Василий Головачёв – Контрольный вирус в голову (страница 32)
Мелкие детали ландшафта перестали быть различимыми, зато стал отчётливее виден рисунок кратеров и ущелий, избороздивших лик Косморода. Кратеров было много, но не все они были метеоритными. Из объяснений Мыследара можно было понять, что самые большие кратеры — до ста километров в поперечнике — созданы взрывами газов, скапливающихся под верхним слоем остывающей звезды. Поэтому имели эти кратеры весьма необычный вид — гигантских раскрывшихся тюльпанчатых чаш.
Лодка зависла над одной из таких чаш.
«Кратум, — сказал Мыследар. — Один из самых больших экструзионных куполов на Космороде. Диаметр, — он произнёс несколько мысленных терминов, которые Нестор перевёл как — двести километров, глубина — пятьдесят».
Аппарат снизился, стал виден рисунок сооружений на дне кратера, напоминающий крестообразный частокол «дымовых» труб и шпилей.
«Нотр-Дам», — пришла на ум весёлая мысль.
Мыследар, конечно, не знал названий знаменитых земных замков и монастырей, но понял, что гость имеет в виду один из них.
«Контур добычи полезных ископаемых, — добавил он. — В этом районе наши искусственные помощники-сервы пробили слой планетарной коры и выкачивают из недр Косморода плазму с необходимыми свойствами».
«Я думал, что вам хватает солнечной энергии, — простодушно заявил Нестор. — Ведь вы ею питаетесь».
«Мы питаемся разными видами энергии. Но строим свои материальные объекты не из энергии, а из вещества с разными параметрами».
Лодка устремилась в сизую полосу на горизонте, которая оказалась кольцевым слоем тумана, окружавшим местный водоём, который вполне можно было сравнить с земными морями типа Азовского или Каспийского.
«Кавкозой, — сказал Мыследар с уважительной интонацией. — Восстановительно-оздоровительный центр Срединного Ареала. Здесь находятся лечебные заведения».
«У нас тоже полно разного рода здравниц, — заметила Жанна. — Не думала, что плазмикам необходимо лечение. Чем вы болеете?»
«Надеюсь, не ковидом», — пошутил Нестор.
Экскурсовод пришёл в недоумение, пришлось объяснять ему смысл многих земных терминов, и, пока земляне посвящали хозяина лодки в тайны русского языка, аппарат приблизился к скалистому возвышению наподобие земных плато.
О болезнях плазмиков тут же забыли, уяснив лишь, что эти существа, несмотря на энергетическую основу своей «биологии», болеют чуть ли так же, как люди. Все органы их плазменных тел в конце концов изнашивались, теряли прежние свойства, меняли структуру, приходили в негодность, и медицине приходилось корректировать параметры плазменных ячеек и общее состояние организма.
«Сибирон-Браз, — назвал плато Мыследар. — Природный заповедник, сохранивший древние формы первожизни».
Лодка снова снизила высоту парения, чтобы пассажиры могли разглядеть детали ландшафта.
По первому впечатлению заповедник представлял собой огромное скопление островерхих растений грязно-жёлтого и зеленоватого цвета. Но по мере приближения многие растения начинали приобретать формы готических башен, вырастающих из сложных переплетений мхов и кустарников.
Нестор невольно пробормотал:
«Джунгли!»
«Тайга», — ответно хмыкнула Жанна.
«Извините?» — «оглянулся» на них Мыследар.
Нестор объяснил ему значение слов «джунгли» и «тайга».
Плазмик покряхтел, но согласился.
«В принципе соответствие есть. Это лес, но с тем различием, что его основа — разные виды организованной особым образом плазмы».
Лодка зависла над «деревом», имеющим форму раскрытого ажурного парашюта с растяжками, сходящимися книзу в пучок жил, образующих нечто вроде ствола. Высота «парашюта» достигала не меньше километра, диаметр — метров пятьсот, а материал напоминал переливчатый перламутр.
