Василий Головачёв – Искатель, 1998 №11–12 (страница 38)
О судьбе же тех, кого отбирали для услады самого Господина, не знал никто, кроме верховной жрицы, ибо она была одной из них, кто смог пройти ад любви ненасытного бога Морока.
Каста жрецов храма, то есть мужской части его населения, была немногочисленной. Это были Хранители храма — хха, они обеспечивали его охрану, безопасность, маскировку, скрытность, тайну жизнедеятельности, быта и местоположения, хотя практически и не пользовались всеми современными средствами, новейшими достижениями науки и техники для своих целей. Они имели свои методы удержания секретов, проверенные тысячелетиями, опиравшиеся на знания и силы, которые современной наукой просто отвергались, как несуществующие. Численность хха российского храма Морока не достигала и ста человек.
Но жриц и послушниц год от года оставалось все меньше и меньше. Все труднее становилось охотникам храма — оххам находить красивых девушек, не достигших восемнадцатилетия, все труднее жрицам удавалось уговорить их стать послушницами, и все больше приходилось хха прилагать усилий для охраны красавиц, некоторые из которых вдруг пытались бунтовать по достижении совершеннолетия и бежать из храма. До сих пор этого сделать не удавалось ни одной послушнице, но свобода манила всех, даже тех, кто согласился стать прислужницами храма по своей воле, и даже жриц первой касты. Именно они и стали источниками утечки информации, несмотря на применение изощренных способов магической защиты и всеведение хха о жизни женской половины храма. Они не смогли вовремя раскрыть заговор жриц, и две из них, выйдя на волю якобы для работы с потенциальными послушницами, передали часть своих знаний людям.
Обоих жриц хха потом устранили, как и тех, с кем они успели побеседовать, но одна из них все же успела написать письмо в Москву, а поскольку контактировала она не с простым человеком, а с волхвом, это письмо дошло до адресата. Последствия же данной утечки не могла предсказать даже верховная жрица, вынужденная выходить в свет как обыкновенный охха, охотник за юными красотками, так как послушниц катастрофически не хватало, а появление Господина было уже не за горами. С тысяча девятьсот девяностого года он уже бродил по Земле, забавляясь разжиганием конфликтов и войн, но больше всего он поработал в России, добившись едва ли не полного разрушения некогда великой державы. Правда, повторить успеха шестисотлетней давности, когда в четырнадцатом веке Морок и его подручные смогли развалить Великую Русско-Ордынскую империю, ему не удалось, но он был близок к успеху. А поскольку родина народа-богоносца должна была быть разрушена, он собирался покинуть Землю раньше своего двадцатипятилетнего срока для того, чтобы призвать на помощь своего Господина — Чернобога, который скопил достаточно сил для уничтожения последнего оплота сопротивления черным силам на Земле — Руси-России.
Верховная жрица храма Морока на Руси Пелагея знала этот замысел и готовилась к нему, понимая, что, если он сорвется, ее тело и душа навсегда уйдут в глубины адов Нави, чтобы служить Господину в царстве мертвых. А это было худшее из зол. Именно поэтому она делала все, чтобы Господин остался доволен ее деятельностью, и девушек для его гарема отбирала лично.
В храме у верховной жрицы были три кельи, соответствующие трем уровням бытия: отшельнически-покаянному, монашескому — для работы с послушницами и жрицами, уровню го-стхи[16], то есть уровню общения с теми, кого желала видеть Пелагея, и уровню недоступности даже для посвященных; в этой келье, больше напоминавшей номер «люкс» в «Президент-отеле», верховная жрица отдыхала. Здесь же она принимала понравившихся ей мужчин, сбрасывая груз своих лет и превращаясь в восемнадцатилетнюю красавицу. Правда, это удавалось ей делать все реже и реже, запас юаньшэньши — духовной энергии, позволявшей преобразовывать плоть на короткое время, почти истощился, а комната Ю, наполненная
В этот вечер Пелагея принимала в келье го-стхи повелителя хха или сотника, как она его называла. Сотнику исполнилось пятьдесят лет, был он могуч телом, черноволос, имел буйную шевелюру, усы и бороду и роскошную поросль на груди. Когда-то и он удостаивался чести быть принятым верховной жрицей в келью Ю. Звали сотника Потапом Лиховским, и был он до службы в храме подающим надежды ученым-математиком. Охотники за душами не прогадали, предложив ему заработок, силу и власть, когда он в девяностом году собирался продать кое-какие секреты своего института на Запад, чтобы выжить.
Пелагея сидела на резном деревянном стуле посреди квадратной комнаты без единого окна. Стены комнаты были обиты деревянными планками и покрыты специальным лаком. Когда в келье загорались искусно спрятанные светильники, стены как бы сами начинали сочиться изнутри рубиновым свечением и становились прозрачными и глубокими.
