Василий Головачёв – Очень Большой Лес. Том 2 (страница 33)

– Жалко, что мы не успели снять со звездолёта ещё один байк, – проворчал Редошкин.

– Интересно, какая сволочь его взорвала? И зачем?

– Зачем – понятно, чёрный лес понимает, что если мы завладеем древним оружием, справиться с нами ему будет сложнее. А вот кого он послал – вопрос.

– Конечно, «летучих мышей», – уверенно заявил Костя, успевший умять свой паёк. Он то и дело исчезал в соседнем отсеке с «дровами» и возвращался с новыми рассуждениями о природе Демонов и способах их размножения. Вот и сейчас, выпалив своё утверждение, он принялся разглагольствовать о том, не откладывали ли Демоны яйца, как земные динозавры и страусы, и говорил бы долго, если бы не помешал гул, прилетевший откуда-то раскатом колокола.

Мужчины замерли, вслушиваясь в затихающее подземное ворчание.

– Лес? – неуверенно предположил Мерадзе.

– Больше некому, – кивнул Редошкин.

– О чём предупреждает на этот раз?

Редошкин включил шлемную рацию:

– Егор Левонович, наш дрон ещё летает над кратером?

– Так точно, Георгий Константинович.

– Поднимите его повыше, осмотрите горизонт.

– Думаешь, Лес заметил гостей? – спросил лейтенант.

– В любом случае надо быть начеку.

– Можем поднять самолёт и сделать разведрейд.

– Подожди.

Карапетян ответил через несколько минут:

– В пределах видимости беспилотника никого нет, Георгий Константинович.

– Гул слышали?

– Так точно, Лес подал сигнал, но что он означает, неясно.

– Мы сейчас сделаем вылазку на самолёте, откроете нам выход? Будьте на связи.

– Хорошо.

– А мне что делать? – спросил Костя. – Или я тоже с вами полечу?

– Останешься в Крепости, поохраняешь Егора Левоновича, если придётся.

– Слушаюсь, товарищ сержант!

Разбежались по отсекам.

Так как самолёт был уже подготовлен для полёта, тратить время на погрузку оружия не пришлось.

Карапетян открыл верхний люк, и «демонский суперджет» вырвался из подземелья в небо, как стратегическая ракета, разве что совершенно беззвучно.

Поднялись на километр, сделали круг над кратером, потом второй, третий, постепенно удаляясь от Крепости, и на дальности примерно в полсотни километров заметили в лесу какое-то движение.

– Жора, слева на два часа! – воскликнул Мерадзе.

Редошкин повернул аппарат, увеличил скорость, и спустя минуту они увидели сначала низко летящий над лесом колышущийся шар шмелей, а потом колонну ползущих между деревьями «носорогопауков» численностью в три с лишним десятка экземпляров.

– …дь! – выдохнул Мерадзе. – Откуда выползли эти твари?! Неужто из центра обороны?!

Редошкин, направив на шмелиный рой (не меньше тысячи, однако! где и кто их выращивает?! чёрный лес наладил производство?!) правое колечко прицельной системы, светящееся перед глазами, с сожалением расслабился. Самолёт обладал отличным оружейным комплексом, но стрелять мог только при наличии в кабине сразу троих операторов, одним из которых должна была быть женщина.

– Как думаешь, сколько времени им понадобится, чтобы добраться до Крепости?

– Судя по небольшой скорости – часа два.

– Поворачиваем!

– Если командир к этому моменту не вернётся…

– Заткнись!

Мерадзе умолк, понимая, что нет смысла высказывать сомнения в позитивном развитии событий. И так было ясно, что защитников Крепости ожидает бой…

Глава 17

Элеватор

О том, что он зря ввязался в авантюру с похищением Вероники, Точилин понял, когда «дирижабль» вылетел из шахты в нижний лес и наткнулся на стаю собравшихся нырнуть в неё «летучих мышей» и рой шмелей. По возникшей паузе в движении стаи, насчитывающей два десятка особей, можно было понять, что «мыши» и проводники стаи не ожидали встретить аппарат, что позволило пилоту увернуться от столкновения с передовым «нетопырем» и дать дёру.

Но роботы Демонов, перешедшие теперь на службу чёрному лесу, не простили человеку такой наглости и припустили следом, что заставило лейтенанта увеличить скорость «дирижабля» до предела, уворачиваться от выстрелов огненными сетками и мчаться вслепую, в ночном сумраке (в нижнем лесу всё ещё царила ночь), в неизвестном направлении до тех пор, пока «нетопыри» не отстали и не затерялись за кормой «дирижабля» на фоне лесных крон.

Пленница не мешала, оцепенев в кресле одного из шести операторов экипажа «дирижабля», так и не нацепив рога управления. Ни на один вопрос Точилина она не ответила, чем ещё больше настроила лейтенант против себя, так что он даже подумал, не высадить ли её в лесу и улететь от Крепости как можно дальше, чтобы его не нашли ни роботы чёрного леса, ни майор Ребров со своими солдатиками.

