Василий Головачёв – Контрольный вирус в голову (страница 7)
— Да и рассказывать-то особо нечего, — ответил Нестор. — Дядя лет пятидесяти, плотный, морда каменная, под стать фамилии, глаза как два дула.
— Надо нанести ему визит. Либо пригласить на встречу. Типа ты испугался и находишься в сомнениях. А я посмотрю, что это за человек, откуда знает о существовании «Призрака» и каковы его планы.
— Он сказал, что Сивков был его приятелем.
— Очень интересно. Сивков погиб, но при мне эту фамилию — Каменев — никогда не произносил. Неужели полковник рассказал ему о нас?
— Все мы в одной лодке…
— Но не все в ней гребцы, — закончила женщина. — Ланин молодец, что вовремя начал чистку подразделения и перевёл «Призрак» на партизанское положение. Тем интереснее появление господина Каменева. Возможно, кто-то до сих пор не успокоился и лелеет надежду переформатировать власть в стране. Вот почему тебе не мешало бы вернуться.
Нестор нахмурился.
— Давай не будем толочь воду в ступе. Для борьбы с западной агентурой существует контрразведка ФСБ и ГРУ, вот пусть и занимаются.
— Мы тоже из ГРУ.
— Жанна, умоляю!
— Хорошо, не злись. — Она дотронулась до его локтя горячей ладошкой. — Я бы не начинала этот разговор, если бы не визитёр. Как бы не пришлось подключать телохранов Виктора для твоей защиты.
— Сам справлюсь.
— Твою уверенность неплохо бы подкрепить кое-какими умениями. Хочешь выжить — научись драться всерьёз.
— Я начал ходить на тренировки.
— Имеется в виду психофизическая подготовка. Во-первых, хорошо, что ты начал тренироваться. Надо научиться определять намерения врага походя, мгновенно: увидел — вселился — выяснил степень угрозы — вернулся, и всё это — за доли секунды. Во-вторых, ты упорно отказываешься мочить негодяев. С одной стороны, это характеризует тебя как благородного человека, оставляющего противника в живых, но с другой, эта мразь не оставит своих намерений убить тебя. Так вот захочешь жить — вспомни мои слова, если только не будет поздно.
— Я думал…
— Думать мало, надо уметь и делать.
— Ты уже… убивала?
Глаза Жанны потемнели.
— Иначе мы сейчас не разговаривали бы.
— Расскажи.
— Не хочу, радости такие воспоминания не приносят.
— И что ты делала?
Жанна запустила кофе-автомат, вернулась за стол с чашкой в руке.
— Остановка сердца. Существует простой приём. Могу научить.
— Ты так говоришь… — Он споткнулся, прочитав в глазах женщины сожалеюще-ироническую нотку. — Хорошо, согласен. А ещё как можно… остановить… убийцу?
— Всё это называется технологией БНЛП — боевого нейролингвистического программирования. Такими вещами, кстати, занимается Курчинский. А разработана технология ещё в конце прошлого века. С её помощью можно устраивать горловой спазм, ведущий к летальному исходу, ту же остановку сердца, разрыв аорты или сосудов головного мозга, что ведёт к инсульту, а также разрыв лёгкого, паралич мышц, образование тромба и так далее.
Нестор ошеломлённо покрутил головой.
— Ни черта себе! И ты всё это умеешь?
— Не всё. Такова се ля ви. — Жанна погрустнела. — Хотя могу признаться, что более счастливой я от этого не стала. Просто в нашем деле это железная необходимость.
— Наверно…
Она прищурилась, и Нестор торопливо добавил:
— Мы потренируемся… обязательно.
— Можем прямо сейчас.
— Нет! — вырвалось у него.
Он виновато поёрзал на стуле.
— Давай не сегодня, мне надо подготовиться.
Жанна вздохнула, разглядывая его смущённое лицо.
— Интересно, ты когда-нибудь повзрослеешь?
— Можно подумать, — фыркнул он, обидевшись, — что убивать способны только взрослые.
— Это разные категории психики — убивать ради развлечения и удовольствия, пусть даже это будет охота, и убивать мерзавца, чтобы выжить самому или спасти близких.
— Да согласен я, согласен. — Нестор покатал пальцем изюминку по столу, жалея, что затеял этот разговор. Появилась идея: — А давай слетаем к Мыследару?
— К кому? — не сразу пришла в себя гостья.
— К плазмику, на его планету.
— Зачем?
— Тебе не интересно узнать, как он живёт? Это же другая цивилизация, и мы первые, кто контактирует с ними!