Потолок кельи всегда был черным, пол же покрыт каменными плитами серого, белого и черного цвета. По углам кельи стояли высокие керамические чаши в форме фаллоса, обвитые чешуйчатыми змеиными телами, которые заканчивались не обыкновенными змеиными головами, а скорее крокодильими — с двумя рядами острых зубов. Головы эти могли поворачиваться и шипеть, а глаза их — светиться, что всегда оказывало сильное впечатление на жриц и гостей храма, но еще большее впечатление вызывало появление из пасти змей-крокодилов живых змей, крыс и птиц. Правда, из птиц у Пелагеи к настоящему моменту остались только ворон и ястреб, да и тот куда-то запропастился, не вернувшись из разведывательного полета на озеро.
Вдоль стен комнаты го-стхи стояли простые деревянные табуреты, предназначенные для почетных гостей жрицы, но они в последнее время на протяжении многих лет пустовали. С появлением в Яви Морока гости из других приходов перестали появляться в храме, а своих советников жрица всегда принимала стоя.
Одетая в строгий темно-фиолетовый клобук, повязанная черной шалью с малиновой шестилучевой звездой надо лбом, она смотрела, как приближается сотник: мягко, будто крадучись, бесшумно и гибко. На миг в груди шевельнулось желание, но тут же сменилось раздражением. Этот человек сделал так много ошибок, что стал почти ненавистен. Следовало искать ему замену.
Подойдя к стулу, напоминавшему трон, Лиховский поклонился, сверкнув прозрачными ледяными глазами, прижал руку к сердцу.
— Ты звала, хозяйка, я пришел. — Голос у сотника был хрипловатый, но тяжелый, грудной, почти бас.
— Докладывай, — сурово приказала Пелагея.
— С чего начать, госпожа?
— С охоты.
— Гарем Господина почти полон, не хватает двух послушниц, но одна из них, по сообщениям хха, нашлась в Твери, а другая…
— Вторую лелеют и пестуют в Бойцах мои родственнички. Что еще?
— Послушниц для мистерии Очищения Врат все равно не хватает, но мы не можем сейчас заниматься их поиском свободно. Вокруг озера рыщут чекисты, милиция, мешают нам готовиться. Они встревожены пропажей девиц и смертью тех, кто…
— Я знаю, — оборвала сотника Пелагея, — работайте! К сроку гарем Врат должен быть полон! В случае чего разрешаю брать всех, кто не так молод, но более или менее красив. Кстати, в группе Пашина, насколько я осведомлена, есть две женщины, посмотри на них. Ты понял?
— Но Господин может…
— Ты понял? Да придет Тот, чье имя будет произнесено!
— Понял, хозяйка. Да придет Тот… — забормотал Лиховский, сгибаясь в поклоне.
— Теперь докладывай о волхве и его помощниках.
— За волхвом проследить невозможно…
— Возможно! — с гневом ударила себя по колену Пелагея. — Скажи лучше, что вы не смогли этого сделать. Пошли за ним стаю зрячих, используй технику, как я приказывала, сегодня уже неважно, как вы это сделаете, но я должна знать каждый его шаг!
— Слушаюсь, хозяйка. — Сотник снова поклонился, лоб его заблестел от пота. — Но не лучше ли волхва просто уничтожить? Я могу застрелить его из снайперской винтовки. Он слишком глуп, чтобы жить так долго.
— Он не глуп и не чета тебе. Он бывший Витязь и может играючи справиться с дюжиной таких, как ты. Да и не застрелишь ты его, он тебя за пять верст учует и ответит так, что костей не соберешь.
Лиховский оскалился.
— Мы тоже кое-чему обучены…
— С волхвом я разберусь сама, — отрезала верховная жрица. — Делай свое дело, разберись с этой проклятой экспедицией. Ты не смог их задержать, насколько я понимаю.
Сотник опустил голову.
— Их не смог задержать даже хваленый Безымень, я же отвечаю за…
— С Безыменя спрос невелик, он слуга чужих господ, да и опустился давно, потерял способности, ты же не должен допустить экспедицию под стены храма. Задержи их на несколько дней, отвлеки до возвращения Господина, он сам придумает, что с ними делать.
— Не проще ли их убить и похоронить в болотах так, чтобы никто не нашел?
— Чтобы сюда слетелось все вороньё ФСБ? Дурак! Делай, что говорят. — Пелагея достала из-под стула бутылку темно-красного стекла с двумя горлышками, отпила по очереди из одного, из другого, глаза ее заблестели молодо и воинственно.
Лиховский невольно сглотнул. Среди жриц храма ходили легенды, что это не простая бутылка и содержит она мертвую и живую воду, но никто, кроме самой верховной жрицы, еще не пил из этой бутылки.