Василий Головачёв – Незримая пуля (страница 12)

— Пробудил обоим совесть, — улыбнулся Нестор. — Они должны сегодня же обратиться в полицию и забрать донос в связи с отсутствием состава преступления.

— Вряд ли суд отменят…

— Чтобы отменили, нам надо навестить судью.

— Ты уверен, что это поможет?

— Абсолютно. Показывай дорогу.

Но в этот вечер рандеву с судьёй устроить не удалось. На своём месте в горсуде он отсутствовал, и никто из сотрудников суда не знал, либо не захотел сообщить, где находится молодой уроженец Украины по фамилии Торчак, которому каким-то образом удалось выучиться в Киеве, а устроиться на работу в России.

— Ладно, сделаем к нему ещё один заход завтра утром, — решил Нестор. — Надеюсь, не заставишь сына искать гостиницу?

— Типун тебе на язык, — обиделся Евлампий Калистратович. — Я не давал тебе повода…

— Извини, неудачно пошутил. Не пойдёшь к себе в кабинет?

— Не вижу смысла.

— Тогда едем домой.

Вечер они провели вместе, как в былые времена.

Поужинали, посмотрели ТВ-новости, поговорили о литературе, согласившись с мнением какого-то эксперта на канале «Культура», что, несмотря на интеллектуальную насыщенность произведений Пелевина и насыщенность сексом боевиков Бушкова, их романы являются низкопробным чтивом, рассчитанным на психически больных людей, у которых налицо пробуждение низменных страстей. Особенно понравились Нестору размышления эксперта, что указанные авторы представляют собой символы глубокого падения нравственного вектора литературы и культуры в целом, призванного через масскульт оглупить народ России. Герои их романов на самом деле являлись носителями разврата, программирующими у молодого читателя убеждение, что так делать можно! Можно справлять нужду на стариков, можно заниматься рукотворным сексом у экрана компьютера, и можно любить одну женщину и при этом спокойно иметь с десяток других! Потому что для этих героев безудержный секс и болезненные страсти — норма жизни! И что в России существует целый клан пиарщиков такой «литературы» и такого образа жизни, прячущейся за маской «якобы фантастики» и якобы «борьбы за свободу личности» — вплоть до совершения самоубийства!

— Ну, я не во всём согласен с экспертом, — сказал Нестор в ответ на вопрос отца, понравилась ли ему передача, — но, если честно, удивлён тем, что такие передачи не заблокированы цензурой канала. Ненавижу, когда либералы в законе начинают нести бред о «правах человека на выбор пола». Так и в литературе: в Сети благодаря блогерам постоянно муссируется реклама западных писателей, в ущерб отечественной, очень редко кто-то рискует говорить о российской литературе, будто её и не существует. Вот в них бы я пробудил совесть в первую очередь.

— Как в Петюне? — прищурил глаз Евлампий Калистратович.

Нестор, развалившийся в кресле с чашкой горячего калинового настоя, усмехнулся, но не ответил.

Отец не понял, что произошло в адвокатской конторе, но почувствовал, что сын каким-то образом воздействовал на коллег, однако спрашивать об этом не решился.

Не дождавшись ответа, Безоружный-старший перевёл разговор на другую тему:

— Ты, я гляжу, не любишь блогеров?

Терпеть ненавижу! — хотел ответить Нестор, но решил не усиливать свой ответ аффектацией.

— Блогерство, на мой взгляд, — отдельная епархия. Моя девушка сравнила блогеров с пастухами безмозглого стада лузеров. И она права на все сто процентов! Сутками торчать у экранов ради бессмысленного соплеобмена — чудовищно! Чем это не стадо баранов с мозгами амёб? Сколько идиотов порождено Интернетом — не сосчитать! Но ведь и сами блогеры — такие же неграмотные пацаны и девицы, зарабатывающие на интересе молодёжи к гламуру и получающие оплату всего лишь за высказывание своего мнения обо всём на свете! Это не бред?

