Василий Головачёв – Ликвидация последствий отстрела негодяев (страница 30)

– Ему нравится.

– Ну, разве что. Идёмте в дом. – Болотов направился в обход теплицы к кольцу бассейна с водой. – Я сейчас, располагайтесь.

Ева взяла Калёнова под руку и повела к центральному входу в коттедж, откровенно прижимаясь к нему всем телом. У неё было хорошее настроение.

Они уселись на веранде, обдуваемой прохладным ветерком.

Хозяин дома заранее расставил на столе чашки, вазочки, фрукты, графин с компотом, накрыв их полотенцем.

На веранду заглянул кот породы норвега – чёрный, с белыми лапками и сердечком на груди. Ева позвала его, но он не подошёл, осмотрел Калёнова, сделал круглые глаза и скрылся в доме.

– Серьёзный зверь, – хмыкнул Максим Олегович.

– Порода такая, – засмеялась Ева. – Не игривый. Но я его люблю. У моей подруги Валентины живёт кот породы манчкин, такая душка! Ножки короткие, любопытный и ласковый.

– У нас тоже всегда коты жили, но в основном дворняги. Я с ними дружил.

Гости принялись за яблоки, умиротворённые погодой и временным отсутствием экстрима.

Болотов заявился через несколько минут, переодетый в сетчатую футболку и треники, принёс заварной чайник. Но посидеть втроём не получилось: у ворот гуднула машина, и Болотову пришлось вставать и встречать новых гостей.

Это были Барсов и Гаранин, оба в летней джинсе, с виду спокойные, без следов каких-либо волнений на лицах. Поздоровавшись со всеми, подсели к столу.

Гаранин налил себе холодного компота.

Барсов с нескрываемым восхищением и ноткой сожаления во взоре осмотрел женщину:

– Отлично выглядите, сударыня!

– По примеру мужа (при этом слове Калёнов с интересом посмотрел на неё) веду здоровый образ жизни, – повторила она с улыбкой фразу, сказанную утром Калёнову. – Пап, есть чего-нибудь похолодней чая?

– Могу принести из машины ледяную минералку, – предложил Барсов. – Недавно пристроил в салоне умный холодильник «Блю квенч».

– Микроволновку, что ли? – пробурчал Болотов.

– Никакого излучения, вращает центральный тубус с бутылками и банками со скоростью пятьсот оборотов в минуту, тепло уходит в лёд мигом.

– Минералку не хочу.

– Квас будешь? – поднялся Иван Дмитриевич.

– Неси.

Квасу захотели и Гаранин с Барсовым.

– Слежки не заметили? – поинтересовался Болотов, с облегчением усаживаясь за стол.

– Если они пустили по нашему следу наноботов, – сказал Гаранин, – то мы и не заметим. Майору повезло, что у него хорошая интуиция.

– В принципе мы поехали на моей машине, – сказал Барсов, – а она чистая, без жучков, я проверил. И за нами никто не гнался.

– Они могли запустить дроны.

– Микродроны не могут летать со скоростью, с какой ездят автомашины.

– Обычные дроны тоже не сильно заметны.

– Согласен, стопроцентной гарантии того, что за нами сейчас не наблюдают, дать не могу.

– Я включил «глушилку», – сказал Болотов, переводя взгляд на дочь. – Ева поспособствовала раздобыть в своих лабораториях. Так что пока нас вряд ли кто слышит и видит. Но в дальнейшем надо иметь весь комплекс для выявления слежки.

Мужчины одновременно посмотрели на Еву, с удовольствием пьющую квас.

– Я уже договорилась с завлабом техноцентра на Таганке, – кивнула она. – Они запланировали тестирование новейших ботов, как ползающих, так и летающих, а главное – определяющих полевые вибрации, создаваемые устройствами наблюдения.

– Тут возникает проблема, – сказал Калёнов, ревниво заметив, как Барсов косится на Еву. – Чьи это «мухи» пущены за нами? Забугорные или наши?

– Вряд ли забугорные, – сказал Гаранин. – А в чём разница?

– В том, что если наномухи наши, то у преследователей есть доступ к нашим военным лабораториям. То есть в верхах, в том числе научно-военных, сидят «кроты», предатели.

