Василий Головачёв – Контрольный вирус в голову (страница 49)

— Садитесь! — подтолкнул Нестора в спину капитан.

Первой в кабину «Туарега» влезла Жанна, потом слипер, придержал дверцу, глядя на всплывающие над лесом освещённые снизу клубы дыма.

— Чем это вы их? Ракетами?

— Дронами, — ответил Виктор, усаживаясь на переднее сиденье. — Повреждения будут небольшие, но росгвардейцам будет не до нас.

Машины помчались обратно к городу, свернули на кольцевую автодорогу, кабину внедорожника перестало швырять и раскачивать.

Тёплые руки обвили шею Нестора.

— Ты снова спасаешь меня, слипер!

— Ты тоже меня спасала, — отозвался он. — Яблочко от вишенки недалеко падает. Да и для чего я, если не спасать единственную?

— Если захочешь, в загс — хоть завтра.

Нестор засмеялся, обнаружив, что мир снова светел и прекрасен.

Глава 20

Заботы президента

Как оказалось, здоровье у главы государства было не столь идеальным, как извещали сотрудники Администрации и журналисты кремлёвского пула. Он был далеко не стар, ковидом не болел, но скрывал своё состояние, будучи давним пациентом уролога. И всё же, побывав в шкуре главного человека в стране, Хусруллин убедился, насколько его нынешнее положение выгодней всех иных.

Конечно, пришлось какое-то время вживаться в роль «отца народа», как разведчик вживается в роль жителя другой стороны или как актёр — в роль героя спектакля. Для этого также пришлось отказаться от многих встреч с деятелями пониже рангом и отложить кое-какие срочные международные визиты. Зато перехватив бразды правления страной, Авигдор Маратович почувствовал такой прилив энергии, такой азарт, что готов был сам возглавить преследование врагов, которые вдруг показали зубы.

Ни директор ФСБ, ни министр обороны, ни глава Следственного комитета не появились на совещании Совбеза, и запрограммировать их Хусруллин не смог. Поэтому пришлось опереться на те силы, которые оказались в его распоряжении: на военную прокуратуру, Росгвардию и полицию. Объявить силовым структурам войну он не мог, зная, что в конце концов его найдут слиперы, а вот использовать их в качестве «пособников террористов» в лице глав ФСБ и Министерства обороны возможность имелась, тем более что праволиберальное оппозиционное крыло российской политической «элиты» спало и видело на этих постах своих людей.

Не мог Хусруллин и приказать командирам Росгвардии и МВД атаковать базы ГРУ, где могли прятаться слиперы, а тем более — арестовать директора ФСБ и министра обороны. Заварилась бы такая каша, что не поздоровилось бы никому. Да и сам президент рисковал креслом, а то и жизнью, начав войну со спецслужбами. Поэтому он пошёл другим путём.

Сначала собрал на брифинг все значимые СМИ, как российские, так и зарубежные, и объявил о грядущей смене курса развития государства, опирающегося на глобальную цифровизацию и «здоровые силы нации». Всех, кто начал бы анализировать и сомневаться в успехе «либеральной национализации», он окрестил врагами государства со всеми вытекающими последствиями, и теперь любое поползновение силовых структур «надуть пузырь оппозиции», как выразился Авигдор Маратович в своей программной речи, можно было смело назвать попыткой переворота.

При этом прямо упрекать Федеральную службу безопасности и Следственный комитет в сопротивлении избранному курсу «партии и правительства» он не стал. Достаточно было и намёка. Однако Хусруллин хорошо понимал, что долго такое «партизанское» противостояние длиться не может, и повелел бросить все силы на поиски «Призрака» и его «солдат невидимого фронта» — слиперов. Без ликвидации угрозы с их стороны не стоило и заикаться о спокойном управлении лузерно-цифровым стадом, в которое превратилось, как он считал, население России, всё больше погружавшееся в игровую тюрьму интернета.

Первым делом он пустил по следу «Призрака» команду отморозков Слоневского, прежде служившего президенту «Сбера». Потерять её было не жалко, таких «специалистов» из частных военных компаний и коррумпированных полицейских можно было собрать целую армию.

Кроме того, Хусруллин задействовал потенциал запрограммированных членов Комитета защиты Отечества, имеющих свои каналы связи и сбора информации, и своих помощников среди многих высокопоставленных политических фигур. Именно они и могли помочь найти «призраков», если бы те решили обратиться к ним по каким-нибудь вопросам.