Евлампий Калистратович засмеялся.

— Да, соглашусь, блог-культура живёт не на потоке сознания опытных людей, а представляет собой понос сознания, и ничего с этим поделать невозможно. Таков нынче социум.

Нестор не был уверен в оценке отца, но спорить не стал. Новые возможности стали казаться ему безупречным инструментом для коррекции «плохих мальчишек», и особых преград на этом пути он не видел.

Заговорили о предстоящей президентской кампании.

Нестор, недавно спасший нынешнего главу государства от зомбирования, больше помалкивал, выслушивая доводы отца, и согласился с ним, что абсолютно не важно, кто станет следующим царём. Управляли государством не президент и премьер, а владельцы финансовых структур России, от президента Нацбанка до президента «Сбера», купившие «нужных» министров и руководителей служб.

В начале десятого Нестор хотел позвонить Жанне, рассказать, где он и что с ним, но не успел. В дверь позвонили.

— Кого-то ждёшь? — поинтересовался он у отца.

— Да вроде ни с кем не договаривался, — озадаченно сказал Евлампий Калистратович, подходя к глазку. — Парень какой-то.

Нестор тоже заглянул в глазок и открыл дверь. Гостем был Виктор Боков собственной персоной, командир спецназа «Призрака».

— Впустишь? — сказал капитан. Глянул на Безоружного-старшего. — Здравствуйте, Евлампий Калистратович.

— Здрасьте вам, — удивлённо отозвался хозяин квартиры.

Нестор отступил, пряча вспыхнувшее в душе неприятное чувство вины.

— Проходи.

— Кофе, чай?

— Что дадите, — кивнул Виктор, осматриваясь. — Я за тобой.

— Пап, свари кофе.

Евлампий Калистратович убыл на кухню.

Нестор отступил, пропуская гостя в зал.

— Что случилось?

— Пока ничего, но полковник велел доставить тебя в столицу живого или мёртвого.

Нестор недоверчиво посмотрел на обманчиво простодушное лицо Виктора.

Тот усмехнулся.

— Я пошутил.

Оба рассмеялись, хотя и с разными чувствами.

— Мне надо задержаться здесь до завтра, проблема решена не до конца.

— Боюсь, это невозможно. Завтра утром ты должен кровь из носу быть на оперухе по уговариванию одного негодяя вести себя лучше.

Нестор изменил наполнение взгляда, сделав глаза прицеливающим устройством, и Виктор вытянул руки перед собой.

— Только не превращай меня в лягушку! Ланин не знает, где ты, меня послала Жанна.

— Жанна? — недоверчиво сказал Нестор. — Я ей ничего не говорил, куда поеду.

— Видимо, она что-то почувствовала.

Мелькнула мысль: уж не сделала ли подруга ему «засос»? Так, что он остался в неведении? Возможно ли такое вообще? И если возможно, почему Жанна так поступила, не предупредив? Ведь это же предательство!

Он мотнул головой: не может быть! До чего можно докатиться, если перестать доверять близким людям! Тем более любимой женщине! Недаром же существует закон: ты улыбнёшься, и тебе улыбнутся.

— Квадратный корень? — оценил мимику слипера Виктор.

— Из минус единицы, — закончил Нестор. — Хорошо, поедем. Пап, ты скоро?

— Заканчиваю, — донеслось из кухни. — Можете садиться.

— Пойдём, поднимем тонус, легче будет ехать.

Сели за столик, принялись потягивать ароматный кофе, пожевали бутерброды с сыром.

— Я уеду, — сказал Нестор, — но через день-другой вернусь, посмотрю, что тут у вас происходит. Может быть, ничего больше не понадобится.

Безоружный-старший с сомнением покивал, косясь на гостя, и Нестор добавил:

— Я должен быть завтра в Москве.

— Да я уже понял.

— Не переживай, мы победим.

Евлампий Калистратович улыбнулся, пряча в глубине глаз сожаление и надежду.

Глава 6

Дума о следующем поколении