Василий Головачёв – Незримая пуля (страница 5)

Сам Ланин предпочитал очки.

Хвощёв же в силу молодости и желаний не отставать от «прогресса» пользовался самыми современными технологическими новинками и, естественно, носил вшитый под кожу на виске молекулярный чип.

Видя, какое впечатление произвели на слушателей слова Ланина, майор добавил с неизменной улыбкой:

— Если что — могу порекомендовать спеца на вживление фитюльки. Это не больно, минутное дело. Зато всегда будем на связи.

И снова никто из присутствующих ему не ответил. «Призрак» являлся не просто тайным подразделением для проведения специальных операций, но очень опасным инструментом, попади он в руки криминальных структур. И руководили им закалённые жизнью бойцы, полностью отвечающие парадигме «Родину защищать».

Ланин, как никто другой, знал, что дала России «революция гидности» — распад Советского Союза, так как много лет преподавал историю новейшего периода страны в МГУ и обладал исключительной, в том числе секретной информацией. «Призрак» и был создан не в последнюю очередь для борьбы с внутренними врагами и предателями России, окопавшимися в правительстве и Государственной Думе, обладавшими гигантскими информационными и финансовыми ресурсами. Тридцать с лишним лет оголтелой, развращающей души людей, особенно молодёжи, пропаганды «свободы личности» превратили народ в соглашательское стадо, легко поддающееся контролю. Недаром люди перестали говорить «я сделаю», заменив этот слоган другими — «подумаю» или «я попробую». Именно благодаря льющейся с экранов ТВ и Сети информационной грязи, возводящей вседозволенность в доблесть, и стали жить в стране, в которой всегда были востребованы справедливость и правда, лозунги примитивизации культуры, сведение её к «инсталляциям гендерного равенства и торжества либеральных свобод», душащих воображение ребёнка и стимулирующих молодых людей на потребление готовой информационной жвачки под видом «увлекательнейших компьютерных игр».

— Как долго мы будем сидеть в подполье? — спросил озадаченный повисшей паузой майор Бурыга, руководитель службы снабжения.

— Изменим формат, как только обнаружим забугорные щупальца в КЗО, — ответил Ланин. — А они, к сожалению, остались, что грозит нам новыми провалами. Долгий в коме и вряд ли выйдет из клиники здоровым. Да и не нужен он «трёхсотке» здоровым, завалив операцию с зомбированием президента. Но вместо него наверняка остался его зам, и чем быстрее мы определим личность нового Смотрящего, тем лучше.

— Президент здоров?

Ланин перевёл взгляд на Хвощёва.

— По нашим данным, — сказал майор, — с ним всё в порядке. Напуган, всё-таки охрана его по сути подставила, и требует тщательного расследования. Боюсь, претензии к директору ФСБ будут существенными.

— Это его проблемы, — пробурчал Курчинский, заведующий лабораторией в Королёве, — а не наши.

— А как чувствуют себя слиперы?

— Нормально, настроение боевое. Им инкриминировалось лишь несанкционированное проникновение в рабочий кабинет президента, но мы решили перестраховаться. А-2 показала себя в полной красе, легко вытащив новенького из камеры. Охрана опомнилась только после того, как оба вышли за ворота тюрьмы. План «Перехват» как всегда не сработал.

— Им потребуется реабилитация?

— Лучше спросить у них самих, но по моим ощущениям слиперы в форме.

— Это хорошо. — Веретенников посмотрел на хозяина кабинета. — Нам надо срочно провернуть три операции из плана, спущенного стратегами КЗО. Мы начинаем опаздывать.

— План будем корректировать, — сказал Ланин. — В первую очередь предстоит определить предателя в КЗО. Контрразведке придётся встать на уши и вычислить «крота».

Взгляды присутствующих скрестились на лице Ивана Ильича Шапошникова, полковника Минобороны, год назад ушедшего в отставку с должности заместителя командующего ССО ГРУ. Этот шестидесятилетний человек был настолько тих и незаметен, что как бы исчезал в компании, никогда не участвуя ни в каких дискуссиях. По физическим данным он походил на самого Ланина, будучи малого роста и хлипкого сложения. Про таких принято говорить — тише воды ниже травы. Но специалистом он являлся отменным, обладая сорокалетним опытом работы в спецслужбах, и от его внимания не ускользала ни одна мелочь в области осуществления его деятельности.

— У меня уже есть разработка, — сказал Шапошников, исподлобья глянув на Ланина. — Но потребуется участие слиперов.

— Решим, — сказал Валерий Леонидович. — Что касается плана, то, повторяю, его придётся корректировать, так как мы действительно не успеваем реагировать на рост акций, запланированных сверху. Давайте пройдёмся по плану и расставим приоритеты. Будьте добры, Сергей Павлович.

Веретенников раскрыл лежащий перед ним на столе ноутбук.

— Внешний контур: Китай, Турция, Норвегия, Украина. По последней: готовится провокация СБУ с нападением на главу российской дипломатической миссии Иванова. Надо пресечь в зародыше, чтобы по их ТВ выступил сам директор СБУ. По Китаю: их крутой миллиардер Лю Синпинь, спонсирующий президента Китая, объявил о покупке им острова на Амуре, и помешать сделке может только прямой «засос» этого наглого товарища. Который, кстати, намеревается также купить в Сибири золотоносный рудник.

