Василий Головачёв – Миссия невыполнима (страница 14)

Поскольку Фёдор занимал очень значимый для страны пост – шестой руководящий статус после президента, премьера, спикера Государственной Думы, председателя Совета Федерации и министра обороны – то к усадьбе провели линию метро, и он мог за секунды добираться до башни силовых ведомств Екатеринбурга. Что и сделал, получив известие о взрыве.

В офисе его ждали суета персонала и доклад помощника по особым режимам Алексея Ледащева. Подробности происшествия раскрыл компьютер офиса по имени Лука. Из всех документов выходило следующее.

Для подготовки хрональной разведгруппы в будущее: планировали послать двух хронавтов на год-два в будущее для выяснения, что случится в результате локального разогрева Солнца, а уж потом в реальности хрономейнстрима – базового потока времени – принять меры для устранения последствий. Однако всё пошло не так, как рассчитывали аналитики.

Один из операторов бригады запуска Григуар Родченко вошёл в бункер перед запуском хронавтов, якобы для проверки систем, вернулся, а через две минуты раздался мощный взрыв.

При этом сам Родченко никуда не делся, хотя мог, наверно, сбежать, и взрыв превратил его и всех операторов, всего шесть специалистов, в пыль! Узнавать, что конкретно предшествовало взрыву, было не у кого.

Просмотрев записи наблюдающих за комплексом видеосистем, помрачневший Мухин собрал на удалёнке всех ответственных персон службы, обсудил возможные причины происшествия и связался с директором Коскона.

Фарниев уже был в курсе событий.

– Ищем связи Родченко, – сообщил он, морщась как от зубной боли. – Только что доложили, что Родченко зачем-то посещал нашу станцию на Меркурии.

– Думаешь, он как-то связан с явлениями на Солнце? – догадался Мухин.

– Будем проверять все раскладки.

– Когда в последний раз мы включали Хроныр?

– Три дня назад из командировки вернулась майор Дрёмова. В её докладе не всё стыкуется с нашими расчётами и заданиями, но это отдельный разговор. Больше Хроныр не включался.

– Кто такой Родченко?

– Бывший аналитик Спорткомитета, перешёл на службу хрононавигации из Комитета по борьбе с наркобизнесом.

Мухин озадаченно посопел.

– Он из наркоконтроля?

– Так точно. По отзывам – полная сволочь.

– Почему же он продолжал работать в хроноцентре с такими отзывами?

– Разберёмся.

– Ладно, я со своей стороны подниму материалы, а ты звони по мере расследования. Что не так с возвращением майора Дрёмовой?

– По нашим данным она встречалась в две тысячи семьдесят восьмом году с неким Терентием Дергачёвым, которого не существовало в природе.

– Как поётся в песне: от героев былых времён не осталось порой имён.

– В данном случае речь, похоже, идёт не о герое. Мало того, она утверждает, что путешествовала с ним в супердалёкое будущее, на триллионы триллионов лет, и контактировала с постразумной системой по имени Улей.

Мухин помолчал.

– Наш Хроныр может запускать людей в такое далёкое будущее?

– Наш Хроныр нет, Улей сам бросил линию в две тысячи семьдесят седьмой год для скачивания энергии.

– Хорошо бы посмотреть на записи.

– Всё есть в свободном доступе, но я могу прислать материалы досконального расследования Следкомом ситуации в те времена, хранящиеся в наших машинах.

– Хорошо, жду. Потом обсудим.

Мухин отключил связь и с минуту размышлял, прикидывая, чем заняться в первую очередь. Посмотрел на молчащего помощника.

– Ну что, Лёша, работаем по ВВУ?

– Как всегда, – скупо улыбнулся бледнолицый спокойноглазый Ледащев.

К вечеру неожиданно позвонил Таргитай Улиуллин, давний знакомый Мухина по учёбе в первом вузе, который заканчивал Фёдор Афанасьевич, в Питерском институте космического судостроения. После учёбы пути обоих разошлись, и в конце концов Мухин стал директором Федеральной Службы безопасности, а Улиуллин – министром Космостроя.

