Василий Головачёв – Паранормы (страница 21)
– Что-то случилось, Игорь Михайлович? Вид у вас… пришибленный.
– Поругался с сыном, – досадливо признался Дубинин. – Любит пофилософствовать, но не любит работать. Начнёшь упрекать, тут же переводит разговор на другую тему или хвастается, что раз он смог бросить пить и курить, то держит всё под контролем. А того не понимает, что он гордится этим только потому, что гордиться больше нечем.
– Сколько ему?
– Двадцать четыре.
– Ничего, созреет, у него всё ещё впереди.
– Вашими бы молитвами, товарищ полковник. Сам был молодым, всё понимаю, и молодёжь нынче действительно другая, но так и хочется спросить: существуют ли сегодня герои, способные отвлечься от айфона, чтобы спасти кому-то жизнь? Можно ли им доверять, как доверяли нам? Ох, сомневаюсь…
– У каждого времени своя молодёжь, Игорь Михайлович. Возможно, и о нас старики говорили, что мы никуда не годимся.
– Согласен, хотя убеждён, что нас воспитывали иначе – в любви к Родине. На нас можно положиться, и мы ещё способны решать важные задачи, сохраняющие народ как единое целое. А что творится сейчас? По оценке социологов, больше десяти процентов молодёжи носит одежду, подключённую к Интернету. Вы думаете, это хорошо?
– Не думаю.
– А они не понимают, что превращаются в живые компьютерные узлы и детали.
– Не они в этом виноваты.
– Мало того, – пропустил мимо ушей слова начальника Дубинин, – даже наши вижн-очки подключены к Интернету.
Полковник с горечью махнул рукой.
– В моде имплантируемые телефоны, смартфоны теперь есть практически у каждого жителя планеты. Человечество уверенно движется к единой цифровой матрице, отрицая мораль и нравственность, и превратится в машину уже лет через десять!
Сивков улыбнулся.
– Не будьте пессимистом, Игорь Михайлович, дайте пожить спокойно ещё лет двадцать хотя бы.
– А после нас хоть потоп?
Улыбка сбежала с губ начальника «Призрака».
– Затем мы и созданы, чтобы не было потопа. Давайте работать, дружище, а не перемывать косточки нынешней молодёжи. Расслабляться нам не следует ни на улице, ни в постели, ни тем более при контактах со случайными на первый взгляд людьми. Американцы создают системы управления человечеством, нам же остаётся только совершенствовать себя, чтобы противостоять новым вызовам. Найдём «крота», станет полегче.
– Марион Давидович сказал, что его спецы создают методику выявления слиперов.
– Знаю, но пока её нет, будем работать по-старинке, пользуясь проверенными способами.
– А людей катастрофически не хватает…
– Хороших специалистов всегда не хватает. Очень надеюсь, что в Юже мы нашли того, кто нам нужен. А что касается сына… будьте терпеливы и настойчивы, как говаривал мой дед, и всё сложится. Умный парень поймёт в конце концов, что делать.
Дубинин усмехнулся, но возражать не стал, ушёл через полчаса, обговорив план работы.
Зато к Сивкову неожиданно заявился сам председатель КЗО Мараев, седой, гладко выбритый, с лицом дипломата и светящимися совиными глазами. Он был не один, сопровождаемый ещё одним членом Комитета, советником президента Брусникиным, лицо которого украшала седоватая бородка. В молодости он был спортсменом, мастером спорта по регби, и это чувствовалось по осанке советника, несмотря на его солидный возраст.
– Не ожидал, – признался Сивков, встречая гостей на пороге кабинета.
– Есть проблема, – густым баритоном сказал Мараев, пожимая ему руку, оглядел «космическую рубку» помещения. – Никак не привыкну к вашему ракетному офису. Есть где посидеть в режиме совсек?
– Конечно, идёмте. – Сивков пожал руку Брусникину и повёл гостей за собой, попросив секретаря принести кофе в зал совещаний.
Уселись в небольшой комнате без окон, имевшей электронную и акустическую защиту.
Секретарь прикатил столик с кофейными приборами.
Сивков взял чашку.
– Комп нужен, товарищи экзоты?
Гости переглянулись.
– Не нужен, – сказал Мараев. – Как вы нас окрестили?
Сивков улыбнулся.
– Первый раз слышите? Это практически аббревиатура названия нашего объединения – КЗО, то есть Комитета защитников Отечества, плюс буква «э» – от слова «экстерриториальный». Не я придумал, кто-то из моих сотрудников. Я думал, вы знаете.
