Василий Головачёв – Савва и ангелы (страница 34)

– Вы будете один, дружище?

– Разумеется, – подтвердил Архангел.

– Без охраны?

– Я не настолько велик, – с гордой простодушностью сказал Архангел, – чтобы нанимать телохранителей.

– Напрасно, – укоризненно покачал головой Самсунг. – На вас напали, это серьёзная причина, чтобы потребовать у Службы Защиты личную охрану.

– Обойдусь.

– Как знаете. Хорошо, встретимся там через два часа, если вас устроит.

– Вполне.

Самсунг кивнул, и его видеофантом растаял в воздухе.

Архангел покружил по комнатам своего замка, размышляя над словами коллеги, вышел на террасу, нависающую над садом. Созрело решение позвонить приятелю и предупредить о встрече с сенатором. Кто-то должен был знать, куда и зачем он направляется.

Приятель – Делл, тот самый эксперт-аналитик по взлому компьютерных сетей, прибыл через полчаса и отреагировал на сообщение угрюмо:

– Я бы не стал связываться с твоим соперником.

– Почему? – осведомился Архангел.

– Потому что Самсунг готов к встрече лучше, чем ты. Если это он затеял перезагрузку в матрице земной реальности, то наверняка нашёл обоснование процессу и подготовил сторонников. У тебя есть сторонники?

– Ты.

– Я не защитник, не телохранитель и не работаю в правоохранительных структурах. К тому же считаю, что тебе нужен независимый специалист, не связанный со Службой Защиты.

– Почему?

– Самсунг стопроцентно имеет там своих ставленников.

Архангел задумался. Эта мысль к нему уже приходила, но он не знал, как её реализовать. Общество Царцаха держалось на иных принципах сосуществования, нежели те, что скрепляли людей в цивилизационную структуру в их метареальности. Дружба никогда не доходила до самопожертвования, а любовь – до великих трагедий. Сапиенсы жили как великие индивидуалисты, объединяясь в меру необходимости, превыше всего ставя личную свободу, и никто из них, за очень редким исключением, не способен был оценить чью-то независимость и жизнь выше своей.

– У меня нет фанатов, преданных мне до такой степени.

– Найди их в другом мире.

– Это где? – скептически скривил губы Архангел.

– Да хотя бы на Земле.

– Но это же… внутримашинная игра!

– Так что? Возьми психосоматическую структуру кого-нибудь из тех, кому ты благодетельствуешь, лучше всего – знатока воинских искусств, перенеси к нам, пусть попробует разобраться с нашими делами.

– Душу…

– Что?

– Психоматрицу люди называют душой.

Архангел внимательно посмотрел на мрачно улыбающегося Делла.

Приятелю пошёл тридцать третий год, выглядел он по-спортивному крепким и уверенным в себе, никогда не подводил и советы давал не для того, чтобы отвязаться от старого товарища. Но вот как далеко он способен пойти для реализации своей же идеи?

– Ты понимаешь, что говоришь?

– Я ведь тоже геймер, ты знаешь, – пожал плечами высокий, плотно сбитый Деловой Любитель. – Уже давно существуют технологии переноса ПСС Фигур Влияния из игровой матрицы в нашу реальность.

– Только результаты плачевные, – хмыкнул Архангел. – Мало кто выдерживает наше иномерье с его океаном выборов.

Делл подставил руку либри, летающей вокруг собеседников на террасе, над садом Архангела, и шестикрылое птиценасекомое размером с палец разбилось о руку фонтаном сверкающих драгоценных камней, которые через пару мгновений соединились в прекрасное создание, спокойно улетающее прочь.

– Найди того, кто выдержит.

– Для этого нужен носитель, а я – по твоим же соображениям – принять его не могу.

– Я подойду?

Архангел пристально посмотрел на приятеля.

– Зачем тебе это?