– Я слышал о взрыве в хроноцентре, – сказал министр, всем своим обликом напоминавший жирного борова. У него даже лицо было похоже на свиное рыло: розовощёкое, вытянутое вперёд к «пятачку» – круглому носу, с маленькими розоватыми глазками. Голова Улиуллина ещё в детстве и тем более в институте была предметом насмешек студентов, а к нынешнему времени на ней появилась плешь с венчиком покрашенных волос, волосы перестали прикрывать уши, и сходство с известным животным стало сильнее.

Впрочем, Таргитай ни капли внимания не уделял своему физическому виду, хотя мог бы стать красавцем, имея возможность применить современные технологии биодизайна. Но не хотел. Чужое мнение насчёт его внешнего вида министра не интересовало до такой степени, что он даже при знакомстве с девушками не подбирал, как говорится, живот. Единственное на что он согласился, так это на покраску венчика волос в сине-жёлтую полоску. Что совершенно не красило этого человека.

– Тебе не кажется подозрительным совпадение: из рейда в прошлое вернулась Дрёмова, а через три дня рванул Хроныр? – продолжил Улиуллин.

– С чего это тебя заинтересовало?

– Её непосредственный начальник из Ликвидугро по фамилии Холост вспомнил, что она ещё до командировки в рейд вела себя странно.

– Это их проблемы.

– Смотри, как бы это не стало твоей проблемой.

Мухин внимательно заглянул в поросячьи глазки Улиуллина: разговаривали по кодированной вижн-линии, и казалось, что до абонента можно дотронуться рукой.

– Ты вроде никогда не интересовался сотрудницами Ликвидугро.

Улиуллин ухмыльнулся.

– Я и сейчас ими не интересуюсь, просто майор Дрёмова слишком близко подошла к краю ямы подозрений, как говорят сами контрразведчики, всё время оказываясь вблизи солнечных событий. Уж не шпион ли она всё того же Улья?

– Улей убрался из Системы ещё в две тысячи семьдесят восьмом году.

– Что может помешать ему вернуться? Он не смог погасить Солнце тогда, вот и пытается исправить положение с другой попытки.

– Взорвать, чтобы погасить?

– Почему нет? Я беседовал с президентом, он обеспокоен новыми чудесами на Солнце. Велел подумать над созданием контрольного поста у светила для оперативного воздействия в случае необходимости.

– Не слышал. Такие посты в принципе и так летают вокруг Солнца десятками.

– Что мне сказали, то и передаю.

– Таргитай, говори прямо, – рассердился Мухин. – Ходишь вокруг да около.

Улиуллин почесал оттопыренную губу, потом складку на шее, превращавшую его в борова.

– Хочу помочь.

– Это как?

– Дам людей.

– У меня своих хватает, – фыркнул Фёдор Афанасьевич.

– Это супера с усовершенствованной биологией и компьютерной реакцией, бывшие каскадёры. Они вмиг вычислят крота.

– Биомехи, что ли? – Мухин имел в виду новейшие разработки в области усовершенствования человеческого мозга с изменением психики, которые позволяли испытуемым работать в любых экстремальных условиях на любых космических объектах. Их подвергали психокоррекции с таким расчётом, чтобы они могли заселяться на другие планеты с любым набором физических условий, в отличие от «нормальных» переселенцев, которых приходилось долго приучать к жизни на других планетах, чем занимался Одич-центр космомиграции. Биомехов чаще называли измами, то есть изменёнными (ещё раньше, сто лет назад, их называли киборгами), хотя и с немалой долей опасений и неприязни.

– Да хоть бы и измы, – пожал плечами Улиуллин. – Моя личная гвардия. Высокие профи, отлично прошедшие коррекцию физиологии организма и зарекомендовавшие себя исключительно с лучших сторон. Они специально готовились к боям с инопланетной фауной в составе особого отряда «Каскад».

– Личная гвардия? Что-то новое для министра строительства. Насколько мне известно, личная гвардия положена только президенту.

– Космос – дело тонкое, – снова ухмыльнулся Улиуллин. – Мне очень часто приходится мотаться по Системе, а опасностей за пределами Земли хоть отбавляй.

– Ну-ну.

В ухо влился голос дежурного:

– Товарищ генерал, ЧП!

Сжалось сердце.