– Что ж, остроумно. Итак, Владлен Тимофеевич, к делу. Валерий Захарович, вам слово.
Брусникин кашлянул, прикрыв рот ладонью.
– Все мы знаем, как работает команда нового премьер-министра. Главные министры правительства, плюс руководители важнейших структур, таких как Центробанк, Сбербанк и первый телеканал, как работали по указке Международного валютного фонда, Гугла и Википедии, так и работают в угоду западной либеральной системе, не давая России встать с колен.
– Этими ребятами мы ещё займёмся, – сказал Мараев. – Я имею в виду глав Центробанка и Сбербанка. Извините, что перебил, Валерий Захарович.
– Назрела необходимость срочно вмешаться в деятельность министра торговли и промышленности. Если мы его не остановим, этот непотопляемый проводник западной идеологии разрушит важнейшие отрасли и торговые связи, при этом бодро докладывая президенту о своих достижениях. Речь идёт о ликвидации вертолётного КБ под видом слияния двух российских конструкторских бюро – «Миля» и «Камова» – в одно. Создано единое юридическое лицо под названием АО «Национальный центр вертолётостроения имени М.П. Миля и Н.И. Камова», что по сути своей является уничтожением одной из всемирно известных вертолётных школ.
– Центр ведь уже построен? – Сивков вопросительно посмотрел на Мараева.
– Тринадцатиэтажное здание в Томилине, – подтвердил руководитель КЗО.
– Главное при этом, что произошло резкое сокращение персонала обоих КБ и практически ликвидация КБ «Камова», что просто недопустимо из-за потери ценных кадров и соответствующих компетенций. Центр заработал ещё в две тысячи двадцать первом году, но результат виден уже сейчас: мы потеряли лидирующие позиции в мире по разработке вертолётов, что, естественно, скажется и на обороноспособности страны.
– Президент этого не видит?
– Ему умело вешают лапшу на уши и премьер, и сам министр, и советники по промышленности и торговле.
– А вы?
– Меня в этом вопросе он не слушает, – мрачно скривил губы Брусникин. – У меня слишком много врагов, нашёптывающих президенту гадости про меня и советуя уволить. Уж слишком я неудобен для господ либералов, озабоченных моим сопротивлением разрушать страну с их подачи.
– Я понял, – сказал Сивков. – Министра надо… ограничить. Есть готовые курсовые?
Брусникин покосился на Мараева.
Имелось в виду наличие планов корректировки деятельности функционера, определяющие его поведение в связи с нейтрализацией сделанных им управленческих ошибок.
– В самых общих чертах.
– Может быть, достаточно убрать его с этого поста?
Брусникин кинул оценивающий взгляд на спутника.
– Рискованно, – качнул головой Мараев. – Нет никаких гарантий, что на его место придёт адекватный государственник. А замы министра все как один не лучше его самого.
– Понял, подумаем. Сколько у нас времени?
– Неделя, может быть, две.
Сивков свёл брови в линию.
– Это… несерьёзно. Мы готовим слиперов для таких мероприятий не меньше месяца. К тому же они все заняты.
– В скором времени премьер собирается навестить Томилино, и к этому времени наш… гм, откорректированный министр уже должен доложить ему о новой стратегии: о возвращении двух отдельных бюро и наборе специалистов-конструкторов в коллектив «Камова».
Сивков оглядел собеседников, абсолютно не похожих на голливудских супергероев и функционеров: обладающих властью: обыкновенные лица пожилых умных людей, возможно, учёных, но только не «терминаторов» и «спасителей человечества». Однако именно на их плечах лежала такая тяжесть отвечать за судьбы России и её народа, что становилось не по себе.
Что он такой же «спаситель», Владлен Тимофеевич не думал, для него это было в порядке вещей.
– Хорошо, я вас услышал, товарищи… гм, экзоты.
Гости обменялись улыбками, выпили по чашке эспрессо и степенно удалились.
Он вернулся в кабинет, гадая, почему руководители Комитета не стали пользоваться удалёнкой, а приехали лично, но вскоре его отвлекли, и полковник перестал думать обо всём, кроме решаемых «Призраком» задач. А после полдника, когда Сивков пил чёрный кофе без сахара, из Южи вернулись посланцы Валетова, сопровождавшие виновника переполоха, молодого нотариуса по фамилии Безоружный.