Василий Головачёв – Метастазы (страница 55)

– Другого варианта нет, – кивнул Итан. – Видно, в штабе настроены серьёзно.

Слезли с седла.

Тарас встал с левого бока торпеды, Итан с правого.

– Отойдите-ка, мужики!

Помрачневшие Ларин и Солоухин, а также танкисты, с любопытством наблюдавшие за «близнецами», сдали за деревья.

– Что они делают? – прошептал Шкулявичус.

– Сейчас увидишь, – ответил Ларин.

– На счёт «ноль»! – сказал Итан. – Подвесь кюар и жди!

– Понял.

– Оставь пулемёт, уменьшим массу.

Тарас передал «Печенег» Михаилу.

– Не забудь проговорить «рок»!

– Не забуду.

Сосредоточились на рисунке кюар-кода.

– Пять… четыре… три… – начал считать Итан, – два… один… ноль!

Перед глазами Тараса выросла на месте кюар-квадрата чёрная вуаль, накрыла голову, и сознание померкло.

Мотоцикл вместе с обоими Лобовыми исчез! Оба так и не услышали, как Шкулявичус выразил восхищение на чистом русском матерном языке.

Донбасс‑23. Село Крюково

13 июля, 17 часов 15 минут

На их группу никто не обратил внимания. Четверо в боевом камуфляже, один из четверых женщина, ещё двое в спецкостюмах, отличающихся от принятого в российских войсках стандарта цветом и узором, но костюмы не натовского образца, на рукавах нет никаких жёлто-синих повязок, ну и пусть следуют по своим делам. Вот если бы за фронтом здесь следила «старуха» или «Баталер», тогда свободно гулять по улицам села не удалось бы.

Подумав об этом, Иннокентий вполголоса поделился с товарищами своими умозаключениями и слегка разрядил обстановку. Потому что у всех после бегства из сто одиннадцатого реала и блужданий по другим реалам появилось чувство тревоги.

Как и было договорено ранее с остальными «братьями-близнецами», четвёрка Иннокентия: Стефания, Штопор, Таллий и он сам – вышла там, где Тарас должен был оставить записку, объясняющую, где его искать, однако ничего не нашла. Поляна, которую пересекала речушка, никаких особых примет не имела, кроме разве что поваленного геофизического столбика с выщербинами. Ни под ним, ни в радиусе двух метров никаких спрятанных записок обнаружить не удалось.

Тогда стали звонить по всем знакомым мобильным номерам, хотя в этом реале они, естественно, не отвечали тем, какие использовались в родном восемьдесят восьмом реале. Успех сопутствовал только Шалве. Лейтенант дозвонился до какого-то Рогожина (впоследствии выяснилось, что это командир ЧВК «Бах», подчинённого Главштабу обороны) и узнал, что о судьбе капитана Тараса Лобова Рогожину ничего не известно. А вот по слухам из штаба фронта армий «Центр», полковник Шелест попал в засаду где-то под Новомосковском, то есть на территории, подконтрольной ВСУ, и в данный момент все «шишки» слетелись в штаб у села Крюково, располагавшегося в двух километрах от линии боевого соприкосновения.

– Нужно добраться до штаба, – сказал Шалва. – Уверен, что командир и Жора где-то там. Шелест – брат Снежаны, и наверняка она захочет ему помочь.

На том и порешили.

Но добраться до штаба фронта оказалось непросто. Вертолёты из пригорода Луганска туда не летали, а если и летали, то по своим надобностям, поэтому пришлось экспроприировать попавшийся на дороге военный джип «Патриот‑23» с усиленной бронёй. В джипе ехали двое офицеров из Следственного комитета, и с помощью таинственных манипуляций Иннокентий «уговорил» их доставить группу к штабу.

Таллий и Стефания отнеслись к манипуляциям аналитика без удивления, а Штопору он позже объяснил, что просто применил «укротитель», как называли в восемьдесят восьмом реале нанитный психотронный излучатель.

