Василий Головачёв – Перезагрузка (страница 45)

– Смешно, – растянул губы в улыбке черноволосый комиссар.

– Вовсе не смешно! Оказывается, Куликовская битва была «украинским Сталинградом» для московско-татарских орд! Это московиты Дмитрия Донского объединились с татарами хана Тохтамыша и совершили нападение на скифо-арийского казака Мамая, который не пропустил русско-татарское войско в глубь украинских земель! Москали были разбиты и сто лет возили дань в Украинское Причерноморье!

– Бред! – не выдержал Ухватов, поглядывая на возбуждённого майора, удивляясь его осведомлённости и горячности.

– Такую историю преподносят детям-украинцам. А что вы скажете про такой пассаж? Чингисхан тоже был украинцем! Великим, разумеется. Египетские фараоны – укры династии Киян! И Великую Китайскую стену они построили! Не Россия была родиной мамонтов, а Украина! Христос говорил на коптском языке, близком украинскому. Будда принадлежал к скифскому роду будинов, проживающему на территории Древней Украины! Название главного египетского храма Хетта-Птах и вовсе искажённое украинское «Хата Птаха», да и трезубец оттуда – с пирамид. Пушкин был евреем, его отец – масоном.

– Откуда вы знаете? – полюбопытствовал Мартин Полански.

– Что Пушкин был евреем?

– Что укры всё это постулируют на полном серьёзе?

– Я историк по образованию, – криво улыбнулся, остывая, Шинкарь. – Учился в Харькове… давно, ещё до распада Союза, потом меня занесло в Россию, ещё до майданов. Я к чему всё это говорю? Украина больна и глубоко несчастна! И разгребать всё это идеологическое дерьмо нам предстоит ещё полвека, если не больше. Чего стоят вопли яценюков, ярошей, тимошенок, ющенок, порошенок и тягнибоков о «русском спецназе на околицах Киева»? А ведь в это верят миллионы молодых украинцев, готовых плясать под созданные за бугром речёвки типа «хто не скаче, той москаль»! Вот что страшно!

– Едва ли эти пацаны готовы идти на фронт.

– Это другой разговор, там ведь стреляют и убивают. Это я ещё не упомянул нацистов‑правосеков и наёмников, запытавших до смерти тысячи мирных жителей Донбасса. Вот с этим зверьём в человеческом обличье вообще не о чем разговаривать, их можно только мочить!

Шинкарь выдохся, облизнул губы.

Первый комиссар сунул ему пластиковую бутылку воды.

– Промочите горло.

Майор кивком поблагодарил, жадно отпил полбутылки.

– Но мы действительно имели в виду не политику, – сказал Бериша. – Вы знаете, что будет происходить в Киеве через несколько дней?

– Нет.

– Конгресс правозащитников. Сюда слетаются все недоумки, радеющие за права человека, практически все враги России. Хотя конгресс этот призван прикрыть другое сборище – Союзов Неизвестных всех государств мира, объединённых в надмировое правительство – Комитет 300. Поэтому Киев буквально нафарширован разведчиками всех крупнейших стран и сотрудниками Службы безопасности Украины. А вы шум поднимаете в центре Киева.

Ухватов крутанул желваки на щеках:

– У Лося вся семья погибла под Луганском… Понимаю, что это не оправдание, он своё получит. Наше прежнее задание отменили…

– Какое? – полюбопытствовал брюнет.

– Мочить карателей! – усмехнулся майор. – Наиболее отличившихся в расстрелах и пытках. Без суда и следствия.

Брюнет посмотрел на спутника:

– Это по-нашему.

– Вот мне и интересно, что нам предстоит сделать в Киеве? Неужели мочить правозащитников?

– Не мешало бы кое-кого, но мочить никого не придётся, предстоит страховать нас во время операции.

– Какой операции?

– Мы должны незаметно пробраться в подземелья Киево‑Печерской лавры.

Ухватов недоверчиво посмотрел на обоих комиссаров «Стопкрима», хотел спросить: «Зачем?!» – но уловил оценивающий блеск в глазах Мартина Полански и сказал:

– Надеюсь, это оправданно. Хотя хотелось бы знать цель.

– Вам объяснят непосредственно перед операцией, – заверил Брахим Бериша. – Вашей группе придётся изучить место предполагаемого действия. Здесь все данные. – Брюнет передал Ухватову диск.

– Изучим, если найдём приличный комп.

– Найдём, – пообещал Шинкарь.

– Как будем поддерживать связь? Боюсь, обычные мобильные телефоны на территории Украины прослушиваются.

– Тот телефон, которым вы пользуетесь, имеет чип кор-скрипта, по нему и будем держать связь. Для дубляжа будем держать под рукой рации. У вас «мопсы»?

– Так точно, многодиапазонные, дальность до двадцати километров, со спутником доступен любой район России.

– Хватит и двадцати километров. Вот наши позывные. – Брюнет передал майору листок с записью паролей и частот.

– Кто будет передавать приказы? Вы или посредник?

