Василий Головачёв – Метастазы (страница 41)

– Хорошо бы побеседовать на эту тему отдельно. Вас бы просканировать…

– Побеседуем. А просканировать – увольте, на это нет времени.

– Для вас это больная тема? – осведомилась эксперт в области айти-технологий Сабина Долгонец. – Вы нормал и поэтому не любите искусственников?

– У нас они называются иначе – эскомберы, но лично я отношусь к ним спокойно. Да и не слышал, чтобы случались конфликты с эскомберами. Другое дело большие ИИ-системы.

– А с ними что?

– И это тема отдельного разговора, – с улыбкой ответил Иннокентий. – На протяжении сотни реалов искусственные интеллекты показали себя как прекрасные помощники человека, но…

Стефания кашлянула, предупреждая, чтобы он не наговорил лишнего, и аналитик изменил концовку речи:

– Но не везде их деятельность одобряется социумом.

– Почему?

– Давайте действительно поговорим на эту тему в другой раз, – мягко сказал Гладышев.

Сабина нахмурилась, но перевела разговор в иную плоскость, проявив интерес к словам докладчика.

– А какова система управления у вас?

– Думаю, вряд ли она отлична от вашей. Существует политическое руководство, финансово-экономический блок, производство… или вы имеете в виду интеллектуально-машинную структуру?

– Вы правильно меня поняли.

– Считается, что государством и агломерациями управляют президент и парламент.

– Считается?

Иннокентий понял, что углубляться в дебри социальных отношений не стоит.

– Я оговорился. Наш президент опирается на кластер советников и экспертов, которые, в свою очередь, используют во благо машинный интеллект. Кстати, у вас ведь тоже такая вертикаль власти?

– У нас нет президента и парламента, Россией как Федерацией управляет ЦАРД – Русский Царский Дом.

– В народе его зовут Царь, – усмехнулся Гладышев.

Сабина недовольно посмотрела на физика.

– Это нечто вроде родового общинного образования, заменившего двенадцать лет назад во время гражданской Смуты Имперский президентский Совет.

– У вас была… Смута?

– Восстание ЧВК «Чайковский».

– Обалдеть! – вытаращил глаза Шалва. – И у вас существуют ЧВК?!

Стефания покачала головой, и лейтенант смутился.

– Извините…

– Разумеется, частные компании существуют, как гражданские, так и военные. Но такая структура нуждается в информационной базе, – продолжила Сабина, – которую ей и предоставляет «ИИмперия» – искусственный интеллект со своими филиалами в агломерациях.

– У вас есть «ИИмперия»?!

– Вы плохо слышите?

Шалва порозовел, шевеля губами, но становиться в позу обиженного ребёнка не стал.

– Прошу прощения, уважаемые, – пришёл ему на помощь Иннокентий, – просто удивительно, как всё совпадает! У нас примерно то же самое. Разве что нет общерусского Совета, но президент есть, мощный ИИ тоже и с тем же именем «ИИмперия». Но военные действия ведёт другая машинная система – «Баталер».

Стефания снова кашлянула, и Иннокентий успокоил её взглядом.

– А у вас кто командует парадом?

– Парадом? – не поняла айти-эксперт.

– Я имею в виду оборону и фронт.

– Наверху кос-маршал, командующий космическими оборонными интерфейсами, как оператор единой боевой ИИ-системы «Фронтир».

Иннокентий с любопытством посмотрел на заёрзавшего Верова.

– Я первый оператор «Фронтира», – сказал тот сухо. – И кроме того, гейм-адъютант маршала Рос-Окоёмова.

Шалва прыснул при слове «гейм-адъютант», сконфузился, и Иннокентий понял, о чём подумал лейтенант Тараса Лобова.

– Что значит гейм? При чём тут игра?

– «Фронтир» использует в своей работе теорию игр, – ещё суше ответил Веров.

– Понятно, – кивнул Иннокентий, хотя у него появилась масса вопросов в связи с признанием оператора «Фронтира».

– Этот ваш… «Фронтир», – проговорила Стефания, – знает о нашей встрече?

– Не только знает, но и присутствует, – сказала Сабина как о чём-то само собой разумеющемся. – Расскажите, какова сейчас обстановка в вашей реальности?

– Воюем третий год, – опередила аналитика Стефания. – Взяли Киев, но президент успел эвакуироваться во Львов, в Карпаты вошли войска Польши и прибалтийских стран, их напрямую поддержали Великобритания и Германия, после чего на континенте война была заморожена. От Украины осталась треть, которая уже не способна развиваться как государственная система.

– Украину в любом варианте должен ждать распад! – пробурчал Шалва.

Сабина посмотрела на него с любопытством, но тему не поменяла.

– Боевые действия ведутся как большая игра, что устраивает всех. По сути, мы воюем на три фронта, если считать ещё и конфликтную ситуацию на восточных рубежах Российской агломерации.

– Удивительно, – пробормотала Зинаида Бек-Трусова, – насколько мы близки и в то же время различны.

– Потому что ваш реал венчает разные цепочки реалов, одна – от нашего восемьдесят восьмого, другая от какого-то ещё, возможно от того, где произошла, по вашим словам, гражданская война.

– Смута.

– Без разницы.

Григор Веров посмотрел на Гладышева.

– Вы хотите задать вопрос, Леонтий?

– Если честно, у меня много вопросов, – признался синеглазый физик. – Но задам я только один, чтобы долго не мучить гостей. Им требуется отдых. Не буду повторяться, хотя подчеркну, что я последователь эвереттовской парадигмы Мультиверсума. Но мне непонятно, каким образом вы ведёте счёт этим реалам. Откуда вам известно, что вы живёте в восемьдесят восьмом, а мы в сто одиннадцатом?

Иннокентий задумался, стоит ли отвечать откровенно.

– Если я скажу – интуитивно, вы поверите?

– Нет.

– Но это почти правда. В отличие от вас, я шёл к физике Мультиверсума от математики и психики. Поэтому подхожу к проблеме с двух разных сторон. Расчёты ведёт математика, а выводы делает психолог.

– Удобная позиция.

– Может быть, действительно перенесём встречу? – сказала Стефания, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Иннокентий тоже получал сигналы от своих защитных дополнений, фиксирующих псидавление на мозг, но следовало закончить мысль.

– Если принять во внимание расчёты самого Хью Эверетта, то ветвление Мультиверсума происходит каждое мгновение, причём ветвятся и отделившиеся копии.

– Не могу представить, – скривил губы Шелонский.