Василий Головачёв – Дикий, дикий Норд (страница 13)

– В прошлом походе у неё были особые полномочия…

– В этом походе особые полномочия будут у эксперта группы, им назначен Ковалёв Юрий Илларионович, археолог и гляциолог, спец по аномальщине. Кстати, поэт.

Вербов покачал головой.

– Жесть!

– Не очень-то веселись, он действительно хороший поэт и знаменитый исследователь, автор множества работ по древнерусской истории.

– Да я не возражаю.

– А насчёт Вершининой – не раскатывай губу, не позволяй лишнего, она замужем и вообще не из нашей епархии, федералы на неё очень рассчитывают.

– Инга замужем?! – не смог удержать удивления Вербов.

– Ты не знал?

– Она говорила… что была… когда успела выйти? За кого?

– Он директор Агентства стратегических инициатив, Новожилов, выходец из бизнес-кругов, владелец частного военного фонда.

Вербов проглотил ком в горле. Мир вокруг потускнел.

– Странно… так неожиданно.

– Не переживай, – нахмурился Зотов, – мужикам зачастую недоступна женская логика, и ещё неизвестно, кому повезло, как поётся в одной песне.

Вернулся домой Вербов в смутном расположении духа, перебирая в памяти беседы с понравившейся ему женщиной, ее намёки на продолжение встреч, то, как она ходит, говорит, смеётся, и даже подумал – не отказаться ли от предложения? Потом взыграло самолюбие, он подавил желание немедленно позвонить Инге и решил не обращать внимания на новые обстоятельства, а принять их как ещё один вызов судьбы. Ему даже стало интересно, как поведёт себя строгая госпожа полковник «конторы», сначала подававшая надежды на иные отношения, а потом внезапно поменявшая вектор интереса.

Вечером двенадцатого июля он собрался было наведаться к бывшему однокашнику Серёге, жившему в районе Мневников, однако вдруг позвонила двоюродная сестра Татьяна:

– Дениска, привет, ты где?

Татьяна была на двенадцать лет старше Вербова и жила в Митине, в двухкомнатной квартире на улице Дубравной, воспитывая в одиночку сына Никиту. Сыну исполнилось девятнадцать лет, он учился в Московском институте инженеров транспорта и особых хлопот матери не доставлял, несмотря на отсутствие отца, и хотя по молодости лет пытался не отставать от сверстников, заимствовав у них тягу к тату, странным причёскам, не менее странным нарядам и компьютерным играм, учился хорошо и всегда помогал матери по дому.

– Что случилось? – насторожился Вербов, почуяв в голосе сестры панические нотки.

– Никиту забрали! – всхлипнула Татьяна.

– Что значит забрали? Кто забрал?

– Полиция… он за хлебом пошёл, магазин через дорогу, а его остановили двое полицаев, потребовали документы. А зачем ему документы в булочной? Он выскочил в рубашке и шортах.

– Откуда тебе известно о полицаях?

– Сосед увидел это безобразие, позвонил. Я выбежала, а их уже след простыл, увезли.

– Куда?

– Откуда я знаю? В отделение, наверно. Сосед сказал, что Никита просил, мол, дом рядом, давайте зайдём, я паспорт покажу, а те ни в какую, мобильник забрали и увезли.

– Чего же сосед не вмешался?

– Не знаю… может, побоялся… что делать, Денис?

– Жди, я сейчас подъеду.

– Побыстрей только, а то я уже поседела.

Вербов глянул на часы, с досадой подумал о потерянном вечере, но делать было нечего, парня надо было выручать, а как могут вести себя с задержанными доблестные «рыцари правопорядка без страха и упрёка», он знал. Не проходило недели, чтобы о полицейском беспределе не писали газеты. Точно такой же случай, один в один, был описан в газете «Завтра». Там всё случилось с парнем, также направленным матерью в булочную и задержанным «наводителями порядка». Правда, в том случае мать успела-таки выскочить из дома и отбить сына у двух полицейских, уже начавших составлять протокол «о правонарушении».

Решение созрело не без колебаний.

– Товарищ полковник, – позвонил Денис Зотову, – вы кого-нибудь знаете в митинском РОВД?

– Никого, зачем тебе?

– Вы меня однажды выручили, помогите ещё раз.

– Слушаю.

– Моего племяша замели полицаи…

– Замели, – хмыкнул Зотов, – что за выражение, полковник? Ты же не зэк, сбежавший из колонии.

– Задержали, – поправился Вербов.

– Подробности.

Денис рассказал, что знал сам.

– И чего ты хочешь от меня? – осведомился начальник управления.

– Позвоните в РОВД, если это возможно, я подъеду и заберу парнишку. Ему девятнадцать всего.

Зотов размышлял недолго.

– Хорошо, позвоню, только не поднимай кипиш, нам в такие дела лучше не соваться.

– Кипиш, – поддразнил начальника Вербов, – ну и выражаетесь вы, товарищ полковник, словно мы вместе из колонии сбежали.

– Поговори мне, салага, – проворчал Зотов, – распустился совсем за границами.

Вербов выключил мобильный и с лёгкой душой зашел в лифт; жил он на шестнадцатом этаже многоэтажки, в Павшинской пойме, между МКАД и Красногорском.

От дома Вербова до митинского райотдела полиции было всего восемь километров. Денис поставил свою золотистую «Киа Спорт» напротив здания полиции на улице Барышиха, пропустил шумную компанию молодых людей, которую заводили в отделение трое полицейских. Одеты горлопаны были в такие убогие костюмы, что на ум невольно пришло горестное высказывание Сальвадора Дали: «В Нью-Йорке я увидел панков, затянутых в чёрную кожу и увешанных цепями… Нам выпало жить в дерьмовую эпоху, а им хочется быть дерьмее самого дерьма».

Зайдя внутрь, он огляделся, Никиту в коридоре не увидел, подошёл к окошку дежурного по участку.

– Товарищ капитан, ваши ребята задержали мальчишку, Никиту Воронова, вам не звонили по этому поводу?

Сидевший за столом в дежурке полицейский с погонами капитана оторвал взгляд от экрана компьютера. Лицо у него было сонно-неподвижное, губы шевелились, будто он читал молитву.

– А вы кто?

– Я его дядя.

– Он задержан по делу о хулиганстве, приставал к прохожим, матерился, документов при себе не имел.

Вербов сдержал крепкое словцо.

– Это неправда, парень просто выбежал из дома в булочную, он рядом живёт и ни к кому не приставал.

Капитан покосился на вошедшего в дежурку здоровенного сержанта с таким же, как у него, сонным лицом.

– У меня другие сведения, докладная записка. Вот сержант Сидоров подтвердит.

– Ругался, кричал, – кивнул здоровяк.

– Я знаю его девятнадцать лет, он никогда ни с кем не конфликтовал и не ругался! Где он у вас? Давайте спокойно поговорим с ним.

– В «обезьяннике», – пожал плечами сержант. – Отвратительно себя ведёт. Пусть посидит до утра, может, за ум возьмётся.

– Отойдите, гражданин, – сказал капитан равнодушно, – не мешайте работать.

Вербов понял, что достучаться до сознания стражей порядка ему не удастся, хотя он встречал среди них и умных людей, но эти амбалы мыслили стандартами инструкций и признавать свои ошибки не умели.

«Когда же позвонит Зотов?» – пришла мысль. Или полковник не нашёл того, кто может помочь?