– Замов у меня нет, – усмехнулся «Брахим Бериша». – Это у киевского мэра Кличко их много.

– И что?

– Он как-то ляпнул в эфире: у меня два зама, четыре из которых лежат в кабинете министра.

– Косноязычию бывшего боксёра не хватает масштаба, – хмыкнул Шинкарь. – По сравнению с нашим бывшим премьером Черномырдиным Кличко – сопливый школьник.

– Ещё вопросы? – не стал спорить брюнет.

Ухватов и Шинкарь обменялись взглядами.

– Нет вопросов, – сказал майор.

Глава 2

Поклонение лавре

Делегацию в составе «польского, албанского и латышского правозащитников» встречали в Борисполе «представители украинского МИДа» после тщательной проверки документов пограничниками и таможенниками аэропорта. Впрочем, точно так же проверяли и остальных пассажиров аэробуса, прибывшего из Брюсселя. Никто не роптал, гости Украины хорошо понимали, что идёт война и в Киев под видом туристов и правозащитников Европы могут проникнуть «русские террористы» либо самоубийцы-шахиды «Исламского государства». Поэтому делегаты всемирного съезда правозащитников то и дело ловили на себе подозрительные взгляды милиционеров и сотрудников Службы безопасности Украины и агентов спецслужб других государств, опекающих свои компании.

Котовым и Самандару, путешествующим под чужими фамилиями, повезло, к ним никто не придрался и не проверял личный багаж, так как разговаривали они на английском языке, почитаемом официальными представителями Киева больше родного украинского. Зато блюстители порядка и «национальной безопасности» задерживали тех, кто выбивался из общего ряда иностранцев.

Так, на глазах Матвея двое сексотов придрались к располневшему мужчине в бледно-жёлтом костюме, вдруг заспорившему со своим спутником на «мове», но совсем непатриотично. Речь шла о славянском происхождении укров, и толстяк в жёлтом привёл убийственный аргумент: все самые большие города Украины построили русские цари! Сумы – царь Алексей Михайлович в тысяча шестьсот пятьдесят пятом, и он же – Харьков в тысяча шестьсот тридцатом. Днепропетровск в тысяча семьсот семьдесят шестом, Луганск в тысяча семьсот девяносто пятом и Запорожье в тысяча семьсот семидесятом – Екатерина Вторая, Донецк – Александр Второй в тысяча восемьсот шестьдесят девятом, Николаев – Григорий Потёмкин в тысяча семьсот восемьдесят девятом, Кировоград – императрица Елизавета Петровна в тысяча семьсот пятьдесят четвёртом.

– А Львов?! – воскликнул ошарашенный оппонент толстяка; к их спору прислушивались все, кто стоял в очереди в таможенные кабинки.

– Львов принадлежал Австро-Венгрии, – уверенно ответил толстяк. – И совсем недолго – Польше. Вот она и заберёт его себе.

После этого на выходе из терминала контроля пассажира в жёлтом и остановили двое мужчин в сером, показав какое-то удостоверение, и увели, несмотря на предъявленный им украинский паспорт.

– Когда человек тупой, – прокомментировал эту сцену Самандар, – он об этом не знает, только другим тяжело. – Подумав, он добавил, когда подъехала машина: – То же самое можно сказать об умершем. Думать же надо, что и где говорить.

– Думать – это вам не мыло по тазику гонять, – согласился с ним Василий Никифорович.

Шутка предназначалась Матвею, которому стало не по себе, и он это понял, отвечая отцу благодарной улыбкой.

Поселились не в центре Киева, а можно сказать, на отшибе, на другом берегу Днепра, в гостинице «Славутич Готель ВАТ», располагавшейся на пересечении Русановской набережной и улицы Энтузиастов. С десятого этажа, где были забронированы для «иностранцев» неплохие одноместные полулюксы, открывался роскошный вид на Днепр, Русановский канал, Выдубицкий монастырь и, что было немаловажно, на Киево‑Печерскую лавру, объект особого внимания для гостей «из Европы».

Оказавшись в номере, Матвей попытался «прорентгенить» храмы Лавры и днепровские кручи, но серьёзно настроиться на качественную пси-отдачу не смог, зато вдруг ощутил психологически тягостную атмосферу этого места, намоленного, исполненного чаяниями и надеждами миллионов прихожан за все века его существования. Обращались с просьбами отвести беду, излечить и помочь, и ничего позитивного стены храмов Лавры не знали. Вполне вероятно, не добавляло радости в общий биофон комплекса и присутствие «христотерпцев», молящихся по большей части не о спасении души и тела, а о получении власти над людьми. Их было меньше, чем религиозных фанатиков, реками стекающихся к стенам храмов и церквей, но именно они сотрясали информационные матрицы Лавры, обладая большим энергозапасом и злобными устремлениями, способными пробивать стены и низвергать любые политические режимы. Матвей это почувствовал!

Первым делом он, конечно, проверил состояние взятых с собой Великих Вещей.