Василий Головачёв – Крепость большого леса (страница 43)
Максим просунул в дыру фонарь, высветивший фигуру лейтенанта, вращавшего мачете.
Мелькнул чёрно-жёлтый шарик, за ним другой: Редошкин бился со шмелями.
– Ага, хорошо! – выдавил он, разрубая насекомое. – Подсвети, командир! Их тут было с полсотни, это последние.
Бой с посланцами чёрного леса длился ещё минуту.
Редошкин добил последнего шмеля, опустил мачете.
– Там ещё были два «птеродактиля», пришлось покрутиться.
– Где они?
– Обоих уконтрапупил, причём дважды, они же восстанавливаются, собаки бешеные!
– Как ты меня нашёл?
Редошкин смущённо поскрёб пальцем щетину на щеке.
– Не поверишь – Лес подсказал.
Максим улыбнулся.
– Значит, ты не безнадёжен.
– В смысле?
– И у тебя развита экстрасенсорика. Я попросил его найти тебя, он выполнил просьбу.
– Ты… просил?!
– Потом обсудим подробности, расширяй дыру, пойдём дальше, пока не появились какие-нибудь ожившие твари. Лес скинул мне нечто вроде карты здешних подземелий, и я знаю, где искать центр управления.
– Кто тебя запер?
– Не знаю, может, автоматика, может, лётчики.
– Скорее лётчики! Они предвидели наше появление и заранее подготовились. А если так, они знают, что мы здесь.
– Поторопимся.
Максим отбежал в другой конец коридора, дождался электрического треска и новой волны озона. Вернулся к перегородке, осветив увеличившуюся вдвое дыру.
– На, держи, – подал Редошкин карабин. – Сейчас я к тебе перелезу.
– Не надо, я сам к тебе перелезу.
Он с трудом протиснулся сквозь неровную, с зубчатыми краями, дыру по ту сторону перегородки, увидел в отблеске фонаря лежащее на полу оружие. Присвистнул.
– И это всё ты тащил на себе?
– На ком же ещё? Я же не знал, с чем придётся столкнуться. Бери «бластер», я возьму остальное.
Редошкин перекинул за спину ремень карабина, взял в руки «фаустпатрон».
– Куда теперь?
Максим взвесил в руке «демонское» оружие, ощущая себя терминатором, усмехнулся сравнению, закинул за спину винтовку.
– Если честно, идти в логово зверя без поддержки не хочется, но у нас нет другого выхода.
– Был бы у нас «Кинжал», да ещё с ядерным боезапасом… грохнули бы весь этот «центр обороны», и дело с концом!
– Помечтай.
Они выбрались к разветвлению входного тоннеля на два коридора и повернули в соседний, ведущий в глубины созданной не руками человека базы.
Глава 16
Не ради славы
Спалось Дорохову плохо. Мешала занозой застрявшая в голове мысль о противоправности задуманной секретной операции. И хотя действовал он не ради славы или каких-то меркантильных расчётов, тайная деятельность вопреки воле президента порождала глухую досаду и тревогу. Поддержка директора, конечно, значила много, но оба понимали, что в случае неудачи обоих ждёт уголовное преследование, а то и обвинение в государственной измене, что никак не радовало генерала и не улучшало настроение.
Утро следующего дня началось с рабочего совещания в столовой лагеря, то есть в самой большой палатке, на котором Дорохов сообщил о бесперспективности поисков «межбранного пробоя», соединявшего две вселенные – земную и Большого Леса. О том, что иномериана найдена, знали всего пять человек, в том числе Платов, остальные специалисты и делегаты ООН были не в курсе «заговора», разработанного руководителями ФСБ, и, пороптав полчаса, принялись звонить своему начальству в Европе и Америке. Биологов среди них было немного, специалистов «по контактам с внеземными цивилизациями» больше, но все они оказались ненужными и разбрелись по палаткам, обсуждая планы возвращения домой.
Савкин подготовил для покидающих лагерь военный транспорт, и после отъезда приличной группы журналистов и учёных в лагере осталось не более трёх десятков человек.
К обеду в лагерь прибыла обещанная Шарием группа поддержки в составе двенадцати человек: трое ведущих специалистов из лабораторий ФСБ и девять бойцов спецподразделения «Оберег» под командованием майора Ливенцова из личной гвардии директора.
– «Вертушка» прилетит через пару часов, – сообщил майор при встрече с Дороховым. – Спецотряд «Сокол».
Дорохов знал, что это за спецотряд: «соколовцы» участвовали во многих секретных операциях за рубежом, в том числе в Сирии, Ливии, Ираке и в бывших «братских» республиках, и на них можно было положиться.
– Устраивайтесь пока, – сказал он. – Полковник Савкин объяснит вам суть дела, а после обеда обговорим план мероприятий.
Разговор с учёными из столицы занял намного больше времени.
