Василий Головачёв – Искатель, 1998 №11–12 (страница 54)

— Когда начнем поднимать?

Илья посмотрел на солнце, на часы, начал надевать акваланг.

— Вероятно, после обеда. Я попробую его сфотографировать во всех ракурсах, а вы снимайте все мои маневры видеокамерой.

Он нырнул, и Антон включил камеру, запечатлев на пленку лодки, недалекий берег и небо с крестиком «Махаона» и десятком кружащих над водой чаек.

— Давай лучше я поснимаю, — предложил Серафим, — а то ты все испортишь.

Антон хладнокровно протянул ему видеокамеру, и в этот момент вдоль борта лодки взметнулась на воде очередь дымных фонтанчиков. Это было так похоже на очередь крупнокалиберных пуль, ударившую с неба в воду, что Антон едва не закричал: ложись! — но вовремя прикусил язык. Настоящие пули шлепались в воду не так, со звучным бульканием, дымные же фонтанчики возникали абсолютно беззвучно и вели себя самостоятельно. Они образовали окружность вокруг лодок и исчезли так же таинственно, как и появились.

— Ёлы-палы! — выдохнул Серафим, успевший заметить фонтанчики.

— Это еще что за фигня?!

— Похоже на явление «снайпера-призрака»… — начала Валерия.

— Это эхо заклинания! — быстро проговорила побледневшая Владислава, умоляюще посмотрела на Антона. — Позовите Илью, сейчас что-нибудь случится!

— Смотрите! — воскликнула Валерия, вытянув вперед руку.

В воде со стороны озера появилось быстро приближающееся темное, отливающее металлом пятно. Оно в течение нескольких секунд достигло лодок и тогда стало видно, что это гигантский косяк рыбы!

— Илья, назад! — рявкнул Серафим, поднося руки рупором ко рту, но Пашин и сам заметил летящий на него рыбный поток, заработал ластами, пытаясь увернуться и всплыть, но был сбит, как кегля, ударом живого молота.

Вскрикнула Владислава. Лодка содрогнулась от удара рыбьего косяка. Наклонившаяся над водой Валерия не удержалась, взмахнула руками и с криком упала в воду, и тотчас же Антон прыгнул следом за ней, чувствуя, как ошалевшая рыба: окуни, плотва, верховодка, лещи, карпы, лини и щуки, — царапает тело плавниками, бьет в лицо, в голову, живот и спину, мешает плыть и затягивает в глубину. И все же он успел вытащить Валерию на поверхность и буквально выбросил ее из воды в лодку, где женщину подхватил обалдевший, не знающий, что делать, Тымко.

— Заводите моторы! — крикнул Антон, поворачивая в ту сторону, где под водой боролся с рыбным потоком Илья.

Поток этот оказался таким плотным, что по нему можно было наверное идти пешком, как по твердому, хотя и скользкому, грунту. Антону приходилось напрягать все силы, чтобы продвигаться вперед, пока он наконец не перевел организм в состояние пустоты, позволившее работать инстинктам без участия сознания, и сразу же его положение изменилось. Он заскользил, извиваясь, как угорь, по поверхности рыбьего косяка, достиг точки, где Илья пытался всплыть из-под живого покрывала, и нырнул.

Вдвоем отбиваться от бешеной рыбной метели было легче, и, несмотря на вязко-упругое сопротивление косяка, им удалось-таки пробиться сквозь него на поверхность озера, где их подхватили сильные руки Тымко и Владиславы.

И сразу же ихтиоатака озерных обитателей пошла на убыль, косяк рыбы перестал быть целенаправленным, рассыпался, стал редеть, таять, рассасываться. Катаклизм, вызванный по словам Владиславы темным заклинанием, закончился.

Некоторое время они отдыхали, приходили в себя, поглядывая на воду и вокруг, ожидая еще каких-либо необычных явлений природы. Все понимали, что впереди их ждут новые испытания. Не приходилось сомневаться, что колдуны храма для того, чтобы не допустить раскрытия тайны, способны соорудить немало опасных препятствий на пути искателей Лика Беса. Не унывал в связи с этим лишь Серафим.

— Если наш противник горазд только натравливать на нас животный мир, — пренебрежительным тоном произнес он, — то ничего серьезного нам не грозит.

Илья посмотрел на Антона, к спине которого прижалась благодарная за спасение Валерия, встретил его сосредоточенный взгляд и признался:

— У меня тоже складывается впечатление, что масштаб воздействия на нас довольно низок.

— Ну и о чем это говорит? — выпятил челюсть Серафим.

— О том, что кто-то пытается создать видимость сопротивления нашим попыткам найти камень с изображением беса. Мне поэтому не очень-то хочется возиться с подъемом этой плиты. — Илья ткнул рукой за борт лодки.

— У тебя есть другие предложения?

— Нет, — вздохнул Илья. — Будем действовать, как наметили, посмотрим, как на наши действия отреагируют хранители храма. Но для очистки совести предлагаю поискать другой камень. Может быть, их тут много разбросано.

— Эти камни лежат здесь недавно, — проговорила Владислава.

