Василий Головачёв – Искатель, 1998 №11–12 (страница 71)
— Как только выберусь отсюда, вызову врача, — сказал ему Антон и подошел к Валерии, лицо которой облизывал волк. — Отойди, зверь.
Волк еще раз лизнул женщину в ухо, и та открыла глаза, обвела склонившиеся над ней фигуры затуманенным взглядом.
— Где я?.. Что со мной?..
Антон подал ей руку, помог подняться, и только теперь, увидев сидящего на полу с окровавленным страшным лицом сотника, она вспомнила, где находится.
— Ужас! Он… ты его все-таки… что нам теперь делать?
— Погостили, пора и честь знать. Хозяин объяснит нам сейчас, как лучше всего по-английски уйти из храма, и мы покинем этот гостеприимный уголок. Ты ведь скажешь, сотник? — Антон подошел к бородачу, присел перед ним на корточки. — Будь паинькой, расскажи, как нам попроще миновать охрану, и мы расстанемся почти друзьями.
Глаза сотника метнули пламя, покалеченная рука поднялась вверх, пальцы скрючились, с губ сорвалось одно странное слово, смысл которого Антон не уловил, и тотчас же на него упала душная волна тьмы, удар, потрясший тело изнутри, был страшен, и, теряя сознание, понимая, что сотник произнес заклинание, он представил, что его кулак входит в горло колдуна, и отключился.
В себя он пришел от теплого влажного прикосновения к щеке: кто-то его облизывал длинным шершавым языком. Антон открыл глаза, увидел над собой волчью морду. Зверь заметил его взгляд, оскалился, отступил, над Антоном склонилась Валерия, по щекам которой текли слезы.
— Ты живой!.. Я думала… ты уже не дышал…
— Живой я, живой, — проворчал Антон, привставая на локтях, и увидел невдалеке тело сотника с остекленевшими глазами, державшегося обеими руками за горло. Антон понял, что его последний мысленный посыл сработал, как физический прием. Сотника поразила «отдача» заклятия, своеобразный «рикошет», а Громова спасло состояние «железной рубашки», включившее глубокую психическую защиту, уровень которой был ему прежде недоступен.
Кто-то мне помог, без особого удивления подумал Антон, отсеивая посторонние шумы в голове и боль в избитом теле, и снова не удивился, когда это ему легко удалось. Посмотрел на волка, рыскающего кругом, поглядывающего на всех по очереди, подмигнул ему и мысленно произнес: «Кто же тебя послал, дружище?»
Он ожидал «услышать» мысленную подсказку: Евстигней, — но вместо этого перед глазами на мгновение возник образ юной красивой девушки, и Антон с некоторым запозданием узнал ее: это была Владислава. Волк был ее посланцем.
— Поможешь выйти отсюда? — заглянул он в светящиеся волчьи глаза.
Волк ответил красноречивым оскалом, означающим то ли улыбку, то ли согласие.
БЕЛАЯ ПЕЧАТЬ
Раннее утро не помешало Илье и его спутнице отплыть от стоянки на одной из лодок: оба хорошо видели в темноте и при посадке не произвели ни малейшего шума. О том, что они якобы решили сплавать в деревню за помощью, Илья сообщил только Гнедичу, не ставя в известность ни Серафима, ни Анжелику. Он надеялся, что у них будет достаточно, времени, чтобы успеть достичь цели до того, как Анжелике станет известен их истинный маршрут.
Кроме карабина и арбалета, Илья взял с собой на всякий случай ракетницу, комплект «кузнечика» — высотного радиомаяка, подслушивающее устройство, которым недавно пользовался Юрий Дмитриевич, и прибор ночного видения, хотя надеялся обойтись без всего этого хозяйства. Он уже начинал привыкать к открытию новых возможностей, просыпающихся в нем помимо воли и сознания, и жалел только об одном: что дед Евстигней не успел раскрыть ему тайны биоэнергетики и магической защиты. Обладание состоянием «зеркала» избавило бы его от многих проблем при контактах с колдунами храма.
Горизонт на востоке едва начал светлеть, когда лодка преодолела залив озера Нильского и подошла вплотную к зарослям тростника и камыша, скрывающим низкий восточный берег. Илья, бесшумно опуская весла в воду, прошел вболь берега около полукилометра, как советовал старый волхв, и остановился, всматриваясь в густой мрак подступающего к воде, настороженно разглядывающего лодку леса. Никаких следов протоки в этом месте видно не было, несмотря на применение инфраоптики, и Илья почувствовал мимолетное разочарование, хотя тут же постарался подавить все эмоции. Состояние медитационной
Владислава подвинулась ближе, тронула Илью за руку и разжала кулачок, поднося ладонь к его глазам. Он увидел темный кружок на ладони — талисман бабы Марьи и вспомнил о своем амулете, который дед Евстигней назвал «Рукой Бога». Благодарно сжал пальцы девушки, достал из-за пазухи нагревшийся кругляш амулета, сжал в кулаке и сосредоточился на своих переживаниях, просеивая сквозь
Прием удался.
