Василий Головачёв – Душа большого леса (страница 49)
– А что, я не прав? Макс… э-э, командир, тут же никаких сомнений…
– Поддерживаю академика, – усмехнулся Мерадзе.
– Предлагаю следующий план, – сказал Максим. – Так как самолёт у нас один, придётся наносить визиты по очереди. Сначала мы с сержантом и Вероникой посетим остров, посмотрим, что от него осталось и не следует ли выстрелить по нему ещё раз. Потом на обратном пути заглянем в чёрный лес, разведаем, не изменилось ли там что. После этого ударим по чёрному лесу и займёмся нижним, где прячутся базы и бункеры выживания Демонов. Следующий этап – подвал и его генофонд.
– А как же море? – огорчённо протянул Костя.
– Какое море?
– Мы же собирались искать море и вообще обследовать Лес. Ты же сам обещал. Вокруг Крепости на тыщи километров простирается территория войны, зона боевых действий, которую Лес до сих пор полностью не восстановил, а что располагается за её границами? Мне почему-то кажется, что там вообще всё другое: и лес другой, и реки, есть насекомые, не только бабочки, водятся звери, птицы, а в реках – рыба, цветут поля…
– Романтик ты наш, – заметил Редошкин шутливо.
– Все походы, все исследования и эксперименты – только после победы над врагом! – твёрдо сказал Максим. – Большой Лес можно изучать до конца жизни. У нас и порт со шхунами, которые, кстати, вовсе не шхуны, а пограничные Заградители, и город, и космос, хоть он и невелик.
– Это заблуждение, – вежливо возразил Карапетян, – что здешний космос невелик.
– Мы пересекали его на самолёте за час с небольшим.
– Опять-таки, в космосе сказываются эффекты дробной мерности, я обращал ваше внимание на это обстоятельство не раз. Толщина воздушных слоёв, разделяющих слои тверди, намного больше, чем нам кажется. Во всяком случае, не тысячи километров, а по крайней мере сотни тысяч.
– Но мы пересекали твёрдые слои по шахте за пять минут, – озадаченно проговорил Редошкин. – Их толщина всего пара километров…
– Точно так же и толщина тверди не два километра, а по крайней мере сотни километров. Наши органы чувств здесь дают сбои, что вполне объяснимо. Я, конечно, ещё пообщаюсь с Сумасходом, выясню подробности, если характеристики местного континуума заложены в его памяти, а вы, Максим Валерьевич, поговорили бы с Лесом. Уверен, он подтвердит мои предположения.
– Здорово! – подскочил на месте Костя от возбуждения. – Давайте начинать экспедиции! Хочу к морю, позагорать на пляже! Хочу посмотреть на другой лес, где есть животные! Интересно, там лес такой же ухоженный, как наш, или нет?
– Хотеть не вредно, – хмыкнул Мерадзе.
– Мы улетаем тотчас же, – сказал Максим. – Остающимся придётся нести службу в Крепости. Мир, твой пост внизу, у шахты с лифтом. Если появятся разведчики чёрного леса – уничтожь! Вылезет армия – отступай к Егору Левоновичу, вместе врубите дезинтегратор и вычистите весь горизонт. Попутно осмотришь отсек, в который успел заглянуть ликвидированный Демон.
– Это и я могу сделать, – предложил Костя. – Заодно посмотрю, не вылупляются ли другие Демоны.
– По одному бродить по Крепости не разрешаю! Присоединяйся к лейтенанту или к Егору Левоновичу.
– Я попробую выяснить у Сумасхода хоть что-нибудь о системах регенерации саркофагов, – сказал Карапетян.
– Хорошо, занимайтесь. Нельзя допустить, чтобы какой-нибудь оживший Демон начал вести против нас партизанскую войну.
– Тем более, – добавил Редошкин рассудительно, – если он захочет запустить процесс оживления остальных обитателей Крепости либо процедуру рождения молодых Демонов из тех «дров», что хранятся в холодильнике внизу.
– Будь спок, Дом, – сказал Мерадзе, – сделаем.
– Поехали. – Максим взял под руку Веронику, и они пересекли мостик.
– А обедать когда будем? – окликнул его Костя.
Редошкин засмеялся.
– Вот ты и займись. Сваришь супчик из грибов, там в холодильнике ещё осталось немного, накроешь стол.
– Обедать будем в два, – оглянулся Максим. – К этому времени мы вернёмся стопроцентно.
Все трое скрылись в тоннеле.
– Вот теперь поработаем! – Костя радостно потёр ладонь о ладонь. – Никто мешать не будет.
– Звучит как угроза, – качнул головой Мерадзе. – Можно подумать, тебе раньше кто-то мешал.
