Василий Головачёв – Дикий, дикий Норд (страница 53)
– Решаю поставленную передо мной задачу.
– Какую задачу?!
– Надо кое-что подкорректировать в прошлом, когда нашу Семью сбросили в хронопараллель и на Земле остались лишь проигравшие войну. Буфер в состоянии это сделать.
– Не понимаю…
– И не надо. Даёте слово?
Вербов сделал шаг к Инге.
– Она ранена…
– Выстрелю! – Титов посмотрел на старика у средней аппаратной консоли. – Стоять! Не шевелиться! Не делайте глупостей, Фрайер! Отойдите от пульта!
– Роберт Романович, – проговорил Ковалёв тоном учителя, – прекратите баловаться.
– Отойдите!
– Эх, старый я дурак…
– Это заметно, – осклабился Титов.
– Можно было догадаться… что вы из драконьей Семьи…
– Да будь ты проклят! – Вербов метнулся к Инге, видя, что она перестала шевелиться, и Титов выпустил в его сторону длинную очередь, практически не целясь.
Одна из пуль отрикошетила от пола, вонзилась в лодыжку Вербова. Он сделал кувырок через голову, не обращая внимания на боль, подхватил с пола пистолет американца, направляя ствол в сторону стрелка. Однако его опередили.
Одна очередь – Титова – закончилась: пули хлестнули и по статуе, и по консоли, за которой стоял старик, и по креслу (вихрастый американец взвизгнул), и по стене, – вторая отозвалась эхом.
Вербов вскочил.
От дальней стены отделилась тень и превратилась в Максима Лобанова с автоматом в руках.
Титов выронил свой автомат, упал лицом вниз.
Стало тихо.
Вербов опомнился, метнулся к Инге.
Женщина лежала на боку, с закрытыми глазами, прижимая окровавленную ладонь к плечу. Но стоило Вербову дотронуться до неё, она открыла глаза.
– Лежи! – быстро проговорил он, ища другие раны на теле Вершининой, но пуля, засевшая в плече, была единственной. – Макс!
Подскочил Лобанов, палец на спусковом крючке автомата, глаза бешеные.
– Жива?!
– Нужен медпакет!
– Где я тебе медпакет найду? Нет ни бинта, ни простой тряпки. Не возись с ней, она того не стоит.
– Обалдел?!
– Нам передали с «Грозного»… она завербована американцами…
– Я это уже понял. Найди что-нибудь матерчатое, я вытащу пулю, и мы перетянем плечо.
– Нам есть чем заняться…
– Макс! – Вербов сжал побелевшие губы.
Лобанов хмуро выпрямился.
– Ладно, не психуй, сейчас поищу.
Он принялся шарить по карманам убитых – Титова и здоровяка.
Вербов отнял ладонь раненой, осмотрел рану. Пуля АДС длиной пятьдесят три миллиметра, с двумя ведущими поясками, застряла глубоко, вытащить её было непросто, и как только он взялся за дело, Инга застонала и потеряла сознание.
Вербов подцепил пулю пальцами, сжал и неимоверным усилием, едва не ломая ногти, выцарапал пулю из раны. Хлынула кровь. Он зажал рану пальцами.
– Макс!
– Несу, несу, держи. – Подбежавший Лобанов протянул Денису клок белой материи и ремень. – С американца снял.
– Тряпка тоже американца?
– Свою майку порвал.
Вдвоём они наложили на рану кусок ткани и туго замотали плечо ремнем.
– Зря ты возишься с ней, – проворчал Лобанов.
– Успокойся. – Вербов встал. – Как ты сюда добрался?
– Вслед за Титовым. – Капитан зло сплюнул на пол, глянув на лежащего исследователя НЛО. – Узнать бы, кто нам его всунул в группу. Он захватил скафандр и полез за вами. Пришлось принимать экстренные меры. Мы воткнули корму «Краба» в дырку в пирамиде и отцепили спасательный модуль. В нём я и всплыл по шахте вверх.
– А потом?
– Тяжело пришлось, не скрою, водолазный костюм при таком давлении чуть не превратил меня в лепёшку. Ну, увидел торчащий в стене нож, пошевелил…
– Какого хрена ты вообще полез в пирамиду?! Погеройствовать захотелось?
– Не без этого, – попытался отшутиться Лобанов.
– А если бы застрял в шахте?! Знаешь, чем героизм отличается от глупости?
– Знаю, конечным результатом.
– Ты псих!
– А ты не читай мне нотации! – возмутился Лобанов. – Не застрял же? К тому же успел вовремя. Ты теперь мой должник.
– Денис Геннадиевич, – раздался голос Ковалёва.
Вербов опомнился, поспешил к статуе.
Археолог уже вытащил вихрастого американца (мёртвого, судя по окровавленному затылку) из кресла, уложив на пол, а сам занял его место. Перед ним мерцали призрачные виртуальные окошки-экранчики, а один, самый большой, размером с гнутое лобовое стекло легкового автомобиля, показывал море с высоты в несколько сотен метров и застывшие на нём ледяные глыбы.
Были видны и группы кораблей разного калибра с двух сторон: одну группировку сформировали корабли российского флота, другую – вдвое крупнее – американского.
– Там, наверху, вот-вот начнётся бой, – сказал Юрий Илларионович, шевеля чешуйчатыми рычажками-джойстиками, словно играл в компьютерную игру.
– С чего вы взяли?
– Вот, послушайте.
Из решёточки на гибком усике раздался щебет торопливых голосов, команды, звонки и щелчки. Говорили сразу на русском и английском языках, поэтому разобраться в этой какофонии было трудно, однако Вербов уловил несколько знакомых фраз и понял, что американцы всполошились появлением в их ордере российской подлодки, что произвело на них эффект разорвавшейся бомбы, начали её преследовать, лодка погрузилась, и командование американского флота решило атаковать российские корабли. Именно в этот момент шла подготовка к этому шагу.
– Святые небеса! – пробормотал Лобанов. – Они с ума сошли?!
На изогнутом листе консоли разыгралась световая буря. Вспыхнули ещё несколько индикаторов-свеч преимущественно сиреневого и фиолетового цвета.
– В чём дело?! – напрягся Вербов. – Началось?!
– Нет, это заработал ПуП…