— А я бы по этому делу предъявил претензии нашему суперкреативному правительству, — сказал Бурыга, — которое внезапно разрешило китайцам добывать наше золото. Развитие торговых отношений дело нужное, но не в ущерб же интересам страны? А тут налицо предательство. После скандала с тайной заготовкой леса в Хабаровском крае и продаже его тем же китайцам, несмотря на закон, запрещающий это делать и вступивший в силу год назад, чиновники спокойно продолжают торговать нашими природными ресурсами. Попомните моё слово: китайские миллиардеры так интенсивно скупают земли и компании по всему миру, что лет через двадцать вся Земля будет принадлежать Китаю.

По лицам собравшихся промелькнула улыбки. Все знали пристрастное отношение полковника к китайским «братьям и партнёрам», порождённое многолетними контактами с ними, легко предающими компаньонов и не гнушавшимися обыкновенным воровством, что это стало уже притчей во языцех.

— С Китаем понятно, — кивнул Веретенников. — Мы на подхвате, но основную работу по этому направлению пусть ведут МИД и ФСБ. Теперь Турция: их так называемые янычары плаща и кинжала уже вовсю окопались в Сирии, Карабахе, в Крыму и Азербайджане, проводя политику возрождения Великого Тюркестана. Особенно опасен визирь султана Хакан Фидан, глава национальной разведки МИТ[1]. Вот его и следует зомбировать.

— Не согласен, — качнул головой Хвощёв. — Уберём Фидана — появится новый визирь с теми же полномочиями. Корректировать надо самого президента Турции.

Снова по лицам присутствующих пробежали улыбки.

— Вряд ли наши стратеги согласятся с твоим мнением, — сказал Бурыга с огорчением. — Хотя я с тобой полностью согласен.

— К сожалению, нас к Эрдогану не подпустят и на пушечный выстрел, — вздохнул Веретенников. — А слиперы не могут работать дистанционно, с экрана, для вселения им нужен прямой визуальный контакт с клиентом. Идём дальше, Норвегия. Высокие сферы трогать не будем, чтобы не отнимать хлеб у чекистов и мидовцев. А вот проблему норвежской ювенальной юстиции и опеки решать надо, это уже чистое гестапо за гранью добра и зла по отношению к людям, и особенно — к русским. Ювенальное правосудие там отправляет детская правозащитная организация «Барневари», и такого чудовищного произвола нет ни в одном государстве мира.

— У нас она тоже поднимает голову, — сказал Шапошников. — Совсем недавно мы решали проблему с нашими законодателями, пошедшими на поводу «защитницы детских прав» Оксаны Пушкиной. Хорошо, что мы успели отвести беду, и законопроект удалось отклонить.

— Надолго ли, — поморщился Бурыга. — Эти леди-нелюди не успокоились и продолжают подкоп под наш культурный код.

— Достаточно вспомнить инцидент на прошлой неделе, — продолжал Веретенников, — когда «Барневари» отняла у русской матери троих детей. А всего за последние пять лет органы опеки Норвегии отобрали у родителей более двадцати тысяч детей! Из них почти половину — у российских матерей и отцов.

— Вот кого я бы замочил в первую очередь, — с улыбкой признался Хвощёв, — так это президента Норвегии. Плюс главу их юстиции. Плюс…

— Остынь, майор, — покачал пальцем Ланин. — Иначе придётся мочить половину жителей планеты. Надо работать тоньше и на перспективу. Одной коррекцией той же Пушкиной позитивного результата добиться невозможно, на её место придёт такая же Оксана, обслуживающая спецслужбы Европы.

— Но ведь мы по сути являемся подразделением МЧС, то есть последней инстанцией в процессе воспитания людей, дальше — только высшая мера. Пусть о других методах воспитания заботятся соответствующие законодательные и прочие структуры.

— Наше ремесло — восстановление божественного порядка, — проворчал Веретенников. — Мы последний оплот справедливости в этом мире и должны пройтись по краю и не потерять главное — душу народа.

— Давайте не будем философствовать, — ровным голосом сказал Ланин. — Попусту теряем время. Предлагаю обсудить внутренние проблемы.

— Их гораздо больше. — Веретенников поелозил пальцами по клавиатуре. — Нам поступили двадцать две заявки от руководства КЗО. И почти все требуют немедленного решения. Есть задачи точечного вмешательства, но появились и заботы глобального масштаба. К первым относятся коррекции отдельных руководителей на высоких постах. Это в первую очередь глава Нацбанка Сухезадов, отдавший негласный приказ вложить два миллиарда долларов в ценные бумаги США. Фактически — отдать деньги врагам России! Что не лезет ни в какие ворота! Они нам санкции, мы им с благодарностью золото на блюдечке. К тому же банк тихой сапой готовит деноминацию рубля и полный переход расчётов на безнал, даже в торговле, чтобы потом спокойно контролировать все денежные потоки России. А как вам заявление этого господина о том, что цены в России растут, оказывается, от избытка денег у населения! Сколько можно терпеть?