– Не люблю, когда мной командуют, – отмахнулся молодой человек. – Люблю свободу и независимость.
– Тогда тебе надо было идти не в ботаники, а в айтишники. Вот уж кто ни от кого не зависит. Сиди себе в Сети анонимно и плюй на всех.
– Сейчас не очень-то поплюёшь, после пандемии коронавируса интернет плотно контролируют спецслужбы, ещё статью припаяют.
– Почему именно после пандемии?
– Она послужила как предлог для ужесточения контроля за народом. Разве спецназ в это не посвящали?
– У тебя оригинальное мнение о спецназе. И вообще кончай базлать, начинаем выполнять распоряжения командира. Егор Левонович, мы на связи. Узнаете что-то новое – сообщите.
– Обязательно, – пообещал Карапетян, выполнявший в последнее время обязанности спеца по компьютерным технологиям и первого переговорщика с инопланетным компьютером. Впрочем, судя по его настроению, физик был доволен своим положением, тем более что общение с «демонским» искусственным интеллектом каждый день приносило ему интереснейшие открытия в области физики браны Большого Леса.
Мерадзе с Костей спустились на дно Крепости и принялись укреплять баррикаду, снова установив в её амбразурах гранатомёт «Гном», зенитно-ракетный комплекс «Вербу» и «фаустпатрон». Кроме того, на всякий случай Мерадзе оставил там ещё и автомат, предполагая, что АСМ справится с Демонами, имея приличную скорострельность и убойную силу.
– Можно, я возьму пистоль? – спросил его Костя, увлечённо разглядывающий оружие, сброшенное попаданцам с вертолёта и перенесённое ими в транспортный отсек. Российский «Удав» действительно был красив особой агрессивной красотой и порождал у владельца ощущение уверенности и силы.
– Стрелять-то умеешь? – поинтересовался лейтенант.
– А чо тут особенного? Снял с предохранителя, навёл, нажал на курок.
– Бери, если хочешь, хотя вряд ли он понадобится. Только при стрельбе держи рукоять крепче и лучше двумя руками.
– Разберусь.
Таким образом, они за полтора часа управились с обследованием нижнего уровня обороны, осмотрели отсек с «дровами», которые на самом деле представляли собой капсулы с зародышами Демонов, и тщательно изучили отсек с терминалом какой-то автоматизированной системы, которую пытался запустить оживший Демон. Терминал был повреждён во время боя защитников Крепости с ним, хотя кое-какие его блоки продолжали работать. Мерадзе хотел было разбить их из «бластера», но Костя отговорил лейтенанта, предположив, что система может пригодиться в будущем, когда Сумасход раскроет Егору Левоновичу секреты комплекса. Подумав, Мерадзе согласился с ботаником.
– Надо обойти все этажи, – сказал он озабоченно. – Составим перечень гробов, которые стали тёплыми. Вернётся командир, будем думать, что с ними делать.
– Не надо ничего думать, – легкомысленно возразил Костя. – Уничтожим, и всё.
– Как же, уничтожишь их, если даже дезинтегратор в коридорах не повредил ни один саркофаг.
– А может, он просто не настроен должным образом. По сути, включается какое-то силовое поле или излучение с определённой частотой, которое убивает шмелей и «динозавров», но на саркофаги не действует.
– Оно не просто убивает, а разносит в пыль все материальные объекты.
– В таком случае гробы имеют полевую защиту, о чём я уже вас предупреждал. Снимем защиту – спокойно распылим все эти чёртовы лежаки.
– Снимем, – усмехнулся Мерадзе. – Иди, сними.
– Это епархия нашего уважаемого Левоновича. Но я бы всё-таки попробовал стрельнуть по гробу из «бластера». – Костя подумал: – Или из «фаустпатрона».
– Не вздумай без разрешения командира! Не то он и тебя запрёт в какой-нибудь камере за нарушение дисциплины.
– Не запрёт, я свои права знаю.
– Ну-ну, помечтай. Иди-ка лучше готовь обед, как приказал Максим, они уже скоро вернутся.
– Сегодня разгрузочный день, – хихикнул Костя.
– Быстро, бездельник! – притворно замахнулся на него Мерадзе.
Ботаник с хохотом убежал.
Мерадзе кинул последний взгляд на дело своих рук, направился было на следующий этаж Крепости, собираясь проверить саркофаги в остальных коридорах на предмет их потепления, но голос Карапетяна в наушнике рации остановил его:
– Мирон, поднимитесь ко мне.
– Что случилось, Егор Левонович?
– Кажется, я заметил движение…
– Где?! Снаружи?
– Внутри, в тоннеле…
– В каком?!