— Почему ты так решила? — повернулся к ней Илья.

— Я чую…

— Слышите? Вот вам лишнее свидетельство того, что нам специально подбросили плиту с печатью Морока, обладающую гипнотической силой. Влади — ученица ведуньи и многое видит сама.

В кармане куртки Пашина сверчком залилась рация. Он вытащил цилиндрик величиной с палец, нажал на торец.

— Илья Константинович, — раздался голос Гнедича, — отзовитесь.

— Слушаю, Юрий Дмитриевич.

— Анжелика исчезла. Я в палатке с аппаратурой возился, потом за дровами ходил, вернулся — ее нет. Думал, пошла по житейским надобностям, но вот уж час прошел, ее все нет. Звал, искал, все напрасно.

— Едем, — коротко отозвался Илья, кивнул Серафиму. — Разворачивайся.

Заворчали моторы лодок, направляя их к протоке, отделявшей Стрекавин Нос от материкового берега. До острова было недалеко и уже через четверть часа лодки пристали к берегу возле лагеря, где их ждал расстроенный подполковник.

Они искали Анжелику два часа, заглянув буквально под каждый куст на южном мысу острова, пока не наткнулись на открытый Антоном и Валерией подземный склеп и не догадались заглянуть внутрь. Врач экспедиции оказалась там. Она безмятежно спала, когда ее разбудили голоса спутников. Во всяком случае объяснила она свое исчезновение и долгое отсутствие именно тем, что пошла прогуляться, набрела на вход в пещеру со ступеньками, долго обследовала ее и, притомленная, прикорнула в уголке. Как она уснула, Анжелика уже не помнила.

На бедного Гнедича больно было смотреть, так он радовался и одновременно страстно желал высказать женщине свое мнение о ней, но подполковник все же удержался от объяснений и первым ушел в лагерь. Илья понимающе глянул ему вслед, полез в темноту подземелья, подсвечивая себе фонариком.

— Хорошо все, что хорошо кончается, — буркнул Серафим, не зная, как себя вести с виновницей происшествия. — А если бы ты нарвалась на хищников? На волка, например?

— Не нарвалась же, — улыбнулась Анжелика, кокетливо поправляя волосы, заметила внимание к своей особе Владиславы и подмигнула ей. — Что уставилась, девочка? Первый раз увидела?

Владислава, ни слова не говоря, нырнула вниз, в яму подземелья, где мелькали отсветы фонаря Ильи.

— Что это с ней? — удивилась Валерия.

— Дикарка, — небрежно пожала плечами Анжелика. — Деревенская дурочка. Илья в конце концов ее бросит, она не для него.

Из лаза раздался голос Ильи:

— Гром, спустись-ка…

Антон с готовностью полез вниз и продолжения разговора подруг не услышал. Ступенек он насчитал двенадцать, двигаясь наощупь, потом привык к полумраку и с любопытством огляделся.

Открытый ими с Валерией подземный склеп скорее всего таковым не был. Он имел обвалившийся портал и напоминал длинный погреб высотой в два и шириной в полтора метра, с каменными стенами, полом и потолком. Блоки, из которых он был сложен, имели следы обработки, но все же не казались грубыми, хотя технология их изготовления, — по предположениям Валерии их возраст превышал как минимум две сотни лет, — было трудно представить.

Илья и Владислава стояли в конце подземелья у груды камней и земли, обозначавшей тупик помещения. Луч фонаря освещал то один, то другой камень, пока не уперся в потолок.

— Смотри, Гром, — сказал Илья. — Обвал-то совсем свежий. Тебе не кажется, что перед нами не склеп, а начало тоннеля? Вот и Слава говорит, что баба Марья предупреждала ее о подземном ходе, якобы ведущем к храму Морока.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Антон, прикидывая что-то в уме. — Если бы это был склеп, усыпальница, то здесь стояли бы гробы или по крайней мере постаменты для них. И воздух здесь не затхлый.

— Я того же мнения. А завал странный, согласись, прямо-таки образцово-ювелирный: рухнула только часть потолка и закупорила проход.

— Там дальше — пустота… — тихо проговорила Владислава, пугливо оглядываясь.

Илья заметил ее взгляд, тоже оглянулся.

— Ты что, Слава?

— Там эта женщина…

— Валерия, Анжелика?

— Анжелика. Она… странная… чужая… и глаза у нее не живые…

Илья посмотрел на Антона, покачал головой.

— М-да, меня это начинает тревожить. Вот и дед Евстигней спрашивал, давно ли я ее знаю.

— Ты ее в чем-то подозреваешь?

— Не подозреваю, но дыма без огня, сам знаешь…

Сзади послышались голоса, звуки шагов, через весь коридор протянулся луч фонаря, в подземелье спускались Тымко и Валерия.

— Что вы тут нашли ценного? — поинтересовался Серафим. — Голос его напомнил лязганье доспехов; звуки внутри подземного помещения глохли, поглощаясь толщей стен.

— По-моему, это не крипт, — сказала Валерия, подходя ближе.

— Как ты сказала?