Василий Головачёв – Атлантарктида (страница 50)
Вершинина сморщилась.
— К сожалению, я не ясновидец. Может быть, он знает больше. В конце концов он обещал рассказать всё.
— А если не расскажет?
— Сами проверим.
— Надо было рассказать мне раньше.
— И что бы ты сделал?
Вербов подумал.
— Остался бы на «Грозном». Кстати, ваши начальники не предусмотрели запасного варианта нашего возвращения? Или об этом мы должны позаботиться сами?
Глаза Инги похолодели.
— Майор! Кончай шутить!
— Слушаюсь, товарищ полковник! — вытянулся он.
Его последние слова услышали.
— Долго вы там будете совещаться? — ревниво поинтересовался Лобанов. — Нужны профессионалы, товарищ полковник? Я к вашим услугам.
Инга и Вербов вернулись к спутникам.
— Идут трое, — объявила Инга своё решение тоном, не допускающим возражений. — Майор, я и Виктор Степанович. Остальным — ждать нашего возвращения.
— Но я мог бы… — начал Лобанов.
— Подстрахуете, капитан, — перебила его девушка. — Если мы не вернёмся через полчаса, последуете за нами.
Лобанов посмотрел на приятеля, встретил его предупреждающий взгляд и возражать не рискнул.
— Не лезьте на рожон. База это или не база — строили её не для нас. Кто знает, какие сюрпризы готовили создатели для непрошеных гостей.
Подошли к световой завесе, скрывающей внутренности «бесконечного» зала. Вербов хотел взять Ингу за руку, чтобы передать ей импульс уверенности, однако она вырвала руку и первой шагнула вперёд, так что ему не пришлось демонстрировать всем членам группы «мужскую заботу о слабом поле».
Снова впереди открылась бездна, полная зеркальных изломов и бесшумного «движения без движения».
Несколько минут разведчики Купола всматривались в расплывчатые дали необъятной пещеры, превосходившей по размерам все мыслимые пределы.
— Калейдоскоп, — повторил свою оценку феномена Вербов.
— Зона искажений, — пробормотал в ответ Дрёмов, повторяя свои слова как заученный текст.
Они стояли рядом, буквально касаясь друг друга плечами, но фигуры спутников казались полупрозрачными, то и дело «раскалываясь» на зеркальные лезвия, и не похожими на человеческие.
— Надо держаться за руки, — сказал Вербов. — Иначе потеряемся в этом мельтешении.
— Да, пожалуй, — согласился Дрёмов.
На этот раз Инга сама подала руку.
Шагнули вперёд, одновременно.
Призрачный свето-голографический пейзаж скачком изменился, оправдывая оценку Вербова: точно так же меняется рисунок стёклышек в трубе калейдоскопа. Остановились, привыкая к новому рисунку струй и форм.
— Если так будет всё время…
— Слой искажений не бесконечен, — сказал Дрёмов. — К тому же мы видим не то, что есть на самом деле.
— Предлагаете не верить своим глазам?
— И чувствам тоже. Наш мозг таким образом реагирует на колебания мерности пространства, отсюда такие эффекты.
— Как долго будут длиться эти… эффекты?
— Не знаю, — виновато шмыгнул носом археолог. — На этот счёт у меня нет никаких данных. Надо идти вперёд, пока не прорвёмся в центр.
Закружилась голова. Вербов передёрнул плечами.
— Кто-то на нас смотрит…
— Это ложное ощущение.
— Нет смысла обсуждать ощущения каждого, — твёрдо заявила Инга. — Виктор Степанович, вы утверждали, что ваш Буфер — это интерфейс.
— В том смысле, что он выполняет те же функции.
— Но интерфейс — физически жёсткая конструкция, по сути — конгломерат кристаллических структур, а мы видим текучую световую вакханалию.
— Я знаю только то, что наши предки не пользовались протезами — машинами, компьютерами, электронными гаджетами и тому подобным. Они выращивали необходимые им устройства как живые организмы либо достраивали себе необходимые органы.
— У них не было компьютеров?
— Были, но работали они на иных принципах. Думаю, мы находимся в операционной зоне такого компьютера, причём квантового. Отсюда все наши галлюцинации. Кстати, при этом мы с вами для него — самые настоящие вирусы.
— Что это значит?
— Мы можем подвергнуться атаке органелл… э-э…
— Объясните.
— Человеческий организм защищается от болезнетворных бактерий и вирусов, вырабатывая фагоциты, да и не только человеческий — любой живой организм должен защищаться. Предполагаю, что и Буфер… э-э, интерфейс матрицы активного поля… тоже имеет антивирусную защиту.
— Почему же вы не предупредили нас раньше?
— Я предупреждал, ещё когда мы встретили ската.
— Почему же он не атаковал нас, когда мы начали изучать Купол?
— Говорят, чужая душа — потёмки, — усмехнулся Дрёмов, — а уж программа компьютера, рассчитанная по иной логике, тем более потёмки.
— По какой ещё иной логике?
— Вы думаете, наши предки думали так же, как мы? Ничуть не бывало! Их и людьми-то назвать нельзя по большому счёту. — Дрёмов подумал. — Впрочем, нас тоже трудно назвать людьми.
— Майор, позже поговорим, — сказала Инга.
— Приготовьте автоматы, — сменил тему Вербов. — У нас нет выбора — идти вперёд или не идти. Коль уж мы пролезли в Купол… интерфейс это или нет, мозг или не мозг, придётся идти дальше, обратной дороги нет. Стрелять — только по моей команде!
Дрёмов вопросительно посмотрел на Вершинину, но она больше не произнесла ни слова.
— Пошли! — скомандовал Вербов.
Сделали шаг, замерли на пару мгновений, пытаясь найти в «калейдоскопном поле» более или менее осмысленные формы. Не нашли, шагнули дальше. Но только на одиннадцатом шаге — Вербов считал — пространство вокруг волшебно преобразилось.
Световые вуали и зеркальные сколы калейдоскопа исчезли, как будто их сдуло ветром.
Разведчики оказались в коридоре, загибающемся вправо и влево. Внешняя сторона коридора сплошь заросла «колониями грибов» телесного цвета, а прямо перед ними начинался лес, а вернее, лесопосадка, так как деревья в ней, больше похожие на обрубки стволов высотой до трёх метров, располагались рядами, уходящими в неведомые дали.
Потолок у этого необычного помещения отсутствовал, вместо него колыхалась пелена вспыхивающих и гаснущих искр, не то облачный слой, насыщенный электричеством, не то слой тумана.
Обрубки стволов — чистой воды вётлы, у них и сучья были обрублены — имели чёрно-зелёный цвет, а пол между шеренгами стволов казался металлическим, ребристым, смазанным жиром. И было в этом «лесу» очень жарко, люди сразу начали обливаться потом, ощутив резкий скачок температуры воздуха.
— Что это? — нарушил молчание Вербов.