Василий Головачёв – Атлантарктида (страница 4)
После завтрака в командном модуле снова собрались биологи и полярники, свободные от вахт.
Аксёнов проверил состояние «Глазастика», и подводный аппарат устремился в глубины озера по заранее рассчитанному маршруту. Пименов решил сначала опустить субмарину до самого дна, чтобы измерить точные параметры среды — глубину озера, температуру воды, вязкость, минерализацию, давление, наличие жизни, а потом направить робота к ближайшему «берегу» — откосу дна, поднимавшемуся к нижней границе льдов.
Разговоры в помещении стихли. Обступившие стул начальника станции мужчины замерли, разглядывая проплывающие мимо робота слои воды, пронзаемые световыми тоннелями прожекторов.
В принципе, ничего особенного не происходило, изредка луч света вспыхивал звёздочками освещённых обитателей озера размером с пылинку, да зеленоватую темноту прорезали струйки пузырей. Менялись лишь цифры на глубиномере и табло термометра: температура воды по мере погружения постепенно поднималась и у дна достигла десяти градусов по Цельсию.
Видимость снизилась. Появились желтовато-серые «дымные шлейфы» — хвосты «чёрных курильщиков», выносящих наверх струи нагретой воды с минеральными солями.
— Метангидраты, — заметил кто-то из полярников.
Под аппаратом стали видны пологие холмы донных отложений коричневого, жёлтого и серого цветов. Глубина погружения достигла трёхсот восьмидесяти метров. Скорость движения упала.
— Зависни, — сказал Пименов. — Оглядимся.
В помещении стало душно, система жизнеобеспечения модуля не была рассчитана на пребывание двух десятков человек долгое время.
— Братцы, не мешайте! — взмолился вспотевший Аксёнов.
— Займитесь своими делами, — проворчал Пименов. — Если обнаружим что-либо интересное, я вас позову.
Полярники начали натягивать маски, рукавицы, застёгивать парки, потянулись к выходу, наполняя домик клубами морозного воздуха.
Пименов отвлёкся на беседу с геофизиком экспедиции, заведующим кафедры Новосибирского университета. Учёный предлагал взять пробы грунта.
Аксёнов включил сонар и радиолокатор, способный просвечивать горные породы толщиной до десяти метров.
Ремзин затеял беседу с компьютером станции, ласково называя его Антошей. Речь шла о систематизации аномальных явлений в районе станции, к которым относилось и недавнее падение метеорита на ледовую гряду Воке в пятнадцати километрах от станции, недалеко от места расположения станции «Восток». Полярники уже съездили туда на снегоходе, но дырку от метеорита не нашли.
Васюченко вообще перестал смотреть на экраны, разочаровавшись в своих ощущениях.
«Глазастик» повернул на юго-запад, ближе к леднику Росса, начиная подниматься вдоль откоса котловины, занятой озером.
Биологи о чём-то заспорили.
И в этот момент Аксёнов издал неразборчивое восклицание.
Головы полярников повернулись к нему.
Носовой луч субмарины высветил впереди ряд возвышений, имевших вполне осмысленную форму. Больше всего они походили на рёбра стиральной доски, только в сотни раз больше. И насчитывалось их не менее двух десятков, собранных в единый рельеф «доски», поднимавшийся под небольшим углом к «берегу».
— Гребёнка? — недоверчиво проговорил Ремзин.
Пименов пришёл в себя.
— Подними нос, посвети выше.
Аксёнов повернул рули робота, включил ещё один прожектор.
Стали видны угловатые наросты на конце валов, похожие на коленные узлы, заплывшие илом, а за ними в желтоватой полутьме поднимался за наростами купол строгой геометрической формы, кое-где бликующий под лучами прожекторов.
— Мать честная! — ахнул Васюченко. — Крепость, что ли?!
— Зря я не поспорил, — огорчённо шлёпнул ладонью себя по бедру Ремзин.
— О чём?
— Иваныч вчера скептически отозвался о находках разрушенных городов подо льдом, о которых сообщали в СМИ, я возразил, что мы будем первыми, кто найдёт остатки цивилизации, но спорить не стал. Кто ж знал, что мы в первый же выход наткнёмся на город?
— Это может быть обычный гребневой вулканический выброс… потоки лавы…
— Ага, и при этом абсолютно параллельные потоки, будто их ровняли. А купол за ними? Тоже вулканический?
— Локатор что-нибудь показывает? — подсунулся к экранам Васюченко.
— Что-то зернистое, — сказал Аксёнов, — дырки какие-то.
— Странно.
Замолчали, разглядывая удивительный подводный ландшафт.
— Зови Иваныча, — сказал Васюченко, имея в виду руководителя группы геологов, в которую входили и специалисты по археологии, — пусть посмотрит. Кажется, наша тихая жизнь кончилась.