Жанна улыбнулась.
— Контактер ты мой. Хорошо, прочему бы не слетать, если это не требует специальной подготовки. Где предлагаешь? В гостиной?
— Лучше в спальне. Ляжем рядом и полетим.
Смех был ему ответом.
— Звучит интригующе — ляжем и полетим. Скажи кому, что мы делаем это реально, — вызовут «скорую».
— А мы никому не скажем.
— Виктор просил поделиться нашим опытом.
— Виктору можно.
Легли на кровать поверх одеяла. Пару минут медитировали, окунаясь в тишину собственного сознания, потом Нестор закрыл глаза, подождал появления в голове мысль-воли Жанны, и «психокосмический корабль» пары взлетел над Землёй, устремляясь мимо солнца к звёздам.
Мыследар бодрствовал.
Впрочем, несмотря на суточные колебания светового потока, зависящие как от вращения коричневого карлика, так и от его пылевого кольца (сутки на Космороде длились около сорока земных часов), раса плазмиков не погружалась по ночам в сон, а почти поголовно путешествовала в космосе! Эстетика звёздных скоплений и галактических объектов, а также красивейших инопланетных ландшафтов была им не просто не чужда, а требовалась как что-то совершенно необходимое — как человеку питание и дыхание. И хотя плазмики радикально отличались от людей всеми параметрами бытия, у них существовали и культура, и искусство.
Конечно, описать даже основные направления и категории искусства плазмиков земными языками едва ли было возможно. В основном из-за отсутствия терминов перевода, тем более что эти существа общались не с помощью звуков и речи, а мысленно, сопровождая свою «речь» мерцанием света и виртуальных видеоконструкций. У них и головы как таковой — вместилища разума — не было, и хранило сознание всё тело.
Все местные «музеи», «театры» и «выставочные центры» плазмиков строились по единому принципу, различаясь рисунком фрактальных композиций, и понять, что в них прячется и происходит, было трудно.
Зато ландшафты, облюбованные плазмиками, свободно могли видеть и земные гости, перед внутренним взором которых распахивались изумительные картины иных планет и звёздных систем. Мыследар показал им два десятка панорам, заслуживающих не минутного, а многочасового созерцания. Среди них был взрыв сверхновой звезды, записанный в ускоренном режиме, а также процесс столкновения разных по размерам звёзд и чудеса природы на поверхности других коричневых и чёрных карликов — застывших солнц, недоступных до сих пор земным астрономам. Этими ландшафтами действительно можно было любоваться часами, поэтому беглое путешествие по окрестностям Косморода не могло полностью удовлетворить зрителей. Однако Нестор всё-таки смог оторваться от космических красот, понимая, что нельзя заставлять хозяина терпеть долгое присутствие гостей, и пообещал спутнице, что они ещё погуляют по галактическим просторам.
С другой стороны, и на родине Мыследара было полно красивых пейзажей, порождённых фрактальной природой этого уголка Вселенной. Что такое фракталы, Нестор уже знал, проштудировав несколько дней назад лекции специалистов в интернете о видах фракталов, начиная с множества Мандельброта, снежинки Коха и губки Серпинского. Создавало же геометрическое разнообразие фракталов главное их свойство — свойство самоподобия. А если ещё учесть, что фрактальные объекты могут иметь размерность, выраженную нецелым числом, то становилось понятным бесконечное многообразие этих фигур. Именно в соответствии с законами фрактальных переходов и росли на Космороде необычайно красивые плазменные леса, и только благодаря этим законам раса плазмиков представляла собой чудо света, понятное всем эмоциональным существам, в том числе и человеку. Эти существа чувствовали, хотя и были порождены не биохимией, а тонкими физическими процессами и полями.
Нестор как-то спросил Мыследара, может ли он чувствовать боль? Ведь его тело не обладает разветвлённой нервной сетью. Потеряв палец или получив рану, человек испытывает боль. А вы?
На что плазмик ответил:
«Мы тоже испытываем боль, теряя фрагменты своих тел, хотя физика этого процесса у нас другая. Но какая разница, чем порождены наши переживания? Главное, что мы переживаем».
Конечно, и природа Земли также подчинялась фрактальным формулам, порождая фигуры самоподобия — траву, листья и стволы деревьев, фигуры живых организмов (тело человека тоже являлось сростком фракталов), но на Космороде математика и геометрия диктовали жизни формы в увеличенном масштабе, что невольно вызывало в памяти созерцателей фразу: красота спасёт мир.