Василий Головачёв – Метастазы (страница 45)

Иннокентий прислушался, посмотрел на Таллия.

– Ты один?

– Разумеется.

– Штопор! – беззвучно выговорила Стефания.

Иннокентий толкнул дверь от себя, выглянул.

Дверь номера Шалвы была распахнута, оттуда доносился шум, а возле двери стояли двое могучих парней в спецкостюмах, на левых плечах которых виднелись турели с толстыми стволами какого-то оружия. Лиц их из-за опущенных забрал шлемов рассмотреть было невозможно.

Интуиция сработала, ещё когда Иннокентий открывал дверь, и отреагировал он в аттосекундном интервале. Спецназовцы в этот момент только оглядывались в коридор («Слава богу, не киборги!» – подумал он) и начали действовать с опозданием. Очевидно, практики задержания персон такого уровня подготовки у них не было, да и не могли они знать, как подготовлен псианалитик из восемьдесят восьмого реала.

Он исчез и через долю секунды проявился между обоими парнями. Удар локтем в голову правого отбросил того к соседнему номеру. Второму, слева, достался страшный удар кулаком в пластину забрала. Пробить щиток он не пробил, но вогнал его в нос спецназовца, а сила удара унесла его в другую сторону коридора.

Из номера Шалвы раздалась характерная очередь автомата, имеющего гаситель звука: пок-пок-пок!

Иннокентий убедился, что второй спецназовец не шевелится, а первым занялась Стефания, отставшая от него всего на секунду, и ворвался в номер.

Штопор сражался с двумя спецназовцами в крутом обмундировании.

Один держал его сзади, сдавливая шею, второй пытался отнять автомат. Шлем лейтенанта был свёрнут складкой на шее, и это мешало первому противнику задушить его. Второй, цеплявшийся за автомат, сделал ошибку. Если бы он нанёс Шалве удар в лицо или выстрелил из своего плечевого стрелкового комплекса, лейтенант был бы обречён. Но, очевидно, задачей оперативников было взять его живым и по возможности здоровым, поэтому они действовали как простые исполнители несложных приказов. Шалва дал ещё одну очередь: пок-пок-пок! – и попал в ступню того, с кем боролся. Тот с тихим вскриком выпустил лейтенанта. А противника, державшего его за горло, в течение долей секунды обезвредил Иннокентий.

Сначала подбил ногу, потом вывернул руку и ударом в висок шлема (кулак превратился в гранитный выступ) отбросил спецназовца к окну.

Раздались ещё две короткие – по три патрона – очереди.

Первая досталась раненому в ступню, пустив по стеклу забрала пучки трещин, вторая – противнику Иннокентия, прошивая единственное уязвимое место – шею под подбородком.

Стало тихо.

Из коридора в номер всунулся Таллий – глаза на пол-лба, но в них ни капли страха или нерешительности.

– Помочь?!

– Дрон на ваши головы! – Шалва сплюнул на тело спецназовца.

Иннокентий покачал головой:

– Это лишнее. Я имею в виду, не надо было их убивать.

– Это упаковщики, – скривил губы Таллий. – Особая команда искусственников, обслуживающих морг. Их почти невозможно уничтожить.

Как бы в подтверждение его слов расстрелянные спецназовцы начали шевелиться.

– Вот, пожалуйста!

Шалва поднял автомат, но тут же опустил.

– Я пуст!

– Уходим! – Иннокентий метнулся в коридор.

Стефания уже расправилась со своим противником, но второй тоже начал шевелиться, приподнялся.

Девушка проговорила озабоченно:

– Зомби они, что ли?

Шалва шагнул вперёд и ударом в шлем отправил «упаковщика» вдоль коридора.

– Не понимаю, – продолжила разведчица. – Почему они сразу пошли не к нам, а к тебе?

– Наверное, это я их сбил с панталыку, – ухмыльнулся лейтенант. – Позвонил на ресепшен и заказал на троих ужин в номер.

– Вам надо уходить, – виновато сказал Таллий.

Иннокентий помедлил:

– Ваше Братство обещало помочь.

По лицу молодого Лобова прошла тень.