– Хочу развеяться, – с ещё более мрачной улыбкой сказал Делл. – Надоел сплошной аудит, пора сделать что-то более позитивное.

– Ты поссорился с ВерЛюбой? – догадался Архангел.

– Она – права. Я превратился в перекати-поле, надо срочно менять психику.

– Это… опасно.

– Так что ж, нельзя стать Фигурой Влияния, валяясь на песочке.

– Я подумаю.

– Будь осторожен с сенатором, он способен на всё.

– Мы не враги.

– Но соперники. На ангела в человеческом понимании он не тянет, скорее на беса-искусителя.

– Я буду внимателен.

Через два часа капсула БД перенесла его на самую высокую гору Столбов Памира, возвышавшуюся на сто лиг в небо, на вершине которой красовался павильон Меру, напоминающий ажурный минарет невообразимо сложной формы.

В принципе каждое здание Царцаха представляло собой геометрический шедевр, соединяясь с другими безупречной формы виадуками и мостами, и все вместе они сплетались в сложнейший объёмный узор, вписанный в удивительную фрактальную геометрию природы мира. Не отставал в этом смысле от шедевров архитектуры и павильон Меру, сияющий перламутровыми гранями, ажурный, невесомый по ощущению, буквально взлетающий в небеса, как острый наконечник копья.

Капсула-вимана системы быстрого движения, напоминающая прозрачное семечко вицы, нырнуло к основанию павильона, вонзилось в одну из свободных парковочных ячеек, и посадочная автоматика высадила Архангела в тоннель пронзающего лифта, за две минуты доставившего гостя сквозь сплетения конструкций на вершину пика, в уютный зал, формой копирующий внутренности спиралевидно-конусной ракушки.

Стены зала, рассчитанного на встречу всего двух-трёх посетителей, были прозрачными, и взору открывалась картина верхних пустот войда вплоть до огненного клубка светозара – области «горения» времени. Люди на Земле называли такие клубки звёздами и солнцами, хотя в их реальности в звёздах горел водород, превращаясь в гелий, а не время, превращавшееся в пространство и энергию.

Самсунг появился в зале спустя несколько мгновений после Архангела, будто ждал этого момента, а возможно, следил за прибытием коллеги, желая убедиться, что он прибыл один.

Кивнули друг другу, разглядывая костюмы.

Архангел надел серебристый уник со множеством зеркальных перьев, Самсунг – тёмно-бордовый хитон, скреплённый на плечах фибулами, по всему полю которого извивались светящиеся оранжевые драконы.

Конечно, внешний вид одежды был условен, так как форму костюмов можно было менять по своему усмотрению и вкусу, главным же было его встроенное в развёртку оборудование, позволявшее защититься от многих видов оружия.

Сели в кресла, подстроившиеся под особенности тел каждого. Фантом обслуживающей павильон сервисной автоматики почтительно выслушал мысленные заказы гостей, исчез и через минуту доставил поднос с напитками и закусками, повисший между собеседниками.

Архангел заказал шипучий искрящийся швепсин с небольшим содержанием сюрделика и шипсы, Самсунг – малинового цвета мескалитэ и шарики виччино с запахом мяты и вкусом чабра.

– Слушаю вас, – сказал Архангел, делая глоток, с удовольствием проводил скользнувшую по пищеводу струйку морозного сквознячка.

– Это я вас слушаю, дорогой мой, – отозвался Самсунг, также делая глоток.

– Вы всё же намереваетесь изменить базовые принципы игры, – с некоторым смущением и сожалением сказал Архангел.

– Я и не отрицаю, – спокойно согласился Само Совершенство с обезоруживающей улыбкой. – Что именно вас беспокоит?

– Судьба многих фигур…

– Люди – всего лишь подпрограммы биосоциальной природы, дети глобальной игровой программы бытия. Иначе говоря, каждая фигура является макроквантовым кластером, подчиняющимся волновым законам и зависящим от вписанной в него функции.