– Так ты для этого с ними здоровался за руку? – сообразил Жора.

Иннокентий показал ему свои ладони.

– В подушечках пальцев прячутся точки активации синапсов, управляющих капсулами с нанитами, и, касаясь ими кожи человека, я передаю ему нужную команду.

Высадили четвёрку из «спецбата ГРУ», как представился Иннокентий, на окраине деревни, откуда они и направились пешком к центру, где в подземном бункере советских времён прятался штаб армий «Центр».

К зданию над бункером решили вчетвером не идти. Если бы их остановили и проверили документы, наверняка задержали бы, потому что корочки у всех были разные. У Шалвы лейтенантские, у Стефании их не было совсем, у Таллия имелся свой личный кюар-код, активируемый на ладони как документ, удостоверяющий личность, а Иннокентий мог показать опознаватель две тысячи семьдесят первого года, каковой в местные времена вообще не мог считаться документом.

Сошлись на том, что в штаб пойдут двое, Стефания и Шалва.

– Я подожду снаружи, – сказала разведчица, – а Шалва зайдёт и спросит полковника.

– Но ведь он попал в засаду, – заикнулся Таллий, воспринимавший поход как захватывающее приключение, судя по его горящим глазам.

– Скажу, что вернулся из разведки, в которую меня посылал Шелест, – предложил Шалва. – Тем более что полковник действительно разрабатывал подобные операции. Возможно, мне расскажут, что у них происходит.

– Не боишься за неё? – спросил Таллий, заметив, как «восемьдесят восьмой брат» смотрит вслед Стефании.

Аналитик с трудом оторвал взгляд от спины девушки.

– Она разведчица со стажем и неплохо подготовлена. Но, конечно, всяко может случиться.

– Лучше бы я пошёл.

– Она прошла спецподготовку.

– Я тоже.

Иннокентий с интересом окинул оживлённое лицо «родича» оценивающим взглядом.

– Зачем тебе понадобилось проходить спецуху? Ты же не спецназовец и не дивер, ты охранник периферии.

– Меня никто не спрашивал, хочу я стать спецназовцем или не хочу, но готовили к войне.

– С кем? С Украиной?

– При чём тут Украина? У нас она всего лишь полигон для испытаний новых видов оружия. Бритты дали украинцам термоядерный компакт, якобы поражающий точно определённую национальную локацию. Но оказалось, что это сказки. Термояд не выбирает, кого следует убить, а кого нет, русского или украинца. Для этого надо применять биологическое оружие. Однако ВСУ ударили по Донбассу, и ты видел, что там стало. Мы ответили.

– Мы ушли от темы.

– Вот меня, как и всех новобранцев, и сунули в спецшколу. В охране я просто стажировался, а потом и остался, звание поручика получил.

– И что ты умеешь?

Таллий ухмыльнулся и исчез.

Иннокентий остался недвижим, прислушиваясь к самому себе.

– Ты стоишь у меня за спиной, выходи.

«Родич» появился перед ним с прежней улыбкой превосходства.

– УТ! – сказал он с ноткой хвастовства.

– Ультратемп, – кивнул Иннокентий, исчезая в свою очередь.

Ошеломлённый «родич» повертел головой, дважды крутанулся вокруг оси, пытаясь увидеть аналитика за спиной, сдался.

– Ты где, киборг?

Иннокентий бесшумно возник в метре от молодого человека, словно отклеившись от борта БМП, возле которой они стояли, дожидаясь возвращения пары разведчиков.

– Я не киборг.

– Глюм! – выдохнул Таллий. – Этому нас не учили.

– Что ещё ты умеешь?

– Ну-у… вижу мины на любой глубине…

– Стандарт.

– Тут, – Таллий постучал пальцем по виску, – у меня терафим… э-э, брейн-чип с кучей функций: наноактиватор, защита, стрессик…