Василий Головачёв – Очень большой лес (страница 25)

– Не люблю шарить по чужим сундукам.

– Напрасно, в вашем костюме постоянно потеть будете, в инопланетной одежде очень даже комфортно.

Археолог потоптался рядом с костром и забрался обратно в ракету.

Грибы варились почти час, изменив окраску с фиолетовой и рыжей на серо-зелёную.

– Можно есть, – объявил Максим, снимая «котелок». – Но вилка у нас одна.

– Я и руками могу. – Костя потёр ладонь о ладонь.

Появился Вениамин Витальевич, по-прежнему в своём экспедиционном костюме, испещрённом следами влаги и грязи. В руке он нёс пучок каких-то чёрных стержней, раздваивающихся на конце, как двузубая вилка.

– Вот, целую коробку нашёл. Не знаю, для чего они использовались, но пахнут железом, их можно использовать как вилки.

Костя взял один стержень, понюхал.

– Действительно, железо или сталь.

Максим принёс из аппарата сложенный на манер простыни чистый пакет, развернул на земле, выгрузил на него дымящиеся грибы, а остатками варева залил костёр.

– Ешьте.

Расселись вокруг импровизированной скатерти, начали пробовать грибы, сначала робко, поглядывая друг на друга, потом «вилки» заработали в ускоренном режиме.

Меньше всех съел Вениамин Витальевич, то ли опасаясь отравления, то ли вследствие природной умеренности.

Когда был доеден последний кусочек «рыжика», Максим объявил, глянув на потемневший небосвод:

– Всем спать! Вероника ляжет в переднем отсеке, я помогу ей устроиться, остальные в хвостовом. Посмотрите, что там можно приспособить под лежаки.

– А вы где ляжете? – спросил Костя с наивным подозрением.

– Снаружи, – отрезал майор. – Пять минут на неотложные процедуры. Дамы направо, кавалеры налево.

Пока спутники ходили «до ветру», он наломал верхушек «тростника», расстелил их слоем под боком аппарата, вытащил из отсека несколько пакетов «простыней», застелил ложе и устроил неплохую, приятно пахнущую постель.

– Я тоже тут бы лёг, – почесал затылок Костя.

– Делай сам, не возражаю.

Издалека прилетели звуки выстрелов.

Все замерли, навострив уши.

– Не, я лучше в ракете посплю, – изменил своё решение молодой человек.

– Идёмте, я помогу вам соорудить лежак, – сказал Максим девушке.

Первый отсек, в котором когда-то обитал экипаж аппарата и располагался комплекс управления, при свете фонаря произвёл на Веронику мрачное впечатление.

– Здесь… неуютно, – передёрнула она плечами.

– Да, комфорта ноль, – согласился майор.

– Можно, я с вами снаружи лягу?

– Без проблем.

– Правда? – обрадовалась девушка и, поцеловав Максима в щеку, помчалась назад.

Он озадаченно потрогал пальцами щеку, представил, как целует Веронику… и возразил сам себе: губы-то не раскатывай, майор, она всё-таки племянница президента.

На устройство второй постели в двух метрах от первой ушло четверть часа.

Максим застелил ложе «простынями», пригласил:

– Прошу, мадемуазель.

– Благодарю, товарищ майор. – Вероника села на ложе, проведя рукой по «простыне». – Давно не спала на свежем воздухе.

Он протянул ей ещё одну «простыню».

– Вместо одеяла, не замёрзнете. Если что, принесу парочку.

– Не надо, – сказала она сонным голосом, буквально падая на спину. – Вы не представляете, как я…

Она недоговорила, но Максим понял, что она хотела сказать «как я устала»!

Из отверстия в корпусе аппарата высунулась голова Вениамина Витальевича.

– Мы устроились, спокойной ночи. Костя уже спит.

Максим прижал палец к губам.

– Она тоже.

– Приятных снов.

– И вам того же. – О том, что он собрался часа через четыре навестить компанию «борцов за свободу Африки», Максим решил археологу не говорить.

Через минуту он тоже спал, обняв винтовку и настроив сторожа организма на восприятие тонких вибраций.

Глава 15

Прыжок в ад

Вертолёт упал вниз сразу на пару метров, попав в воздушную яму, и Карапетян невольно ухватился за рукав сидевшего рядом Савельева. Ещё до полёта в Баир он предупреждал приятеля, что плохо переносит воздушные путешествия, однако со времени вылета из подмосковной Кубинки на военно-транспортном «Иле» и вплоть до нынешнего момента, совершив пересадку на вертолёт, ни разу не пожаловался на плохое самочувствие, хотя зеленел при болтанке и глотал воду из пластиковой бутылки.

