Василий Головачёв – Перезагрузка (страница 70)
Шли в «оборотнях», вооружённые теми же штурмовыми «М‑14», купленными на складах, доставшихся нацистам майдана во времена революции две тысячи четырнадцатого года (винтовки в Украину поставлялись из Польши, Албании, Прибалтики и Канады), немецкими «глоками» и французскими светошумовыми гранатами. Самандар с сожалением вспомнил времена, когда «реальное» оружие намного уступало по эффективности магическому.
– Это ты к чему? – осведомился державшийся за ним Парамонов.
– К тому, что наши возможности ограниченны, – ответил Вахид Тожиевич. – Тот же синкэн был эффективнее зенитно-ракетной установки. Будь он с нами, да ещё активированный, мы бы уконтропупили всю эту приезжую свору!
– Нашёл о чём жалеть.
– Что поделаешь, у меня ностальгия.
– Ностальгия, – оглянулся Тарас, шагавший впереди, – это когда хочешь вернуться, а некуда. Кстати, возвращаться в колдовское прошлое я не хочу.
– Я тоже, – проворчал Парамонов.
Добрались до перекрёстка: коридор разветвился на три хода.
Тарас вдруг выключил нашлемный фонарь.
– Алярм! Впереди кто-то есть!
– Они всё-таки оставили охрану, – процедил сквозь зубы Самандар. – Сколько их?
Шли, не снимая шлемов, общаясь по рациям, поэтому их переговоры вряд ли кто слышал, несмотря на глухую тишину подземелья.
– Двое, – ответил Тарас через пару секунд.
– Мы в пути уже минут двадцать…
– Двадцать две.
– Надо поторопиться. Давайте, я прошмыгну в левый ход…
– Нет времени на игры, сосредоточьтесь на ответвлениях. Стёкла!
Десантники опустили на забрала шлемов тёмные пластины, вложили в уши беруши.
Тарас бросил в оба хода по светобарической гранате.
Дважды грохнуло! Вспышки ярчайшего света выхватили из темноты изгибы и стены коридоров, чугунные плиты пола, ниши с ларцами в них и вмурованные в стены оконца.
Из центрального коридора донёсся крик.
Котов и Самандар дали по очереди в разветвления коридора. Тарас призраком метнулся в центральный проход, раздалась короткая очередь, зажёгся фонарь.
– Что у вас?
– Чисто, – ответил Самандар.
– Вперёд!
Миновали поворот, обнаружив два тела в рясах. Оба монаха сжимали в руках автоматы (у них были русские «калаши») и могли задержать отряд надолго, держа под прицелом все ходы, однако опытом боевого охранения они обладали никаким и серьёзного сопротивления оказать не могли.
– Ищите келью старца Феодосия, – сказал Тарас, освещая лучом фонаря ниши по обеим сторонам коридора.
Разошлись по ходам, изучая таблички с именами святых старцев.
Вскоре раздался голос Тараса:
– Идите сюда, я нашёл.
Собрались у кельи с табличкой «Пр. Феодосий Чудотворец».
Дверь кельи оказалась закрытой, а так как искать механизм открывания или ключ было некогда, дверь взорвали, использовав знаменитую американскую взрывчатку – пластит.
Стены коридора содрогнулись, и Парамонов проворчал:
– Как бы нас не услышали.
– Охрана сейчас занята боем, – сказал Тарас, откидывая с пола кельи циновку и обнажая квадрат люка. – По моим подсчётам Сход уже начался.
– А если эти нелюди успеют активировать Великие Вещи?
– Что ж, мы тоже обретём такие же колдовские возможности, что и анархи Комитета, а может быть, и большие. Но я надеюсь на Матвея.
– Ты думаешь, он…
– Он жив, я чувствую – это во‑первых. Во‑вторых, Дива где-то с ним или недалеко от него, я это тоже чую. А вдвоём они и есть…
– Архитектор?
– Пока ещё – оператор реальности, замена инфарха. Если оба уцелеют…
– Если? – Парамонов оглянулся на Котова.
– Мир изменится в лучшую сторону, – закончил Тарас. – Хотя им придётся тяжело. По сути, Сход Комитета означает собой проявление Монарха Тьмы. Конкере нельзя уничтожить, его можно только ограничить, что и сделал инфарх два десятка лет назад. В каждом из иерархов Комитета живёт частичка Монарха, частичка Дьявола, поэтому они так легко и объединяются в структуру сатанинского управления человечеством. Сход – это вообще замысел Конкере с помощью Комитета вернуть себе власть и трансформировать реальность, здорово урезавшую его права. Он всегда будет искать способы корректировать земную реальность по своему усмотрению либо вообще запустит код самоликвидации человечества. Если уже не запустил.
– Неужели он способен это сделать?
– А кто ему помешает?
– Ну… мы. И что это за код такой?
– В генетическом комплексе человека есть так называемые депрегивные – спящие гены, которые и отвечают за самоликвидацию, стоит запустить эти программы. И вморозил программы в геном человека Конкере, на всякий случай, когда трансформировал род Блаттоптера, наших предков. Я подозреваю, что рост агрессии, числа психически больных людей, тупых ублюдков, развязывающих войны, и есть следствие запуска глобального вируса самоуничтожения.
– Мрачноватый прогноз…
– Оптимистичного у меня нет.
– А что же инфарх? – спросил Самандар. – Почему не вмешается?
– Инфарх, аллегорически выражаясь, как
– Почему он оставил нас?
– Он не оставил, иначе здесь не было бы ни меня, ни Дивы. Но если человечество всё время будет уповать на вмешательство, образно говоря, Бога-защитника, оно никогда не станет истинно разумным и свободным, никогда не преодолеет тараканью стадию войны всех против всех. Помогите.
Тарас взялся за кольцо люка.
Комиссары присоединились к нему.
Крышка не поддалась.
– Замок, – разочарованно сказал Самандар. – Или засов. Интересно, как Матвей со Стасом здесь прошли?
– Давайте искать засов, – предложил Парамонов.
– Нет времени, – качнул головой Тарас. – Взрываем.
Под светом двух фонарей он выдавил из чёрного тюбика колбаску серой пасты по всему периметру люка, воткнул в неё иголку детонатора.
– Отходим.
Десантники отступили в коридор.
Тарас нажал на браслете коммуникатора кнопку.
Бабахнуло, в коридор выплеснулись струи дыма и пыли.
Обломки люка раскидало по всей келье, в свете фонарей засеребрилось устье колодца и верхние скобы.