Василий Головачёв – Ликвидация последствий отстрела негодяев (страница 34)
– Л-ладно, передам…
Подошла Ева:
– Макс, кто-то из них был у твоего директора. Вдруг они сделали что-то с ним?
Калёнов поймал взгляд Яшутина.
– Быстро в пансионат!
– Эй, а мы? – просипел сержант им в спины. – Развяжите!
– За вами сейчас приедут настоящие полицаи, – пообещал Костя, залезая в «БМВ». – Полковник, может, вызовем ОМОН?
– Давай звони, – кивнул Калёнов. – Обрисуй как бандитскую разборку среди боевиков ЧВК «Белая ночь».
«Мерседес» выполз на дорогу позади газовоза и помчался к пансионату.
– Ты крутой, полковник, – сказала Ева, разглядывая лицо водителя с задумчивой морщинкой.
– Ага, – согласился он.
– Но машину мне всё-таки разбил.
– Новую куплю, – пообещал Калёнов.
Она фыркнула:
– Ты такой богатый?
– У меня большая пенсия, – сказал Калёнов. – Целых двадцать пять тыщ.
– Даже за такие огромные деньги машину не купишь.
– Добавлю расчёт, обещанный Симанчуком, остальное добавишь ты, потому что работаешь и получаешь зарплату.
Ева засмеялась, но прервала смех, подумав, что ситуация далеко не весёлая.
Через несколько минут обе машины подъехали к воротам «Акварелей», возле которых на стоянке грелись на солнышке три маршрутки и два седана: белая «Лада Гранта» и серый «Рено Каптур».
Яшутин выпрыгнул из кабины, осмотрел машины, вернулся, разводя руками:
– Не они.
Калёнов махнул рукой выглянувшему из проходной охраннику в униформе:
– Вадик, пропусти!
Бывший подчинённый, хорошо знавший бывшего начальника охраны пансионата, включил механизм отпирания ворот.
– Кто у Симанчука?
– Не знаю, – ответил Вадик, сорокачетырёхлетний блондин с вислым носом.
– Кто-нибудь заезжал на территорию? Не из наших? Пожарные, МЧС, полиция?
– Была полиция на «Форде», двое, но они уже уехали.
Калёнов вдавил педаль газа, чувствуя недоброе, направил «Мерседес» к главному корпусу.
К счастью, Симанчук оказался жив.
Ему наставили синяков на лице, повредили ухо, сломали палец на правой руке, и он лежал в кабинете на диване, бледно-голубой от боли и унижения, окружённый растерянными работниками пансионата. Врач «Акварелей» в белом халате ухаживала за директором, перебинтовывая ему руку.
– Звоню Барсову, – сказал Яшутин, перехватив ледяной взгляд Калёнова. – Беспредел!
Композиция 7. Не ждали?
Искандер Галимович Тогоев, ингуш по национальности, сорокадвухлетний уроженец Сунжинского района, никогда не служил в армии, а звание генерала получил лишь по личному распоряжению президента Чеченской Республики, выступив со своими земляками на стороне Чечни во время приграничных конфликтов. Именно ему и доверили создать частную военную компанию «Белая ночь», по замыслу кураторов (а по сути – по секретному распоряжению командующего спецназом Чечни «Чёрные волки») предназначенную «нести мир кавказским народам».
Первоначально базу для ЧВК начали строить неподалёку от коммерческого учебного Центра для подготовки сил специального назначения в Гудермесе. Однако свободолюбивые «волки» стали вести себя слишком свободно, и после нескольких инцидентов базу «Белой ночи» перенесли в Подмосковье, в Наро-Фоминский район, на территорию бывшей промзоны Колываново.
В отличие от дисциплинированной команды ЧВК Вагнера, известной подвигами в Сирии, Ираке и других горячих точках Азиатского региона, действующей весьма эффективно и не позволявшей себе обижать местное население, «Белая ночь» не могла похвастаться военными успехами и была на грани расформирования, когда на неё вдруг «положил глаз» советник президента Зеленов.
Компанию переформатировали, особо одиозных бойцов уволили или отправили за рубеж, и скандалы вокруг неё поутихли. А потом к «генералу» Тогоеву заявились посланцы таинственных ВИП-охранных структур, одна из которых занималась вопросами безопасности правительства и выполняла поручения министра Манкуртова.
Так Тогоев стал заложником решений спецслужб Бильдербергского клуба, не имея об этом ни малейшего понятия, не зная, на кого работает и что ему предстоит сделать.
Приказ «успокоить» нескольких клиентов из Росгвардии Искандер Тогоев воспринял с энтузиазмом.
Во-первых, потому что за это хорошо платили.
Во-вторых, он считал себя и своих боевиков профессионалами в области тайных операций и верил, что легко справится с заданием.
Как и любой восточный человек, Тогоев был падок на лесть, любил знаки внимания, презирал «неверных» и хорошо играл в «рубаху-парня», близкого к «народу». При этом он почти ничего не боялся, умел драться, был жесток к врагам и конкурентам и спокойно мог зарезать обидчика в присутствии его близких.
Генерала нельзя было назвать дураком, но и умом Тогоев не блистал, обладая определённого свойства хваткой и хитростью.
Первым заданием, полученным от порученцев Манкуртова, за которое Тогоев запросил сто тысяч долларов (получив пятьдесят), было устранить офицеров Росгвардии полковника Гаранина, майора Барсова, лейтенанта Яшутина и гражданского, полковника в отставке по фамилии Калёнов. Задание показалось пустяковым. За рубежом, в Африке, в Сирии, Ливане и Турции боевики ЧВК проделывали и не такое, уничтожая целые семьи непокорных террористов и борцов за свободу. Причём бывало, что действительно помогали борцам за независимость и справедливость регионов, страдающих от настоящих праворадикалов.
Однако цели, назначенные для первоочередной «перлюстрации», которые должны были просто тихо исчезнуть, неожиданно проявили строптивость и вывели из строя одну за другой три оперативные группы, начавшие следить за клиентами и готовые их устранить.
Тогоев пришёл в задумчивость, не зная, как объяснить заказчику провалы своих «мокрушников». Вызвал в центр подготовки заместителя, полковника Шостаковича, главного стратега ЧВК, прозванного боевиками Мудрилой.
Бородатый Мудрила прибыл не один, с двумя парнями, игравшими роль полицейских: щербатым смугляком и верзилой-блондином. У обоих были заклеены пластырем челюсти, носы и щёки, и оба выглядели подавленно.
– Я бы шлёпнул обоих, – угрюмо буркнул Шостакович. – Их было семеро против двоих, и все семеро обос… сь!
Тогоев оглядел битые лица подчинённых, усмехнулся. Он уже знал результат последнего «облома».
– Хорошо выглядите! Как же это вас, таких славных джигитов, положили на землю всего два клиента, один из которых был семидесятилетним стариком?
– Там не было стариков, – возразил щербатый.
– Был, Калёнов, ему под семьдесят.
Щербатый отвёл глаза:
– Он дерётся как… пантера! А баба у него…
Шостакович выругался:
– Надо было не на бабу смотреть, а делать дело!
– Я не смотрел…
– Гони подробности.
Щербатый покосился на блондинистого напарника, но тот молчал.
– Что молчите, – рассвирепел «мудрила», – как обоср…е соловьи?!
– Нас не предупредили…
– О чём?
– Что клиент – крутой профи спецназа.