«Торгор, — сказал Мыследар. — Псевдогриб. Один из самых первых сосунов».
«Как? — удивился Нестор. — Сосунов? Я не ослышался?»
«Это представитель наших полужизников — грибов, хотя они и не родственники вашим земным. Они высасывают из коры Косморода полезные энергопотоки. Глубина корней этого сосуна достигает десяти километров».
«Корень квад… — Нестор „прикусил язык“. — Ничего себе грибочек! Он, случайно, не разумен?»
«Сосуны объединяются в подобие семей разного вида и формы, хотя разумом их сообщества назвать нельзя».
«А этот… торгор… к какому семейству принадлежит?»
«Какие грибы у вас на Земле считаются самыми влиятельными?»
«Вряд ли грибы имеют особое влияние. Разве что различаются по вкусу».
«Тогда самые вкусные?»
«Трюфеля», — подсказала Жанна.
«Боровики», — не согласился с ней Нестор.
«Вот и считайте торгор главой семейства боровиков», — с улыбкой предложил Мыследар.
Молчавшие до сих пор родичи астронома-спасателя зашевелились и что-то сообщили пилоту.
Мыследар выслушал их, сунул «руки» в «торпеду» лодки, играющую огоньками, посидел немного и сообщил с сожалением:
«Друзья, вынужден прервать экскурсию. Начались подготовительные мероприятия к визиту голдхоулцев. Придётся возвращаться».
«Мы толком ничего не увидели…»
«Обещаю организовать несколько экскурсий».
«Ничего, мы понимаем, — отозвалась Жанна, послав спутнику сердитый „взгляд“. — Ещё не раз погуляем по вашему удивительному миру. Главное — правильно расставить акценты на переговорах».
Лодка повернула обратно к Соаму.
Глава 13
Отвлекающий маневр
Козодоев получил сообщение о бунте в ярославской частной тюрьме через десять минут после случившегося.
Тревога по Управлению началась без его участия, подчинённые знали свои обязанности, и полковник Симонов, отвечающий за информационное обеспечение тревожных мероприятий, доложил директору через час о проделанной работе и по минутам расписал факты происшествия.
— Германов получил пулю в грудь и находится в коме, — закончил Симонов, белобрысый, плотного сложения. — Но, судя по всему, он послужил лишь прикрытием для провокации. Бунт не вышел за пределы тюрьмы. Его зачинщики в камерах не понимают, зачем начали войну с охраной, однако со всеми ними встречались спутники Германова, которые к моменту прибытия спецназа погибли все до единого.
— Кто они?
— Полковник полиции Александр Кострыкин, работает во ФСИН, и некто Павел Месхи, сотрудник военной прокуратуры. Первый — друг Хусруллина, второй — бывший телохранитель Смоляра.
— Хорошая гопкомпания.
— По моим расчётам, они использовали зомбер.
Козодоев потемнел.
— Ты уверен?!
Симонов виновато поёжился, хотя ни в чём виноват не был.
— Только этим можно объяснить все странности случившегося. Уже известен транспорт, на котором они приехали, скоро выйдем на разработчика операции. Но у нас появилась неожиданная проблема: командующий Росгвардией объявил охоту на слиперов как на террористов и активно мешает работать нашим следакам.
— Кто давал распоряжение охотиться ему лично? Надеюсь, не президент?
— С президентом он не встречался, зато встречался с заместителем начальника администрации Катюковым.
— У нас есть компромат на Катюкова?
— Одиозная личность, либерал, общается со всеми подозрительными фигурами, в том числе с полковником Каменевым. У них какие-то общие интересы в антикоррупционной комиссии.
Козодоев улыбнулся.
— Кто с коррупцией борется, тот её и имеет?
— Примерно в этом ключе.
— Берись-ка за всю эту кодлу серьёзно, Николай Витальевич. Задействуй весь наш потенциал и собери компромат на Катюкова, Каменева и эту странную Комиссию по контролю исполнения.