Судьба новой экспедиции в Баир, предложенной физиком, решилась, к его удивлению, быстро. Ни Плащинин, возглавивший группу военспецов и учёных, ни начальник 4‐го Управления Скорь не стали искать в идее Карапетяна следы популизма, дошли до директора ГРУ, и тот дал разрешение на секретную операцию, замаскированную под «научную экспедицию Египетской академии наук и Российского географического общества».

Гигантская махина Главного разведуправления Министерства обороны России, работавшая практически незаметно для непосвящённого, провернула свои механизмы связи, и экспедиция получила карт-бланш на проведение исследований местности в районе срединного течения реки Чуапы. Откликнулось на эту инициативу даже правительство Баира, пообещав всяческую помощь, хотя и предупредило о действиях в этом районе страны отрядов СОА.

Вертолёт – военный «Блю джет» канадского производства, вмещавший до двадцати человек пассажиров и полторы тонны груза, приблизился к реке Чуапе четвёртого октября в двенадцать часов дня по местному времени.

Всего в группу вошли четырнадцать специалистов разного уровня и специализации, среди которых были и Савельев с двумя своими помощниками, Плащинин, Карапетян, а также спец по НЛО Кондратюк. Остальные представляли разные военные ведомства и лаборатории Минобороны. Хотя паспорта имели вполне гражданские, в том числе удостоверения сотрудников РГО.

Из самолёта в столице Баира Тумботу Егор Левонович вышел бледно-голубой от болтанки над Атлантикой (обходили грозовой фронт) и сразу окунулся в горячий и плотный, как кисель, воздух Экваториальной Африки, насыщенный водяными парами. Он даже дышать не мог в первые секунды после выхода из самолёта, буквально глотая «кисельный» воздух ртом. Потом, конечно, чуть привык и в вертолёте уже чувствовал себя лучше.

При отлёте их ещё раз предупредили, что в Баире вот-вот начнётся сезон дождей, поэтому Плащинин торопил лётчиков и в кабине винтокрылой машины ещё раз объяснил всем, как следует решать поставленную командованием задачу. Каждому отводилась своя роль в этом процессе, а так как военно-политическая обстановка в Баире оставалась напряжённой, особое внимание уделялось слаженности и скорости работы. График исследований местности был очень плотным.

Вертолёт приземлился на берегу Чуапы через два часа после вылета из аэропорта Тумботу, в половине первого по местному времени.

Экспедиция Совбеза ООН уже свернула свои исследования, ничего не обнаружив, и убралась восвояси. Поэтому берег реки и поляна с двумя сиротливо стоящими палатками были пусты.

Над всем районом джунглей висел сплошной слой облаков, но дождь пока не начался, давая возможность прибывшим разбить свой лагерь.

– Выгружаем сначала жильё и запасы пропитания, – объявил Плащинин. – Потом контейнеры с аппаратурой и дронами. Воду из реки не пить, ходить только парами.

– Помним, – проворчал мрачно настроенный специалист по НЛО.

В кабине вертолёта он подсел к Карапетяну и долго выяснял у него подробности М‐теории в части взаимодействия суперструн и бран. Неизвестно, добился он ясного понимания процесса или нет, но, судя по угрюмости широкого лица, бородач остался при своём мнении.

Выгрузили палатки, установили. Занялись оборудованием и аппаратурой, после чего вертолёт улетел.

Четверо из посланцев Минобороны вооружились автоматами «АК‐12» и заняли определённые места для охраны периметра. Для них были установлены специальные стационарные зонты.

Сергей Макарович развернул с помощью своих подчинённых комплекс спутниковой связи, антенна которого поднималась на воздушном шаре на высоту в сто пятьдесят метров, и таким образом связь с базой в Конго и центром управления в России можно было поддерживать не только во время пролёта спутника, но и практически беспрерывно.

Карапетян тоже не сидел сложа руки. Вместе со специалистами Минобороны он распаковал контейнеры с комплексами датчиков и компьютерами и поучаствовал в создании единого центра анализа полевой обстановки в районе лагеря. Кроме того, он лично расставил по периметру поляны антенны разного рода приборов для поиска полевых аномалий и эффектов, а также протестировал компьютер, получивший имя Академик, способный рассчитать даже параметры экзотических ядерных взаимодействий. Именно такие компьютеры управляли нынче сложным хозяйством Курчатовского ядерного центра в Москве.