Дорохов пригласил их к себе в палатку вместе с Платовым, показал досье на «феномен межвселенского пробоя», видеозаписи появлений «птеродактилей», «крокодилов» и шмелей, и Дионисий Порфирьевич предложил слушателям свою версию событий.
Выслушали его с непроницаемыми лицами. Всё-таки ведущие специалисты лабораторий работали не в обычных гражданских институтах, а в секретных, и сдерживать себя научились. Но возникшая дискуссия получилась интересной, и Дорохов многое почерпнул для себя о таких вещах, о каких никогда прежде не задумывался.
К примеру, он не знал, что родная Вселенная, породившая звёзды, галактики, Солнечную систему и Землю, является «пузырём Хаббла», то есть областью пространства с плотностью вещества и энергии на много порядков меньшей, чем плотность Мультиверса – Большой Вселенной, образованной так называемым «ложным вакуумом» с бесконечной инфляцией.
Интересно было послушать и рассуждения Дионисия Порфирьевича о столкновениях бран-вселенных, с одной стороны находящихся на расстоянии меньше миллиметра, а с другой – в бесконечно далёких и разных районах Мультиверса, что легко объяснялось взаимодействием континуумов с разным набором измерений. О расстояниях между бранами-вселенными в этом случае можно было говорить лишь условно, потому что один миллиметр в трёхмерном пространстве вполне объективно вырастал в миллиард световых лет в континууме с бо́льшим количеством измерений.
Говорили и о причинах устойчивости пробоев-иномериан, а также о связи многих вселенных в одном узле, об агрессии «иновселенского» чёрного леса, почему-то очень близкого по характеристикам земным лесам, что объяснить можно было только гипотезой панспермии, по которой жизнь на Земле расцвела после выпадения на её поверхность спор жизни, летавших по космосу.
Платов выдвинул идею, что иномериана связала не просто браны, но времена – нынешнее с будущим самой же Земли, где и существовали Большой и чёрный леса. Но его не поддержали, и спорить Дионисий Порфирьевич не стал.
После обеда Дорохов проинструктировал майора Ливенцова, что предстоит делать отряду в ближайшие сутки, дождался прилёта новенького «Ми-38ВМ» и повторил инструктаж для пилотов.
После этого они с Ливенцовым и Савкиным начали готовить экспедицию в иномериану, по-прежнему висевшую над бассейном с горячей минеральной водой на высоте полукилометра. Приборы Платова хорошо видели эту невидимую «дыру в континууме». На вопрос Дорохова, почему иномериана не схлопнулась после запуска «Кинжала», физик ответил: а хрен его знает! – потом добавил виноватым тоном:
– Многомерность – настоящий тёмный лес для науки, Андрей Тарасович. В нём заблудиться раз плюнуть, несмотря на развитие М-теории. Мы можем лишь делать предположения, каким образом взаимодействуют миры с разным количеством измерений, но проверить идеи не в состоянии по той простой причине, что у нас нет органов чувств, воспринимающих четвёртое, пятое и какое угодно измерение. «Кинжал» убил главный ствол иномерианы, связывающей браны, но оставил незатронутым верхний «лепесток». Вот и всё, что я знаю.
– Тёмный лес, – согласился Дорохов. – Хорошо хоть не чёрный.
В начале четвёртого они запустили в «червоточину» беспилотник.
Так как официально было объявлено об окончании поисков иномерианы, почти все вертолёты улетели к местам постоянной дислокации, два оставшихся ждали своей очереди, и сопровождал беспилотник только «Ми-38» с экипажем «Сокола».
Аппаратура связи с дроном была перенесена в палатку Дорохова, и он вынужден был терпеть присутствие ещё четырёх человек: оператора дрона, молоденького паренька лет двадцати пяти, Платова, Савкина и майора Ливенцова.
Дрон поднялся в воздух, потерялся за облаками (их присутствие было более чем желательным, так как это позволяло скрыть возню федералов над базой отдыха от любопытных глаз журналистов), потыкался в разные стороны и наконец нашёл вход в «червоточину».
– Он исчез! – доложил пилот вертолёта капитан Певцов.
– Ждите! – ответил Дорохов.
Началось ожидание, длившееся полчаса: именно столько времени оставляла программа полёта компьютеру дрона. А так как он не появился в секторе обзора, спецназовцы с крыши основного корпуса базы взялись за бечеву и вытащили беспилотник из прохода в другой мир, после чего он рухнул на гору замёрзших иновселенских растений.
Ливенцов выскочил из палатки и вскоре в паре с одним из подчинённых приволок почти целый после мягкого приземления дрон в палатку.
Оператор вместе с Платовым вытащили диск видеозаписи из брюха тетракоптера, и айпад Дорохова показал содержимое диска.
Сначала экран воспроизвёл слой облаков и висящий в сотне метров вертолёт. Потом «пошёл снег», некоторое время ничего не было видно, камеры снимали пустоту, и через минуту сквозь «снег» помех просиял голубой купол неба с бледным желтком солнца.
– Прорвались! – выдохнул Савкин.