Мысль мелькнула и растаяла дымком, потому что впереди за распахнувшейся цепью «мангров» он увидел геометрически правильный контур и затормозил.

Несколько секунд понадобилось на изучение объекта, пока Точилин не понял, что видит ступенчатую пирамиду, застывшую посреди песчаной плеши в окружении папоротниковых зарослей. В Большом Лесу таких сооружений лейтенант не встречал, поэтому задумался, не спрятаться ли под пологом папоротников и переждать, пока преследователи не уберутся подальше.

Однако осуществить задуманное ему не дали.

Только аппарат начал снижение к вершине пирамиды в поисках укромного уголка, как в чёрной массе блоков и папоротниковых крон зашевелились смутно видимые тени, и перед «дирижаблем» возникла крылатая фигура, сверкнувшая изумрудной нитью не то лазера, не то узкополосного фонаря.

– Нетопырь! – охнул Точилин, облившись холодным потом.

Рука сама потянулась за оружием.

Вспомнив, что он не в кабине вертолёта, имеющего пушки, пулемёты и ракеты, бросил «дирижабль» в разворот и погнал его прочь, надеясь, что «демонский» летающий робот не сможет догнать «демонский» же летательный аппарат.

Ночи в мире Большого Леса называть ночами в полном смысле этого слова можно было разве что с натяжкой, так как светило не скрывалось за горбом планеты, как земное солнце, а просто уходило к «западному» горизонту на десятки тысяч километров, всё время держась на одной и той же высоте. Поэтому полный мрак здесь никогда не наступал, что в верхнем лесу, что в нижнем. Однако видимость в наступившем сумраке ухудшилась настолько, что, во‐первых, Точилин потерял из виду преследователя, хотя и не снизил скорости, постоянно при этом маневрируя, а во‐вторых, не заметил изменения рельефа и угодил в торчащий вертикально шест, оказавшийся безлистной вершиной засохшей «сосны», не успев отвернуть.

Это произошло примерно в полусотне километров от пирамиды, служившей, очевидно, прибежищем роботов. К счастью, «дирижабль» летел низко над кронами деревьев, и пологое падение с высоты двухсот метров не стало фатальным. Аппарат миновал крепь многоходульных «баньянов» и завис над поляной в окружении «фикусов» и «сосен».

От удара и толчка оба слетели со своих гнездообразных сидений – и пилот, и пассажирка. Но Точилин был готов к экстриму, находясь в состоянии нервного возбуждения, и быстро устроился у терминала управления, даже не взглянув на ворочавшуюся на полу кабины Веронику. Нацепив свалившиеся с головы антенны связи с компьютером «дирижабля», лейтенант оглядел местность, куда их вынесла сила столкновения, прослушал доклад компьютера (ничего в нём не поняв), хотел было подвинуть аппарат к лесу и увидел в центре поляны знакомые очертания «птичьего глаза». Судьба оказалась к нему благосклонна, предложив путь спасения, о котором он и не мечтал: ДТП случилось как нельзя более к месту, потому что «дирижабль» был повреждён, но не разбился, и его отнесло прямо к устью шахты, по идее соединявшей нижний и верхний леса.

Подумав об этом, Точилин выговорил непослушными губами: «Давай, скотина!» – и направил «баллон» в чёрный зрачок глаза, не задумываясь о последствиях этого шага. Главное было скрыться от преследователя, а шахта показалась идеальным средством для бегства, так как должна была вывести беглецов в верхний лес, давший приют попаданцам.

Дважды царапнув стены шахты корпусом, «дирижабль» в полной темноте проскочил гравипаузу, создающую невесомость, и спустя четверть часа после нырка в «зрачок глаза» вылетел из шахты в тусклый не то рассвет, не то закат, не то ночной сумрак, хотя Точилин ожидал, что будет светлее: бежали они из Крепости днём, а с момента бегства прошло по его внутренним оценкам не больше часа времени.

Подняв аппарат над устьем шахты, Точилин остановил «дирижабль» и сам застыл в немом изумлении.

Лес в данном районе присутствовал, но представлял собой скорее классическую саванну, так как деревья стояли редко, образуя зеленоватые, жёлтые и коричнево-синие массивы высотой – опять-таки по ощущениям – до полукилометра. Всё пространство равнины между ними поросло желтовато-серой травой и мелким кустарником, что в точности соответствовало понятию «саванна», известному каждому землянину. Не хватало лишь объедающих листву деревьев жирафов, стад буйволов, мелкого зверья вроде шакалов и семейств львов, для которых такой ландшафт являлся привычным для жизни.

Небо этого уголка природы поразило Точилина не меньше, чем бесконечная саванна. Цвета старого асфальта, оно сгущалось над головой в серый туманный слой и грозило пролиться дождём, хотя ни о каких-то отдельных тучах и сгущениях облаков речь не шла. Просто небосвод казался зависшим над землёй океаном жидкого тумана, заставляя человека ждать потопа.