Василий Головачёв – Савва и ангелы (страница 46)
– Транспорт готов, – доложил Айбиэм.
– Летим все? – спросил Беспут.
– Я присоединюсь к вам позже, – пообещал Делл. – Соберу информацию о ходе расследования нападения на имение и проконтролирую доставку нужного оборудования на заставу.
– Главное, чтобы никто не рыпнулся за нами в погоню.
– Я не допущу. Уже сегодня ко мне присоединятся мои друзья из былых команд, скучно им, хотят погонять кровь по жилам, так что я буду не один.
– Идёмте, миледи, – галантно поклонился путешественник Архангелу. – Я за вами. Только оставьте кота.
Фраза не развеселила, но подействовала позитивно.
– Держите, – протянул сенатор кота телохранителю. – Отвечаете головой.
Делл и настоящая ВерЛюба остались в зале совещаний, остальные направились к лифтовым линиям, ничем не выделяясь среди посетителей башни администрации Правительства.
Никто не обратил на них особого внимания, да и советчик телохранителя не отметил специальных мер слежки, не считая видеокамер поддержания порядка, просматривающих коридоры башни.
Спустились в подземный транспортный эллинг, расселись по машинам, выходные люки стояночных ячеек растаяли, и аппараты взмыли в воздух. Царцах провалился вниз, превращаясь в выпукло-кристаллический, фрактальный, сияющий узор на дне Долины Жизни, среди жильных сплетений Великого Мха.
Архангел вздохнул с облегчением, выключил симер, обретая обычный свой вид, и подумал, что жизнь его отныне не стоит ни травинки и зависит не только от помощи друзей, но и от игровых персонажей в компьютерной программе, называющих себя людьми. Он не успел отвести от них удар, не успел скрытно подготовить к грядущим потрясениям. Но ведь, как говорил известный мудрец Царцаха: благослови утерянные возможности, ибо ты приобрёл большие возможности. Может быть, он прав?
Глава 21
Дуракам закон не писан
Старенький двухэтажный коттеджик, неизвестно кому принадлежащий (Виктория не стала раскрывать имя владельца), располагался на берегу Живописной бухты на северо-западе Москвы, в двух километрах от кольцевой автодороги. Ехали, петляя по улочкам Мякинино, пока не упёрлись в тупик Первой Мякининской улицы, затем через решетчатые ворота попали на узкую асфальтовую ленту, которая привела к коттеджу, и Савва, автоматически запоминавший путь от Новорижского шоссе, подумал, что место для «конспиративной лёжки» выбрано с умом. Достаточно было четырёх-пяти телекамер, чтобы заметить непрошеного гостя и предупредить хозяев о слежке либо о нападении.
Машина с сопровождающими Виктории сразу уехала, и гости – Савва и Кеша, осмотрев не особо роскошный дом (на виллу он никак не тянул), устроились в гостиной на первом этаже, соединённой с баром.
Шахова, извинившись, отлучилась на несколько минут. Савва сел на диван, обтянутый материалом, похожим на крокодилью кожу. Кеша, обладавший природным оптимизмом, быстро восстанавливающий настроение, сразу открыл дверцу барного буфета и ознакомился с его содержимым.
– Шампусика хочешь?
– Нет, – отказался Савва.
– Пиво, правда, тёплое, чешское, какое-то вино, коньяк.
– Ничего не трогай, сядь.
– Да мы по глоточку…
– Сядь! Ты не у себя дома.
Кеша сел в кресло с обиженным видом, но не удержался, когда вернулась Виктория, и спросил:
– Коньячком не угостите? Не мешало бы сбросить стресс.
– Берите, – разрешила начальница Саввы, посмотрела на него. – Будешь?
– Нет. Хочу понять, что происходит. Ты не всё мне рассказала.
– Кое-что ты уже знаешь, по сути – главное.
– Хочу знать все подробности.
– Хорошо, спрашивай, что тебе непонятно.
– Откуда ты?
– Я уже говорила.
– Ангелы. – Он изобразил скептическую ухмылку.
– Не ангелы, сапиенсы, почти такие же носители разума, как и вы. Разве что менее стеснённые в материальном плане, более свободные в социальном общежитии и почти не зависимые друг от друга. Семейной жизни, какая является основой вашего социума, у нас нет как института. Проблем добычи пищи тоже нет. Сапиенсы большие индивидуалисты, редко живут вместе, несмотря на половые различия и тягу к противоположному полу.
