Василий Головачёв – Миссия невыполнима (страница 34)
Виом над вириалом протаял в глубину, в нём проявилось лицо мужчины с усиками.
– Бортинж Фредериксон…
– Капитана на мостик! – не дал ему договорить Мухин.
Усач шире раскрыл глаза, удивлённый тоном абонента.
– Кто говорит?
– Директор Федеральной Службы безопасности России Мухин.
– Он… э-э, она… миссис Эжеску… занята…
– В таком случае передайте миссис: отвалите к чёрту! Этот сектор обслуживает российская космическая группировка, и станция «Салют» не отель и не бордель, чтобы принимать всех, кто пожелает пристыковаться!
Бортинженер «Калифорнии» по фамилии Фредериксон выпучил глаза, побледнел, пролепетал:
– Вы понимаете, с кем говорите, сэр?!
– С наглым нарушителем границ зоны взаимодействия! Чтоб через минуту духу вашего здесь не было! В противном случае крейсер «Варяг», барражирующий над данной областью Солнца, поможет вам убраться!
– Но… вы… не имеете…
– Имею! Конец связи!
Звякнул сигнал отбоя. Виом погас.
– Зря вы так… грубо, – пробормотал Кольцов.
– А на мой взгляд, великолепный ответ! – возразил Фарниев. – До печёнок достали гладкие возражения нашего МИДа в ответ на хамское поведение пиндосов, только подчёркивающие эффект слабости. Давно пора бить по морде! Эти парни и мисски понимают только силу! Знаете, как наши молодые политики называют меж собой США?
– Как?
– Суженные штаты Америки.
Кольцов бледно улыбнулся. Ему явно хотелось продолжить полемику с директором Коскона, но он сдержался.
Мухин молча направился к люку, у которого стояли безопасники сопровождения, блондин кос-поручик и брюнет паладин. Спутники потянулись за ним.
Спустились на нижний этаж центрального модуля, зашли в бокс, о котором говорил Редин.
Помещение было невелико, со стенами, сплошь покрытыми ячеями разного размера, в которых хранились комплекты запасного технического оборудования станции. Одна из стен представляла собой репликант – приёмное устройство линии 3D-печати для восстановления мелких деталей.
В соседней стене располагалась ниша с вириалом кванка. Перед ней стоял ажурный ложемент связи. Как только в помещении появилась пятёрка гостей, вириал оконтурили огоньки включения.
Мухин сел.
– Что вы хотите узнать? – поинтересовался Фарниев.
– Мы болтаемся здесь уже больше часа, а мне должны были скинуть компромат на Улиуллина.
При этих словах Кольцов побледнел ещё больше и отступил к двери.
– Компромат? – удивился Фарниев. – Даже так? Он же ваш приятель.
– Учились вместе, но до приятельства не дошли. Он очень своеобразный человек.
– Да уж, – усмехнулся Ирбис Витасович. – Каждый раз, когда я его вижу, меня бросает в дрожь. Очеловеченный кабан!
– Я привык, – остался равнодушным Мухин.
– Он женат?
– Был дважды, хотя я не уверен.
– Трижды, – поправил директора Кольцов, у которого сделалось такое выражение лица, будто заболели зубы. – Он хороший человек… его любят… подчинённые…
– Откуда вы знаете? – хмыкнул Фарниев. – Служебный интерес?
– Приходилось… контактировать.
– Что-то я не слышал ни от кого признаний в любви к министру. А его шикарное поместье в Крыму вам ни о чём не говорит?
– Он имеет право… как бывший бизнесмен…
– Скажите лучше – миллиардер.
– Таргитай бескорыстен… и всегда отстаивал коммунистические лозунги.
Фарниев рассмеялся.
– От каждого по способности, каждому по потребности? Самый одиозный коммунистический лозунг, воспитывающий лентяев и откровенных тунеядцев! Министр на любимом коньке. Хотя я точно знаю, что и в наши просвещённые времена коммунизм хорош только до первого личного капитала.
– Ирбис Витасович, – поморщился Мухин.
– Понял, извините, Фёдор Афанасьевич, чёрт меня дёрнул задеть эту тему.
В помещении стало тихо.
Кольцов порывался выйти, но мучился, снедаемый какими-то мыслями, ожидая переговоров Мухина.
Вириал оделся в ожерелье зелёных и золотых звёздочек. Виом перед ним выдавил в глубине голову мужчины с ёжиком светящихся серебром волос. Это был начальник управления информационного обеспечения ФСБ Чернышенко.
– Что нового, Диомид? – спросил Мухин.
– По Улиуллину могу сбросить все последние коррекции его пересечений с западниками. Случаев совпадений связи и встреч одиннадцать. Из них пять – с канцлером Постгермании Штайнбергом.
– То есть это уже не совпадения.
– Так точно.
– Скинь мне весь контент.
– Ловите.
Вириал полыхнул сиреневым лучиком.
– Поймали? – спросил Чернышенко.
Мухин кивнул. Это означало, что файл ему пришёл через вириал напрямую на чип терафима.
Кольцов смахнул с носа каплю пота, попятился, произнёс сдавленным голосом:
– Я на минуту…
Мощные спутники Мухина расступились, и начальник безопасности Коскона выскочил за дверь.
– Что это с ним? – посмотрел ему вслед Фарниев. – Помчался, будто за ним гонится собака Баскервилей.
Мухин не ответил.
– Что ещё, Диомид?
– Череда смертей больших персон продолжается. Пришли ещё три известия о погибших: двое из Европы – литовец Лансбергис, председатель партии «Будущее Латвии», Маккони, итальянский учёный-физик, и один наш – Доверитов, тоже физик.
– Причины?
– Те же, что и у других: острая сердечная недостаточность и, как результат, остановка сердца.