отливы в водоёмах Земли, ураганы, тайфуны и грозы. Их заменяли орканы – воздуходувы, то есть потоки воздуха, выдуваемые из пор между жилами Великого Мха, землетрясения (точнее – мохотрясения), порождаемые оседанием жил и стеблей в глубинах Великого Мха, и электрические бури.

Два дня Савва потратил на изучение окружающего заставу ландшафта и даже прогулялся в сопровождении старожилов-пограничников по лабиринтам ближайших к Тьмутаракани Мёртвых Столбов. Именно оттуда, из пещер и проходов между «жилистыми» скалами, вылезали орды орков, намеревающихся напасть на Царцах и захватить как можно больше пленных, в основном – женщин, и тогда пограничники активировали весь свой боевой арсенал, отражали нападение и ждали, когда из метрополии прибудет помощь.

На третий день возбуждение переселенца немного спало, он освоился со своим положением и потребовал от хозяев объяснить ему цель переселения.

Собрались в центральном посту форта, кольцевой экран которого жил своей жизнью, показывая проходы в лабиринтах Мхов и опасные пещеры. За самыми обыкновенными пультами (такие существовали в центрах управления производствами и на Земле) сидели двое крепостных, одетых в зелёные с синим уники – чисто киборги, как называл их про себя Савва. Командир пограничников Стас в это время совершал облёт близлежащих Столбов, следуя много сот лет назад написанным инструкциям. Застава давно перестала играть роль передового защитного форта, однако её обитатели исправно несли свою службу, забытые теми, кто обязан был контролировать границы мира.