– Потому что в стране создана питательная среда для предателей, – с глубоким убеждением сказал Болотов. – С развала Советского Союза предательство стало закономерным явлением, и начинается оно, как ни странно, с верхних эшелонов. Почему-то до этих эшелонов добираются чиновники с гнильцой в душах.

– Сейчас действительно вскрываются акты предательства на самом верху, – сказал Барсов. – Это уже не Скрипали и Смоленковы, это советники президента и функционеры правительства!

– Развал СССР и начинали высшие государственные лица – Горбачёв, Ельцин и младореформаторы, позанимавшие с тех пор важнейшие государственные посты. Это они предали зарубежных друзей – Хоннекера, Наджибуллу, Саддама, Милошевича, а главное – предали Россию, её народ, с деловым видом уничтожая «всё старое» ради «благих реформ» и не давая ничего нового. А предательство нынче – самый скоростной социальный лифт так называемой российской «элиты». Хочешь достичь богатства и славы? Предай! Предай убеждения, веру, тех, кто тебя учил, с кем дружил, с кем сидел в одном окопе! И будешь жить за границей в шоколаде, как те же Смоленков и Калугин. И ни премьерское, ни президентское кресло не является защитой от предательства, что мы и наблюдаем.

Заметив, что все смотрят на него с оттенком удивления, Болотов умолк, криво улыбнулся:

– Извините, прорвало. Мне столько раз приходилось сталкиваться с предательством, в том числе и в рядах ГРУ, что сердце ноет до сих пор. К сожалению, чиновники высшего звена управления обрастают таким большим количеством связей, что становятся непотопляемыми. Им страшна больше не угроза уголовного преследования, так как там у них свои люди, а угроза потерять связи. Вот и процветает предательство.

– Это система, старый, – сказал Гаранин. – Система, обладающая колоссальными финансовыми и ресурсными возможностями и потому неуязвимая. С ней может справиться только другая система, не менее мощная.

– «Стопкрим», – хмыкнул Барсов.

– К сожалению, «Стопкрим» тоже не справился с задачей чистки ветвей власти. Прошёлся по низам, и всё. Нужен иной подход.

– Какой?

– Не знаю, – буркнул Болотов. – Я не политик и не психолог. Вы моложе, вот и соображайте.

– Пока что нам нужно защититься от преследования, – напомнила Ева.

– План есть?

Барсов и Калёнов посмотрели на Гаранина.

– Кое-что накопали, строим трек. Как оказалось, генерал Зеленов, советник президента, креатура премьера, как и господин Манкуртов, министр промышленности и торговли. А так как, по словам чевекистов «Белой ночи», которых мы задерживали, к их командиру приезжали люди от Манкуртова, он, видимо, и является резидентом Бильдербергского клуба. Но это предположение требует уточнения.

Болотов налил себе чаю, пожевал ломтик яблока.

– С чего начнёте?

– Со встречи с командиром ЧВК. Генерал Тогоев Искандер Галимович, бывший командир чеченского спецназа «Чёрные волки». Не знаком?

– Нет.

– Был чёрным, стал белым? – фыркнула Ева.

– Одним вам не справиться.

– С нами Алексеев и Свержин, – сказал Барсов. – Да и вообще вся моя группа, в любой момент можно будет подсоединить. Плюс Костя Яшутин.

– Где он сейчас?

– Мы вчера оставили его в Митяеве, должен быть ещё там, если не уехал к отцу в Наро-Фоминск.

– Кто разработчик операции?

– Коллективно.

– Проконсультируйся с ним, – кивнул Болотов на Калёнова. – Он в таких делах мастер.

– Мы будем вместе оговаривать детали. Ева, что ты можешь предложить навскидку? Помимо транспорта, этим мы обеспечены.

– Поляризационные фильтры, вибрационные шумогенераторы, антенны с фазированной решёткой, эти гаджеты уже применяются при производстве новых спецкостюмов типа «Ратник-ультра». Даже комбезы можно достать.

– Нужны приборы ночного и микроволнового видения, загримированные под обычные часы, телефоны, ручки, пуговки и так далее. Плюс наше привычное нанотату.