Он оказался прав. Сообщение о находке, посланное в Москву, возбудило не только руководство Антарктического института, но и спецслужбы России, а также разведки других стран, претендующих на открытие древней цивилизации Антарктиды.
13 декабря, утро
Перед тем как появиться в кабинете директора НЦУО, министр сделал небольшую прогулку по тихим ковровым коридорам зданий комплекса, начав со своего кабинета, выходящего окнами на улицу Знаменку, и закончив экскурсию в главном оперативном зале управления и взаимодействия.
В сопровождении заместителя, ничем не выдавшего своего удивления по поводу странного желания министра, он спустился в холл здания на Фрунзенской набережной, постоял напротив огромного синего шара, изображавшего Землю, с красными пятнами континентов и надписью: «Национальный центр управления обороной Российской Федерации», — зашёл в левое крыло здания, занятое информационно-аналитическими отделами, поговорил с начальником информационного управления, обсудил что-то с командующим военно-космическими силами, задумчиво обошёл центральный зал и только потом поднялся на пятый этаж комплекса, охраняемого так тихо и незаметно, будто центр являлся не секретнейшим объектом, созданным для мониторинга и анализа военно-политической, социально-экономической и общественно-политической обстановки в мире, а каким-то МФЦ, охраняемом по стандартной схеме соблюдения порядка в общественных учреждениях.
Впрочем, это впечатление было ложным. НЦУО был защищён с помощью новейших охранных технологий и специальных средств защиты так же хорошо, как и пресловутый американский Пентагон. Правда, в отличие от Пентагона, получившего в две тысячи первом году «пробоину» в левом крыле здания, к центру невозможно было подлететь на расстояние ближе двадцати километров, на любой высоте, начиная с самой малой, и с любой скоростью.
Ровно в одиннадцать часов утра министр вместе с первым заместителем генералом Леонтьевым вошли в кабинет начальника НЦУО Кулакова Николая Михайловича, где главу ведомства уже дожидались приглашённые лица: директор Главного разведывательного Управления (ГРУ) Волгин, начальник штаба МО Толстой, главком ВМФ адмирал Сурмянов, директор Службы внешней разведки Мягков, директор ФСБ Калиничев, секретарь Совета безопасности Чащин и хозяин кабинета, молодой, подтянутый, с модно подбритыми висками.
Впрочем, министр был не намного его старше, в январе у него намечался «промежуточный» юбилей — сорок пять лет, но опытом он обладал изрядным, а его решительность в отстаивании интересов государства на всех направлениях, в военном строительстве и привлечении креативных умов, и ещё больше — в защите всей структуры министерства перед финансовыми органами, Госдумой и президентом, снискала уважение у всех сотрудников ведомства, в том числе — у офицерского состава и руководителей Управлений.
Министр вошёл.
— Товарищи генералы! — поднялся начальник НЦУО; он единственный из присутствующих был одет в генеральский мундир.
Сидящие за Т-образным столом мужчины дружно встали.
— Без церемоний, — поздоровался с каждым за руку министр.
Начальник центра уступил ему своё место.
Министр занял кресло, надел очки, раскрыл захваченный с собой планшетник.
Остальные также раскрыли свои персональные компьютеры.
— Несколько вводных предложений, — продолжал министр, смуглолицый, черноволосый, с плоским как у утки носом, не урод, но и не красавец, в чёрных глазах которого невозможно было прочитать ничего, кроме вежливой внимательности.
Отец министра, бывший подводник Евтюх Павел Емельянович, был белорусом, мать — из эвенков, но по этому поводу подчинённые никогда не шутили. Министра уважали везде и все и между собой называли не иначе как Сам: Сам на совещании у того-то, Сам велел сделать то-то.
— Мы получили два важнейших сообщения, — посмотрел на собравшихся министр поверх очков. — От службы мониторинга Антарктиды и от руководства Антарктического института. Наши спутники помимо развалин городов подо льдами и в озёрах южного материка обнаружили сеть тоннелей, соединяющих озёра и обнаруженные развалины. Робот-лодка, спущенная в озеро Восток полярниками станции «Южный полюс», наткнулась на неизвестный объект искусственного происхождения. Прорентгенить его не удалось, но контуры определены с точностью до десятка сантиметров. Это купол под осадочным слоем, расположенный на северо-западном «берегу» озера, высотой в двести сорок метров и диаметром в полкилометра.
Окружён сетью валов длиной до двухсот метров как медуза щупальцами. Теперь ознакомьтесь с тезисами докладов.
Все уткнулись в экраны планшетников, даже директор ГРУ, хотя он получил донесения об открытиях на южном континенте раньше всех, даже раньше директора СВР.