Василий Головачёв – Отстрел негодяев (страница 31)

Мобильный замолчал.

Посидев минуту с противоречивыми чувствами, так и не поняв, что ему не понравилось в словах дочери Болотова, Барсов позвонил Калёнову:

– Максим Олегович, вы решили свою проблему?

– Нет, – лаконично ответил отставной полковник ГРУ после паузы.

– Нам надо переговорить.

Ещё одна пауза.

– Когда?

– Сможете приехать сегодня к Ивану Дмитриевичу в Чисмену, часам к восьми?

– Постараюсь.

– Тогда до встречи.

Времени оставалось ещё достаточно, больше трёх часов, но Барсову нужно было ещё закончить работу с документами, заскочить домой, поговорить с соседями, выяснить судьбу пришлых «обустроителей» парковки, поэтому он с головой окунулся в работу, а выехал к Болотову только в половине седьмого вечера. Но успел вовремя, буквально за несколько минут до прибытия Калёнова.

Отставной полковник ГРУ, одетый по-летнему в белую рубашку с коротким рукавом и джинсы, снова поразил его юношеской грацией и исходившей от него волной дремлющей с и л ы.

Они поздоровались, хозяин провёл обоих на веранду, принёс чай, печенье, оставил одних.

– Что за проблему вы решаете? – поинтересовался Барсов.

Лицо Калёнова осталось невозмутимым, лишь в глазах этого исключительно уравновешенного человека мелькнули колючие искорки.

– Проблему «Розового слона».

Барсов подождал продолжения.

– Вы имеете в виду игру?

– К сожалению, такие игры заканчиваются реальной смертью подростков.

– Расскажите.

Калёнов помолчал.

Глядеть на него было приятно. Лицо полковника ГРУ создавалось славянским скульптором, который не пожалел материала, времени и вдохновения на его лепку. Но главное – оно вселяло в собеседника оптимизм, так как было изнутри наполнено непоказным спокойствием, уверенностью и силой. Потом Барсов поймал себя на мысли, что видит своё отражение в зеркале, и ему стало не по себе.

– Внук директора пансионата… – начал Калёнов и коротко сообщил майору историю с Иваном Симанчуком, увлёкшимся «Розовым слоном».

– Понятно, – сказал Барсов. – Я знаком с парой таких трагедий. И вы решили разобраться с организатором? Каким образом?

– Мой приятель в… одной из интересных контор… вычислил местонахождение того самого разработчика бота «группы смерти», которая и повлияла на решение мальчика уйти из жизни. Прикидываю, как сделать так, чтобы тот… исчез.

Барсов улыбнулся.

– Насколько мне известно, розыском таких «писателей» занимается Следственный комитет.

– Насколько мне известно, дела СК идут ни шатко ни валко, а куратор «Розового слона» спокойно продолжает своё грязное дело.

– За рубежом?

– Нет, этот гадёныш живёт в России.

– Где именно?

– Не поверите – в Реутове. По версии моего приятеля, он является сыном местного депутата заксобрания.

Барсов покачал головой:

– Не может быть, его давно взяли бы за жабры.

– Он зашифрован и задублирован так, что его практически невозможно вычислить. Плюс ко всему – чувствует себя неуязвимым, так как верит, что отец всегда его отмажет.

– Как же вам удалось выйти на него?

– Мой приятель – бывший хакер, а теперь руководит лабораторией в контрразведке. Я дал ему необходимые данные, и он нашёл подонка.

– Что вы собираетесь делать?

Калёнов поднял на Вениамина взгляд, и майор поразился происшедшей в его глазах перемене: они посветлели до тигриной прозрачности, и в их глубине протаяла даже не ненависть – о б е щ а н и е смерти.

Барсов внутренне поёжился.

– Вполне понимаю ваши чувства. Но предлагаю немного подождать. Начальство формирует план работы нашей группы, и я попробую внести в него одним из пунктов ликвидацию «Розового слона». Уверен, вместе нам будет легче справиться с этой проблемой.

– Вряд ли ваше начальство пойдёт на это.

– Тогда и подумаем, что делать дальше. Если только вы не передумаете лично вершить правосудие.

– Наше правосудие абсолютно слепо, оно и в случае наличия доказательств вины негодяев найдёт причину выпустить их на свободу. Слышали что-нибудь о недавнем деле с женщиной, запустившей в Сеть пост об издевательстве над детьми?

– Нет, – виновато признался Барсов.

– Об этом инциденте много писали в соцсетях. Мать шестилетнего мальчика отправила ребёнка в летний лагерь, где над ним издевались воспитатели, от большого ума снимающие на видео, как его голым оставляют в туалете. Мать выложила эти «шедевры» «ВКонтакте», протестуя против издевательств. А судья Катайского районного суда Курганской губернии, не разобравшись в деле, осудила мать, обвинив её в детской порнографии! Женщина получила реальный срок! За пост в соцсети!

Барсов кивнул:

– К сожалению, это не единственный подобный случай. Но все они и составляют базу для работы группы.

– Хотелось бы прояснить методы работы.

– Помните, как работал «Стопкрим»?

– Ещё бы, нас тоже привлекали к розыску «чистильщиков», как они себя называли.

– Вот и мы собираемся действовать точно так же, разве что без чёрных меток и отрубания пальцев чиновникам.

– Жёстче? – прищурился Калёнов.

– По справедливости. Как показало время, мягкие методы борьбы с коррупцией не дают результата, ни бандиты, ни киллеры, ни проворовавшиеся чиновники, ни их детки-мажоры не боятся уголовного преследования, надеясь, что их отмажут папаши, в то время как многие из них заслуживают не просто смерти, а долгих жестоких пыток.

– Пытки – это уже за гранью добра и зла.

– Успокойтесь, Максим Олегович, мы не собираемся применять пытки. – Барсов наметил улыбку. – Будем действовать исключительно гуманно. Особенно в работе с судьями. Хотя они тоже должны почувствовать, что правда и честь – не пустые слова.

– Как вы будете их… исправлять?

– К сожалению, прецеденты с отстранением судей и прокуроров от делопроизводства редки и не решают проблемы, система своих не сдаёт.

– Судьи не должны ошибаться.

– Согласен, но они защищают ту же самую гнусную либеральную клику, которая и управляет нами. Поэтому в каждом конкретном случае будем разбираться с учётом всех обстоятельств.

– По идее, в случае с женщиной, опубликовавшей в Сети фотографии, надо убирать всю цепочку: того, кто углядел в этом деянии компромат, того, кто довёл дело до суда, и самого судью. В данном случае волна народного возмущения дошла до божьих ушей, женщину освободили.

– Но есть случаи намного страшнее, когда засуживают абсолютно невинного человека, и вот тут мы будем работать серьёзно.

Калёнов взялся за чай.

Барсов тоже, чтобы не обидеть хозяина, хотя чай не любил, предпочитая кофе.

– Группа практически сформирована, однако пара оперов высокого класса не помешала бы. У вас никого нет на примете?