Василий Головачёв – Искатель, 1998 №11–12 (страница 12)
Старик, не сводя глаз с лица Ильи, нагнулся над столом.
— Много чего говорили о бабе Марье… а ты часом не получал от нее весточки?
Илья едва не поперхнулся чаем, медленно вытер лицо полотенцем, раздумывая, что сказать в ответ, и услышал виноватое:
— Это я надоумил старую написать тебе письмо, Илья Константинович. За то и пострадала. И ты можешь пострадать, если возьмешься сделать то, что она просила. Так что подумай, прежде чем увязнешь по уши.
— Вы хотите, чтобы я отказался?
— Я не хочу, чтобы пострадал невинный человек.
Не вижу логики, хотел сказать Илья, зачем же тогда надо было писать письмо, вызывать сюда этого самого «невинного» человека? Но вслух ничего не сказал, задумался, разглядывая перед собой на деревянной столешнице сучок в форме солнышка с лучами трещин, чувствуя на себе изучающий взгляд старика. Наконец поднял голову.
— Думаю, что справлюсь с любой напастью. Хотя с чертовщиной еще не связывался. А Марию Емельяновну жрецы убили?
Дед Евстигней усмехнулся, откинулся на спинку стула, прикрыл глаза веками, прислушиваясь к чему-то, снова посмотрел на Илью.
— Рассказывай, сынок.
— Что рассказывать? — слегка растерялся Илья. — Это вы должны мне все рассказать, что туг у вас творится. А я что… ну, получил письмо… прочитал о странном боге по имени Морок…
— Морок не бог — демон. Многое им сделано и успешно делается для того, чтобы забыли мы свои прежние Знания окончательно, чтобы не помнили ничего о Духовном Мире. Много на Земле религий, но нет главного — веры! А когда нет веры, приходит дьявол! Ты-то веруешь в Бога?
— Верую, — ответил Илья, невольно ощупывая на груди крестик.
Дед Евстигней прищурился, загоняя в глубину глаз огонек иронического сочувствия, кивнул.
— Это хорошо. Марья не зря тебе поверила. Да и я вижу, что могу доверить тебе тропу Силы, недоступную темной мощи Морока. Но тебе придется долго идти одному и добиваться посвящения в Витязи. Только тогда ты сможешь на равных тягаться с воинством Чернобога. Предупреждаю, придется воевать, хотя и не всегда с оружием в руках, возможны всяческие испытания, муки, боль и кровь, беды и поражения. Выдержишь — дойдешь до Врат, не выдержишь…
Илья проглотил ком в горле, не зная, как отнестись к речи деда. Тот усмехнулся в усы, огладил бороду рукой.
— Впрочем, я начал этот разговор слишком рано, ты не готов к нему. Я знаю, что ты собрался искать Лик Беса на озере Ильмень, так вот, прими совет: берегись лесных и болотных духов Ильмень-озера, почти все они на службе у жрецов храма Морока. Не верь никому, верь только сердцу, тогда пройдешь и вернешься, хотя одному это сделать очень трудно, почти невозможно. Отговорить ведь не идти на Стрекавин Нос мне тебя не удастся?
Илья молча покачал головой.
— Я так и думал. Что ж, удачи тебе, сынок. У нас еще будет время поговорить обо всем. А это вот тебе оберег на всякий случай. — Старик протянул Илье круглый и плоский камешек с дыркой посредине и буквально растаял в воздухе.
Илья зажмурился, надавил пальцами на глазные яблоки, снова открыл глаза, однако деда Евстигнея не увидел. Тот действительно исчез, словно привидение.
Кажется, у меня что-то с головой, подумал Илья, будучи уверенным в обратном. А был ли мальчик, как говорится? То бишь старик-волхв?..
Тяжесть камня в руке вернула Илью на землю. Он поднес его к глазам. Камень был матово-белым, с вкраплениями прозрачных зерен, дырка в нем величиной с копейку была явно естественного происхождения, такие камни издавна на Руси назывались «куриным богом» и почитались, как чудодейственные амулеты. Дед Евстигней знал, что подарить племяннику Федора Ломова, чтобы тот почувствовал заботу и защиту. А исчезновение старца говорило о его магических возможностях, что также должно было вселять уверенность в его посланца. Интересно, что это за «тропа силы», о которой упоминал старик? Где она начинается и как ею воспользоваться? Или знаменитому путешественнику Пашину в самом деле рано говорить и мечтать о таких вещах?..
Размышляя над словами деда, Илья собрал со стола посуду, отнес на кухню, но тут появился Федор с женой, начались обычные утренние расспросы о том, как спалось, что снилось, как здоровье, и гостя оттеснили от мойки на кухне и увели в сад.
— Я договорился с Васькой, даст он тебе лодку, — сказал Федор. — Мы после обеда уедем, а ты бери моторку в любое время, Данила покажет, где она стоит.
— А вы берите мою машину, — великодушно предложил Илья. — Мне она пока не нужна. Я вам доверенность на право вождения напишу.