– Не обольщайтесь, БОР не в том положении, чтобы помогать. Они сами вне закона. Своих забот хватает, чтобы напрягаться и помогать пришельцам, – раздался смешок, – из других миров.

– Откуда ты знаешь про заботы?

Таллий изобразил чисто лобовскую улыбку.

– Я тоже боровец. Уходите, сейчас сюда примчится серьёзная команда.

– Мокрушники? – осведомился Шалва.

Таллий залился смехом.

– Похоронщики.

– Но тебе предъявят претензии.

– Не первый раз.

– Идём с нами. Похоронщики, может, тебя и не похоронят, но ваш «Фронтир» точно засадит в тюрьму.

– Как-нибудь справлюсь.

– Идём, – поддержала лейтенанта Стефания. – Мы всегда можем вернуть тебя назад в каком-нибудь спокойном месте.

– Вряд ли у нас есть такие места. «Фронтир» контролирует всё.

– Тем более.

Таллий заколебался.

В этот момент с улицы прилетел неясный шум, металлические стуки, раздались возбуждённые голоса, команды.

– Быстрее! – поторопил «родича» Иннокентий.

Таллий решился.

– Что я должен делать?

– Обними! – Стефания подтолкнула молодого человека к Иннокентию, обняла, с другой стороны его облапил Шалва, и аналитик активировал кюар-ключ.

Донбасс‑23. Фронт под Краматорском

13 июля, 4 часа ночи

Штаб центрального фронта, располагавшийся в селе Крюково, в двух километрах от Краматорска, гудел.

Командующий занял подземный бункер бывшего советского пункта ядерной защиты, откуда месяц назад сбежало командование обороны ВСУ, и после косметической уборки и обеззараживания на всех двух этажах сооружения разместились службы штаба, получив возможность чувствовать себя в относительной безопасности. Бункер мог выдержать атомный взрыв, и российские войска по нему не стреляли, чтобы не тратить зря серьёзные боеприпасы.

С другой стороны, командующий надеялся получить надёжный схрон, недоступный ракетам и бомбам, переданным Украине британцами и немцами. Учитывая неизбежные потери при штурме, генерал-полковник Сапрыкин, которому доверили командование центральным фронтом, освобождавшим Херсон в мае, решил не атаковать укрепрайон в лоб. В результате бригады «Ахмат» и «Балтийский морпех» обошли село с двух сторон, и первыми из бункера побежали американские и британские инструкторы. За ними то же самое сделали и уцелевшие «славные украинские герои».

Утолин прибыл в штаб ночью вместе с группой захвата и сразу окунулся в водоворот событий и суету обслуживающих штаб военных. Уже было известно, что диверсионная группа полковника Шелеста попала в засаду, и все причастные к этому рейду командиры стояли на ушах. Рейд был суперсекретным, никто не знал, что делать в этой ситуации, и Сапрыкин созвал в свой операционный узел тех, кто мог подсказать решение проблемы.

Однако шло время, а решения не было. Вернее, предлагались такие варианты, что оставалось только хвататься за голову. К примеру, кто-то предложил нанести отвлекающий удар по Одессе, Николаеву или Днепропетровску, а под Новомосковск бросить десант ВДВ на четырёх-пяти «вертушках», чтобы забрать отряд Шелеста. Второй вариант был ещё лучше – ударить по Киеву. Хотя никто из советчиков не знал, что будет дальше. Все подобные предложения были нереалистичными, и Сапрыкин злился, потому что, во‑первых, не был поставлен командующим ГРУ в известность о проведении точечной десантной операции по ликвидации производства атомной бомбы, а во‑вторых, знал полковника Шелеста хорошо и уважал за принципиальную позицию по отношению к либеральной оппозиции в стране, мешающей довести СВО до конца. К тому же он понимал, что если не случится чуда, то доброжелатели в Минобороны повесят на него всех собак, и президент просто сменит командующего. В лучшем случае.

В четыре часа утра в штаб прибыли начальник ГРУ генерал Чащин и директор ФСБ Самойлов со своими оперативниками, и в бункере стало тесно. И душно. Восстановленные старенькие системы очистки воздуха не справлялись с нагрузкой. Пришлось большинство прибывших размещать в самом селе.