Василий Головачёв – Отстрел негодяев (страница 24)

– Если бы у нашей верховной власти была воля серьёзно бороться с преступностью и коррупцией, органы правопорядка справились бы в два счёта! Но этой воли нет ни у глав МВД и ФСБ, ни у премьер-министра, ни у министров его кабинета, подкармливаемых олигархами и зависимыми от глав преступных синдикатов. Наверху выгодно, чтобы народ боялся не столько террористов, сколько чиновников.

– Не поспоришь.

– Я почему поддержал майора, потому что с системой может справиться только другая такая же система, а посыл у организатора особой группы хороший. Отстреляют пару крупных коррупционеров, остальные призадумаются.

– Парой не обойдёшься, если воевать по-серьёзному. Надо убрать тысячи засевших у власти подонков. Уже лет десять каждый год хватают то одного проворовавшегося губернатора, то двух, а воз и ныне там, болезнь не лечится.

– Вот и поспрошаешь у Барсова, каковы их планы.

Допили чай, посидели ещё полчаса, легко находя темы, интересующие обоих, и Калёнов откланялся:

– Поеду, время ещё есть, но дорога незнакомая, МКАД стоит в пробках, а я не люблю опаздывать.

У машины обнялись.

– Звони, – сказал Болотов. – И заезжай по оказии.

Через сорок минут Максим Олегович был на МКАД, а ещё через час подъехал к Видному, на окраине которого располагалась база Росгвардии.

Однако внезапно возникла нештатная ситуация, пришлось задержаться на четверть часа.

Свернув с Липецкой улицы на проспект Ленинского Комсомола, Калёнов вынужден был остановиться, так как перед проездом Жуковского стояла «Скорая помощь», которую не пропускал белый «Мерседес» с московскими номерами.

Водитель «Скорой» сигналил, но это не возымело на водителя «Мерседеса» никакого впечатления. Опустив стекло, он разговаривал с какой-то девицей в сапожках на высоких каблуках, обтянутой чем-то вроде золотой чешуи, стоящей у дверцы с видом королевы по вызову, и не обращал ни на кого внимания, а в какой-то момент вдруг отвлёкся и показал водителю «Скорой» средний палец.

Тот снова начал сигналить. Разъехаться можно было, только свернув на встречную полосу, через сплошную двойную, но водитель «Скорой» не хотел рисковать, кругом стояли телекамеры, а сдать назад ему мешал выстроившийся в кильватере хвост из автомобилей.

Связываться с мажорами-ублюдками не хотелось, но и опаздывать на встречу с майором Барсовым не хотелось тоже. К тому же Калёнов терпеть не мог явное пренебрежение к людям в «Скорой».

Он вылез из машины, подошёл к «Мерседесу».

– Извините, что беспокою, позвольте проехать, всё-таки это «Скорая», кто-то её ждёт.

Девица смерила его презрительным взглядом.

– Подождут.

Калёнов подошёл ближе.

– Так что, дружище, освободишь полосу?

– Дай договорить, – оскалился водитель «Мерседеса», молодой загорелый парень с модно подбритыми висками и с заросшим серой щетиной подбородком, призванной, очевидно, подчёркивать статус публичной востребованности; рука его небрежно лежала на баранке руля, и на всех четырёх пальцах сверкали перстни. – Обсужу важное дело и отъеду.

Калёнов усилием воли вогнал организм в необходимый для данного конкретного действия режим, в течение секунды открыл дверцу, выдернул водителя из кабины и занял его место. Двигатель «мерса» работал, поэтому дополнительных мгновений на его включение не потребовалось. Машина с визгом шин прыгнула вперёд, и Калёнов лихо остановил её у тротуара, обогнув стоявший у остановки с мигающими стопсигналами автобус.

Хозяин машины и его собеседница отреагировали на этот манёвр матом и визгом.

Девица отскочила на тротуар.

«Скорая» тронулась с места, её водитель показал вылезавшему Калёнову большой палец, одобряя его действия. За «Скорой» тронулся с места и весь ряд.

Водитель «Мерседеса» кинулся к Максиму Олеговичу, ударил его кулаком в лицо, но удар ушёл в воздух. В следующее мгновение Калёнов развернул его задом к машине и одним толчком усадил на водительское сиденье, наклонился к ошеломлённому парню:

– Скажи спасибо, мерзавец, что я спешу! Однако номер твоей тачки я запомнил, а видеорегистратор «Скорой» тебя записал! Ещё раз устроишь концерт на дороге, ни папаша не спасёт, будь он трижды олигарх, ни приятель-прокурор, если он у тебя есть! Понял?

Обладатель золотых перстней опомнился, побелел, сунул руку в бардачок, вытащил пистолет.