— Нет уж, спасибо, — засмеялся Федор, раздетый по пояс; мышцы так и играли на его мощной груди от каждого движения. — Больно красивая у тебя тачка-то, иностранная, не для наших дорог. Мы лучше на моей «Волге» отправимся. Ну, что, пойдем к деду Евстигнею? Познакомлю.
— Он только что тут был.
— Да? — Федор поднял удивленный взгляд, повел носом, — То-то я чую знакомые запахи. Силен старик, сам значит решил познакомиться, присмотреться к моему гостю. А он между прочим зря ничего не делает, видать, интересен ты ему. С ним недавно история приключилась. — Федор хохотнул. — Пошел он в магазин, а там мужик чуть ли не с кулаками на него: мол — что наделал, пень старый?! Оказывается, приезжал он к Евстигнею с женой, жаловался, что долго живут вместе, а ребеночка все нет и нет. Ну, дед дал им травяной настой, посмотрел бабу, пошептал что-то, а там вскорости баба и забеременела. Да не просто, а двойней! А потом еще раз через год, и снова двойней. Ну, мужик ейный и офигел: ты виноват! Чем детей кормить буду?
Илья улыбнулся.
— Да, печальная история. Действительно, дед твой колдун. Дал вот оберег от всяких лесных духов. — Он протянул Федору камень с дыркой.
Ломов камень в руки брать не стал, посмотрел на него как-то странно, покачал головой, становясь задумчивым.
— Что-то чует старый… не ехал бы ты, Илюха, один на Стрекавин Нос. Дождался бы меня.
— Да что вы все проблему из этого делаете? — удивился Илья. — Я просто хочу прогуляться по берегу озера. В чем тут криминал?
— Ну, может, ты и прав, — проворчал Федор, отворачиваясь. — Только на твоем месте я все равно не ходил бы туда один. Понимаю, ты человек опытный, знаменитый, много чего повидал, однако места у нас здесь гиблые, болотистые, буреломные, неровен час в трясину влезешь… не дай Бог, конечно! Да и ведьмины поляны встречаются, сам попадал.
Илья хотел обидеться, но понял, что за словами дядьки стоит лишь забота о нем, и успокоился. Сказал примирительно:
— Я одним глазком посмотрю на то место и сразу назад. Если найду что интересное, в следующий раз вместе сходим. А что это за ведьмины поляны, о которых ты вспомнил?
— Есть в здешних краях дьявольские места… — нехотя проговорил Федор. — В прошлом году мы с Васькой сено косили в Заклинских лугах. Нашли поляночку под Пустобородовым, меж двумя болотцами, скосили траву — сочная такая травушка, высокая, прямо загляденье, а не трава, самому пожевать хочется. А на следующий день не можем на эту поляну выйти, да и все тут. Хоть плачь! Кажется — вот она впереди за березками виднеется, минуты две всего ходу до края, но сколько не идешь, впереди возникают все новые и новые деревья. Так мы полдня и прошастали вокруг да около, а на поляну ту не попали. Ведьминой оказалась…
Илья покрутил головой, но шутить не стал. Не то, чтобы он не верил в лесных духов и чертовщину, однако не имел с ними встреч и доверять чужой информации не спешил. Ему тоже доводилось слышать легенды о колдовских полянах и глухих лесных уголках, где якобы еще ютилась древняя
— В общем, не броди по лесам долго, — закончил Федор. — Хочешь, я тебе свое ружье дам?
— Не надо, — отказался Илья. — Медведей я вряд ли встречу, а с остальными зверями и без оружия как-нибудь договорюсь.
— Как знаешь. Кроме зверей можно еще на лихих людей нарваться, а они похуже зверья-то будут. Однако смотри, твое дело.
Федор ушел мыться и вскоре уехал с шурином Васькой, лысоватым мужичком неприметной наружности с хитрыми карими глазками, погрузив в машину сумки и ящики с овощами и яблоками, собранными на собственном участке. В Новгороде у него жил свекор, который реализовывал продукцию через магазины и базы города, не связываясь с рынками.
Собрался и Илья, прикинув, что вполне успеет дойти до Стрекавина Носа и вернуться обратно к ночи. От Парфино до озерного островка Войцы, частью которого и был Стрекавин Нос, насчитывалось не больше сорока километров, на моторке до него можно было добраться часа за три, а оставаться на мысу Илья не рассчитывал, хотел только осмотреться да найти место на озере, где по рассказу бабушки Савостиной лежал на дне камень с изображением беса.
Моторка шурина Васьки, стоявшая у пристани недалеко от дома Ломовых, оказалась быстроходным катером типа «Дельфин» с мощным стосильным мотором, способным разгонять катер до скорости в двадцать пять километров в час (Илья проверил это, выйдя из устья Ловати на водный простор озера). Причина такой роскоши — катер стоил немалых денег — стала понятна после пояснения Данилы, указавшего место стоянки: шурин Федора Василий Семенович Антипов работал инспектором в рыбнадзоре и катер был его «рабочим инструментом».