Василий Головачёв – Метастазы (страница 50)

– Герои, – подтвердил Чащин не менее мрачно. – В последнее время героизм на фронте стал массовым явлением, и люди перестали уважать тех, кто гибнет за них на войне.

– Не надо обобщать, Глеб Борисович.

– Я не обобщаю, просто нередко вижу хохот бездельников на экранах ТВ, в то время как у нас погибших чуть ли не…

– Довольно, генерал! Мы не на ток-шоу. Ваше предложение я выслушал, но у меня нет ни одного свободного комплекса для ударов по Киеву. Вернее, я не могу доверить такое дело…

– Он есть, – сказал Утолин.

– Да? Интересно. Где?

– Та самоходка «Коалиция», которая заварила всю кашу, до сих пор стоит в лесу под Соледаром.

– Почему? – Сапрыкин посмотрел на заместителя.

Чуев вспотел.

– У наших тыловиков не дошли руки доставить её на фронт в расположение артиллеристов.

– Так прикажите кому следует!

– Есть!

– Не нужно трогать её, – сказал Утолин. – Фактически нужен всего один выстрел, в крайнем случае два.

– Но от Соледара до Киева больше ста километров!

– Самоходка во время своего недельного рейда применяла ракето-снаряды «коала». Спецы в химкинском «Факеле» доработали снаряд, превратив его, по сути, в ракету с дальностью полёта свыше трёхсот километров. Это новый антибункерный термобарический полуядерный боеприпас «БАР‑23», способный пробивать бетонные перекрытия толщиной до пятнадцати метров.

Кто-то тихо присвистнул.

Сапрыкин вопросительно посмотрел на своего потеющего заместителя.

Чуев кашлянул, пожевал губами.

– Я слышал о создании, но ведь снаряд… ещё на испытании.

– Я видел, – сказал Смоляков, – на ковровском полигоне. Могу подтвердить: убойная вещь! Создаёт три взрыва: первый и второй – проникающие, третий – объёмный.

– Что значит полуядерный?

– Такой же, – заторопился Чуев, – что несли «Искандеры» и «Кинжалы», уничтожая бункера во Львове, Одессе и Запорожье.

– Не совсем. Там были полутонки, мощные, но другого уровня. «Коала БАР» выжигает не только кислород воздуха в помещении, но и включения кислорода во всех материалах стен. Даже от бетонных перекрытий остаётся пепел.

По сидящим офицерам прошло движение.

– В реакцию вступают и все лёгкие элементы – от бериллия до железа.

Сапрыкин покачал головой:

– Кому ж такое пришло в голову?

– Слава богу, что не нашим врагам, – с нажимом проговорил Смоляков.

– Нужна точная разведка, чтобы ударить по резиденции Зе в тот момент, когда он будет в бункере.

– Сделаем, – уверенно сказал Чащин. – Киев под контролем. Так вы согласны?

Командующий досадливо поморщился, но прямо не ответил.

– Доставка в нужную точку займёт…

– САУ никуда не надо перемещать, выстрелить «коалой» можно из любой точки прифронтовой полосы.

– Снабжение…

– Сделаем, – торопливо бросил Чуев.

– Что ж, осталось одно – не допустить утечки информации.

– Не допустим! – твёрдо заявил Самойлов.

– Тогда хотелось бы поговорить с полковником Шелестом с глазу на глаз.

– Он ждёт наверху.

– Пригласите.

Утолин с облегчением дал знак адъютанту командующего.

Донбасс‑23

13 июля, 17 часов

Квашеная капуста была выше всех похвал! «Божественна!» – как выразился Миша Ларин.

Тарас с детства любил всё кислое, так как у него была диагностирована пониженная кислотность и в перечне продуктов с кислым вкусом капуста занимала первое место. На втором месте были мочёные яблоки (тоже заквашенные вместе с капустой), на третьем сыр, точнее сербская брынза. Но брынзу в этом прифронтовом районе, конечно, было не найти, а вот первые два блюда удалось отведать.

Остановились бывшие «мстители» вместе с экипажем самоходки в километре от деревушки Ярцево, в которой сохранилось пять хат, и хозяин одной из них, семидесятилетний Трофим Селивёрстович Кучерена, угостил прибывших на постой недавно созревшей квашенкой. На вопрос Штопора, как ему удалось так рано вырастить капусту, Трофим Селивёрстович ухмыльнулся:

– Хитрость знаю. У меня погреб знатный, и пока мы с Акулиной пережидали там бомбёжки, я посадил капусту. Потом пересадил на гарод, погода жаркая, вот и выросла. Да и сорт такой, ранний, бела называется.

– А где твоя Акулина?

Старик горестно вздохнул, на глаза набежали слёзы. Отвернулся, пробормотал глухо:

– Две недели назад пошла на соседний хутор, сестра двоюродная у неё там… Наступила на мину…

– Понятно, на лепесток?

Тарас подошёл к старику, сжал его костлявое плечо.

– Крепитесь, Трофим Селивёрстович, многие из нас потеряли самых дорогих и близких.

– Хоть бы кончилось всё побыстрее!

Капитан вспомнил задачу, которую надо было выполнить, и с клокочущей в горле угрозой в отношении хозяев «лепестков» проговорил:

– Сами хотим кончить!

Головокружительная карусель с возвращением артиллеристов и охранников к самоходке наконец завершилась.

В шестом часу вечера в деревню прибыло отделение теробороны на БМП, и группа перекочевала в лес, где располагалась САУ «Коалиция», оставшаяся там после того, как её экипажу и охране пришлось спешно скрываться от российских же спецслужб, получивших приказ из Главштаба «прекратить самодеятельность». Судя по отсутствию следов вокруг машины и чистоте в её кабине для экипажа, никто сюда после бегства группы не заглядывал, и самоходка, получившая имя «Бесогон», стояла здесь в одиночестве уже несколько дней.

Осмотрели орудие, убедились в его рабочем состоянии.

– Странно, – заметил Ларин, обыскавший вместе со Штопором окрестности. – Такое впечатление, будто самоходка никому не нужна. Почему её не начали использовать по назначению?

– Потому что она изначально была в резерве, – ответил Тарас. – Её нам дали в секретном формате, и командующий не знал о задачах, которые выполнял экипаж. Тем более что тогда командовал фронтом другой человек.

Через час в лес прибыла бронемашина, доставившая боеприпасы, на горбу которой был установлен погрузочный модуль с гибким краном.

Собравшиеся у самоходки бойцы теробороны с интересом смотрели, как доставщики вооружения выгружают метровой длины тяжёлые ящики со снарядами. Судя по разговорам парней, призванных обслуживать тыловое хозяйство, они не видели в процессе ничего необычного. Ларин же сразу отметил отличия вынимаемых из контейнеров снарядов от тех, какими стреляла самоходка до этого.

– А патрончики-то посерьёзнее, господа гардемарины, – сказал он, сдвинув шлем на затылок на специальном ремешке; солнце начало опускаться за горизонт, но было жарко.

– Это БАР‑23, – сказал Тарас, уже узнавший от Шелеста, какими боеприпасами снабдят «Бесогон». – Бетонобойный ракето-снаряд. Та же «коала», но в усиленном варианте, вдвое мощней. И летит она на триста километров.