– Убью, падла!

Калёнов перехватил руку, выхватил пистолет – это был пневматический «глетчер» тайваньского производства, – ударил стволом в нос парня.

– На три года сесть захотел, мудак?

Оставив водителя, державшегося за нос, в кабине, Калёнов разрядил пистолет, выбросил его за решетчатую ограду какого-то строения справа и сел в свою машину, извиняющимся жестом попросив прощения у водителей стоявших за ним авто. Проехал мимо «Мерседеса», водитель которого всё ещё сидел в кабине с мобильным телефоном в руке и что-то говорил подбежавшей к нему девице в чешуе.

База спецподразделения «Рысь» пряталась за высоким бетонным забором в сотне метров от поворота с Белокаменного шоссе, абсолютно не оправдывающего своё название, практически сразу за территорией районной больницы. Когда Калёнов остановил машину у ворот, собираясь позвонить Барсову, створки ворот стали раздвигаться, и он понял, что его ждут.

Проехал ворота, опустил стекло, глядя на высунувшегося из будки охраны солдата.

– Мне к майору Барсову…

– Прямо, направо, к одноэтажному зданию с чёрной дверью.

– Штаб?

– Учебка.

Калёнов кивнул и повёл машину по асфальтовой дорожке, разглядывая ухоженные кустарники и деревья, скрывающие полосу препятствий, стадиончик и небольшие строения полигона. Обогнул два здания побольше, с тарелками антенн на крышах, остановился у здания с чёрной дверью.

Конечно, он не один десяток раз посещал базы спецслужб и даже по году и больше жил на многих из них, поэтому невольно искал какие-то отличия от того, что видел в своё время. Однако ничего особенного не обнаружил. Лишь автотехника здесь обреталась другая (он мельком заметил новейшую машину десанта МД-4) да антенные комплексы базы были существенно сложней и серьёзней тех, какие он знал.

Ни кнопок вызова, ни табличек на чёрной металлической двери здания видно не было, но стоило Калёнову взяться за ручку, как она распахнулась, и навстречу вышел рослый сержант в полевой форме, с автоматом через плечо.

– К Барсову, – лаконично сказал Калёнов.

– Проходите, – отступил сержант. – По коридору прямо, последняя дверь направо.

Калёнов последовал указанию, прислушиваясь к голосам, доносившимся из-за белых, в отличие от входных, дверей; там явно проходили теоретические занятия личного состава. Постучав в дверь с табличкой «Замком», Калёнов вошёл.

Кабинет был небольшим, в нём едва умещались стол, четыре стула и шкафы, на полках которых располагались образцы стрелкового оружия. На столе стоял плоский монитор компьютера размером чуть ли не с метр по диагонали. Сидевший за столом человек встал, и Калёнов оценил его физические данные: майор Барсов был такого же, как Калёнов, роста, такого же телосложения и действительно чем-то походил на него самого.

– Максим Олегович?

– Так точно. Вениамин Валерьевич? Или вас нужно называть товарищ майор?

– Можно просто Вениамин.

Он протянул руку.

Ладонь у майора оказалась такой же ширины, что и у Калёнова, и он почувствовал её неподатливую твёрдость. Сжал руку посильней, уловил твёрдый ответ.

Оба понимающе вздёрнули уголки губ.

– Слышал о ваших возможностях, товарищ рекрут. – Барсов жестом указал гостю на стул. – Присаживайтесь. Говорят, вы кирпичи пальцами крошите.

– Крошил по молодости, эффекта ради, ветер в голове, хотелось выпендриться. Вы тоже не слабак.

– В студенческие годы на спор гвозди из стены пальцами вытаскивал. А вот с кирпичами не экспериментировал.

– Попробуйте, у вас получится.

– Как-нибудь попробую. О вас мне много рассказывал Иван Дмитриевич, и меня заинтересовал ваш боевой опыт.

– Что ещё он рассказывал обо мне, кроме легенд о кирпичах?

– Что вы коллекционируете печати.

Старый болтун, с досадой подумал Калёнов, не меняя выражения лица. Зачем же такими деликатными подробностями делиться с незнакомым человеком?

Барсов заметил возникшую на лбу собеседника морщинку.

– Не сердитесь на полковника, мы с ним дружим много лет, и то, что он рассказывает, остаётся здесь. – Майор постучал себя пальцем по лбу. – Если честно, ваше хобби меня несколько удивило, люди чаще собирают монеты, марки или книги.

– Каждый по-своему с ума сходит, – пожал плечами Калёнов.

– Это верно, я читал в Сети, что некоторые оригиналы собирают писсуары. Представляете коллекцию?

– Самым первым оригиналом в этом деле был француз Марсель Дюшан.