Эмоционально-мысленный посыл разведчиков, поддержанный силами талисманов, произвел на заговоренную природу благоприятное впечатление, и психологическое давление бездны леса на сознание людей стало уменьшаться. Духи леса, встревоженные поначалу появлением нежданных гостей, приняли их за малосильных и неопасных обитателей озера и не отреагировали на нейтрализацию заклятия, не пускавшего до этого никого из смертных на запретную территорию.
Илья, не выпуская амулета из руки, заработал веслами, лодка, цепляя бортами перья тростника, углубилась в протоку, окунулась в угрюмую тень заколдованного леса.
Однако уже через несколько минут стало светлеть, над водой появился туман, сгущавшийся по мере продвижения вперед, Илья начал грести сильнее, радуясь туману, и вскоре по увеличению водного пространства слева и справа понял, что они выплыли в озеро.
Дальше плыть в том же направлении становилось опасно, надо было искать пристанище, и разведчики свернули к левому берегу, держась у стены тростника, пока не появились первые признаки твердой почвы: кустарник, высокая трава, кочки, коряги, упавшие в воду стволы деревьев, а за ними — стена леса. Тогда Илья выбрал просвет между куртинами травы и топляками, удивляясь, что их здесь так много, и повел лодку к берегу. Вскоре он смог пристать к полузатопленному стволу высохшей сосны с десятком растопыренных ветвей и по нему выбрался на пружинящий под ногами берег — слой слежавшегося, почерневшего от времени мха. Владислава, не задавая вопросов, храбро последовала за ним, и Илья не удержался, обнял ее и поцеловал, получив в ответ улыбку и свет безграничного доверия в глазах девушки.
Стараясь двигаться бесшумно и медленно, они выбрали выдающийся в озеро мысок, с которого открывался вид на обширное водное пространство, и устроились таким образом, чтобы их не было видно ни с глади озера, ни со стороны леса за спиной. Илья налил в колпачок термоса горячего настоя из одолень-травы, предложил Владиславе и с удовольствием напился сам, потом поднес к глазам бинокль и стал рассматривать акваторию озера, пытаясь определить местоположение храма. То же самое сделала и Владислава, разве что не пользовалась биноклем, не рассчитывая ни на что, кроме интуиции и ясновидения. И все же с первого сеанса наблюдения определить координаты храма Морока им не удалось. Было еще слишком темно и очень мешал туман, ведущий себя как живое существо. У Ильи то и дело возникало ощущение, что туман не является природным явлением, а создан искусственно, уж очень высоко поднимались его струи, образовывая странные белесые сгущения, напоминавшие фигуры невиданных животных. Возможно, он и в самом деле поддерживался службой охраны храма специально, чтобы никто, даже случайные гости, не могли увидеть отражение храма в водах озера.
— Там что-то есть… — едва слышно проговорила Владислава, разглядывая туман. — Что-то жуткое… чужое… — Она поежилась.
— Крокодил, — пошутил Илья, внезапно ощущая чей-то взгляд, идущий из белесых уплотнений тумана. Вспомнил о предупреждении деда Евстигнея и посерьезнел. Владислава очевидно почувствовала присутствие у стен храма Древнего — реликтового существа, сохранившегося на Земле со времен войны богов.
Через час рассвело, туман понемногу разошелся, и взору разведчиков предстала панорама озера, окруженного удивительным черно-золотым, без единого пятна зелени, лесом.
— Он там… — шепнула Владислава ему на ухо, показывая пальцем на противоположный берег озера. — Я его не вижу, но чувствую…
Илья хотел ответить, что он тоже чувствует гнетущее присутствие храма, но в этот момент солнце прорвалось сквозь пелену утренних облаков на горизонте, солнечные лучи упали на озеро, превратив его в чашу с густо синим расплавом, и в этой чаше появилось опрокинутое изображение тяжеловесного прямоугольного здания с буро-коричневыми стенами, похожего на мавзолей непохороненного мертвеца на Красной площади. Единственным отличием этого здания от мавзолея был эллипсоидальный купол розового цвета, выражавший все ту же, извращавшую смысл человеческих отношений, символику Морока — фаллос.