Особую ярость у новоявленного президента, не поменявшего физического облика, но полностью сменившего внутреннюю сферу психики, вызвали действия директора ФСБ Козодоева и министра обороны. Оба, очевидно, узнали о существовании зомбера и приказали своей охране жёстко пресекать все попытки контакта высших офицеров с любыми посланцами Госдумы, правительства и Администрации президента. Такая мера предосторожности позволила им не бояться прямого зомбирования резидентами Хусруллина, а сам он боялся доверить посланцам психотронный генератор, не имея стопроцентной гарантии, что их не вычислят и не отберут зомбер. Идти же на встречу с Козодоевым «рядовым диверсантом» не хотелось, Хусруллин считал себя интеллектуалом намного более высокого уровня.

Узнав о побеге Миловидовой, задержанной на территории аэродрома в Новогирееве и оставленной на попечение спецслужбы Росгвардии, Хусруллин пришёл в бешенство и буквально набил морду генералу Торбану, когда тот доложил ему о происшествии. Видели этот инцидент немногие, однако несдержанность президента, обычно спокойного, уравновешенного и улыбчивого, была замечена, и сарафанное радио быстро разнесло новость по коридорам Кремля и Дома правительства, заставляя людей, и без того шокированных последними указами главы государства, задуматься о причинах его странной реакции.

Сам Хусруллин об этом даже не задумался, опьянённый властью планетарного масштаба, считая, что «пипл схавает». В принципе, он был недалёк от истины. Раковые мутации образования, внедрённые «экспертами разрушения» в российскую школу, уже дали метастазы, и пятьдесят процентов, если не больше, молодых людей могли «пойти на баррикады» не ради позитивного решения накопившихся в социуме проблем, а буквально ради прикола либо за «иудины сребреники», щедро раздаваемые «борцами за права человека», желающими смерти и России, и её народу.

Торбан попытался оправдаться, полагая, что ему не доложили всей информации об опасности слиперов, но Хусруллин его уже не слушал. Надо было срочно принимать меры по исправлению положения, и тогда он вызвал к себе начальника собственной службы безопасности Коробейника (своевременно запрограммированного) и приказал ему найти родственников слиперов — Миловидовой и Безоружного, задержать и доставить в столицу.

— Действовать быстро! — закончил инструктаж Авигдор Маратович, не глядя на ограниченное гранитной геометрией лицо полковника. — Получишь карт-бланш формата Ф-1 как выразитель моей воли. Служба Торбана даст тебе свои каналы материально-технической поддержки. Одна нога здесь, другая там. Вопросы?

— Пределы воздействия, если мы встретим сопротивление?

— Любые методы, какие только существуют! Если у родственников слиперов будет охрана — уничтожить! Но с них самих не должен упасть ни один волосок!

— Понял, — кивнул Коробейник, выглядевший медведь медведем, хотя на самом деле он был мастером своего дела и в молодости даже выступал в октагоне ММА.

Потирая руки в злобной и мстительной надежде на благополучное завершение операции по ликвидации сопротивления, Авигдор Маратович засел в кабинете и связался с Европой по кодированной линии связи.

Компьютер проглотил пароль, и экран отобразил гладко выбритое, длинное, ухоженное лицо лорда Гейла, координатора «Комитета 300», растрёпанные соломенные волосы которого стали уже притчей во языцех.

— Господин президент?! — изумился Гейл, изменившись в лице.

— Он и не он, — ухмыльнулся Хусруллин. — Мне наконец-то удалось расположиться в этом доме, и теперь я командую парадом.

— Командуете… чем?!

Хусруллин рассмеялся, довольный произведённым на собеседника эффектом.

— Русскую классику надо знать, Реджинальд. Перед вами президент России, как вы видите, и он же — Авигдор Маратович Хусруллин! Прошу любить и жаловать.

— Н-не может быть…

Хусруллиным овладел приступ хохота.

— Посмотрите на себя, Реджи. На вас лица нет! Тяпните коньячку для успокоения, помогает.

— Вы шутите…

— Успокойтесь, всё идёт отлично. Наконец-то мы дожили до этого дня, взяв неприступную русскую крепость изнутри. О чём никто из живущих в ней не знает.

Он ошибался.

Этот разговор уже записывался спецаппаратурой беспилотника-таракана, спрятавшегося в полу комнаты этажом выше, и через несколько минут звукозапись была передана Козодоеву…

Глава 21

Десант на Голдхоул

Они не говорили высокопарных слов, не вспоминали какие-то эпизоды сражений в ментальных полях или на физическом уровне, не хвалили друг друга, не философствовали о счастье быть любимой или любимым и не вспыхивали страстно во время случайных касаний рук или взглядов, как бы оттягивая момент настоящей страстной близости. Давно известно, что ожидание праздника почти всегда несёт не меньше радости, чем сам праздник.

Нет, они просто отдыхали, приходя в себя, разговаривали обо всём, что приходило в голову, ужинали, выпили по бокалу крымского вина и были счастливы от самого только факта, что находятся вместе и могут не думать ни о чём плохом.