– Чем же занимаются эти ваши… сапиенсы?
– Играют, – с улыбкой ответила Виктория. – В вашей реальности социум другой, но таким создал игру Император Иллюзий, и после него ни один оператор не менял базовые установки. – Виктория помолчала. – Кроме Самого Совершенства.
– Конкурента твоего хозяина?
– Архангел не хозяин мне, но оператор. Ему не нравится, что Само Совершенство решился на жёсткую корректировку Искона программы. У вас с некоторых пор началась та же ремиссия половых отношений, что едва не привела к гибели Царцах.
– Ты имеешь в виду вал голубизны?
Виктория улыбнулась.
– Плюс содомия, плюс любовь с животными, плюс любовь с самим собой под секс-программы Интернета.
– У вас такого нет?
– У нас как раз это и процветает пышным цветом, причём без каких-то ограничений. В вашей реальности этого не было до тех пор, пока в игру не ввязались кримгеймеры, которым поспособствовал не кто иной, как…
– Само Совершенство.
– Именно. Кому-то это может показаться детскими шалостями людей с больной или изменённой психикой, но проблема глубже и серьёзнее. Само Совершенство начал внедрять в программу социальные вирусы-фламмеры, способствующие «росту свободы самовыражения», как он утверждает, а на самом деле способствует росту крайнего национализма и психофашизма. Яркий пример – ИГИЛ, Украина, Евросоюз, обе Кореи. У вас насаждают «новый мировой порядок», который, по сути, является всемирным тоталитарным режимом вседозволенности и беспредела. С помощью Самсунга взращена психораковая опухоль США, начат процесс энергоотъёма у зомбированных на девяносто процентов масс населения Земли. Для этого создана программа надмирового правительства – «Комитет трёхсот», для этого началась охота на нефтяников – под лозунгом «технологического обновления цивилизации».
– Я же говорил? – воскликнул Кеша, падая рядом с Саввой и едва не выплёскивая из рюмки содержимое. – Этого следовало ожидать! Мы всего лишь игровые фигуры в созданной кем-то компьютерной игре. Знаете, к какому я пришёл выводу?
Савва и Виктория с одинаковым любопытством посмотрели на создателя теории моделирования. Кеша сделал глоток, глаза его заблестели.
– Человечество в моей парадигме – разумная система с кодом самоликвидации. Код – отношение людей к природе. Как только мы переступим грань её терпимости, код сработает.
– А разве ещё не переступили? – спросил Савва.
– Ещё нет, но можем в любую минуту, особенно если запустим климатические войны. Разработки, кстати, уже ведутся.
Савва встретил весёлый взгляд женщины, с трудом отвлёкся от её схожести с женой, мучившей его всё время.
– Это тоже дело рук вашего… Самсунга?
– Он не один контролирует игру, геймеров много, но глобальные задачи решает он. И Архангел.
– Дьявол и ангел.
– Что-то вроде того, хотя оба руководствуются благими намерениями.
– То есть имеют право решать – жить нам или нет. Так?
– В принципе поражение того или иного вида разума внутри игровой метареальности действительно может быть спровоцировано операторами. Но до этого ещё не доходило, насколько мне известно. До появления Самсунга никто не спускал в игру убийственные корректировки. Как правило, именно внутрисистемные разборки приводят подчас к гибели разума и кардинальным изменениям игры. Мало того, что ваша Вселенная развивалась от простого к сложному – через плоскую Землю на спине черепахи и трёх китах до сетчато-ячеистой структуры с триллионами звёзд, так и разум на Земле менялся не однажды.
– Атланты?
– Носителями разума становились дельфины, динозавры, лемуры, гекатонхейры, титаны – гиганты Му, гондванцы и чёрт знает кто ещё. Они же после разрыва программы игры становились предками всех ваших животных.
– Почему же от них не осталось следов?
– От нас тоже ничего не останется, – хихикнул Кеша.
– Устами младенца, – посмотрела на него Виктория. – Следы остались, но вы их не видите или ищете не там. Предлагаю не отвлекаться на философские экскурсы в человеческую историю, переписанную не одну сотню раз. Что вас интересует конкретно?
– Что дальше? – спросил Кеша, наслаждаясь коньяком. – Мне скоро надо выходить на работу.
– Боюсь, ничего не получится.
– То есть как? Меня же уволят!
– Пока мы не отобьём вирусную атаку и не изменим программу, возвращаться домой и на работу нельзя.