Василий Головачёв – Атлантарктида (страница 31)
По одному этому решению уже можно было судить об умственных способностях обоих, но Ренделл спорить с ними не стал. В его обязанности не входили дебаты с назначенным руководителем экспедиции. Он должен был провести аппарат по тоннелю в озеро Восток, поднять флаг, точнее, воткнуть флаг США в найденный русскими полярниками артефакт и объявить его владением Соединённых Штатов.
Подождали час после «атаки» русского аппарата, вслушиваясь в могильную тишину подлёдного озера, увидели слабый свет внизу, на глубине примерно сотни метров, но опускаться в дыру не стали, и никто из них так и не узнал о существовании ещё одного артефакта — скульптуры «бога антарктов», торчащей в подводной пещере под шахтным стволом как символ гибели древней цивилизации.
— Ищем русский батиплав, сэр? — учтиво обратился Ренделл к Девенпорту.
Полковник, крупноголовый, с коротким седоватым ёжиком волос и проплешиной на макушке, покривил толстые губы.
— Ищите тоннель, Марк. Русские нам не нужны. А следить за ними у нас нет возможности.
— Жаль, — негромко, с сожалением сказал Форестер.
— Вы о чём, Генри? — нахмурился полковник.
— Я бы очень хотел встретиться…
— С кем?!
— С одним человеком в команде русских.
— Вы знаете, кто у них в команде?
— Догадываюсь.
— И кто же?
— Думаю, мы скоро узнаем. Продолжайте движение, капитан.
— Слушаюсь, сэр.
«Мистик» двинулся в обход «береговой» линии линзовидного подлёдного озерца в поисках тоннеля.
Поиски продолжались долго, больше двух часов. В конце концов ультразвуковой сонар аппарата обнаружил полускрытую ноздреватым пластом ила щель под одной из складок, которая и оказалась устьем тоннеля, уходящего в глубь материка, к озеру Восток.
— Боевая тревога! — объявил Девенпорт.
Экипаж мини-субмарины остался на своих местах. Их оружием были сонары, манипуляторы и балластные цистерны «Мистика».
Спутники полковника взялись за подводные автоматы, которыми их снабдило командование спецподразделений РУМО, а Девенпорт демонстративно открыл ящик с гранатами «ASG», хотя метнуть их из кабины наружу было невозможно. Четыре такие гранаты, одну из которых сбросили на российский батиплав, крепились на специальных подвесках по бокам «Мистика», и активировать их мог только капитан Ренделл.
Щель в береговом массиве каменных складок оказалась слишком узкой для аппарата, высота которого от «спины» верхнего корпуса до «брюха» нижнего составляла двадцать пять с лишним футов.
— Год демент! — прошипел Девенпорт. — Придётся надевать костюмы и пробивать канал.
— Смотрите! — воскликнул бортинженер, тыкая рукой в экран.
Прожектор высветил в подушке ила глубокую борозду.
— Русские! — скрипнул зубами полковник. — Опередили-таки нас!
— Ничего, мы их догоним, — сдержанно проговорил Форестер. — Выходить не будем. Наша субмарина не намного больше российской, попробуем проползти по их следу.
— Отломаем кили, — буркнул вечно хмурый моторист.
— Не отломаем, если пойдём медленно и осторожно. Капитан, постарайтесь ничего не потерять, используйте всё своё мастерство. Мне говорили, что вы лучший глубоководник.
Ренделл, собравшийся выразить своё негативное отношение к предлагаемому маневру, прикусил язык. Льстивая фраза «вы лучший» вполне соответствовала его мнению о себе.
«Мистик» двинулся к устью тоннеля со скоростью один дюйм в секунду.
Послышался скрип: кили нижнего корпуса субмарины вонзились в рыхлый «сугроб» ила.
Члены экипажа и пассажиры затаили дыхание, вперив взоры в экран передней телекамеры.
Никто из них не увидел, как из темноты позади аппарата выплыло существо с головой летучей мыши, но похожее на морскую манту, и проводило изделие людей, протискивающееся в тоннель.
30 декабря, утро
Новые полярники, заменившие погибших операторов шахты и оказавшиеся сотрудниками Главного разведуправления министерства обороны, развили бурную деятельность, собрали обломки сбитого беспилотника, доложили об инциденте в Москву и проинструктировали весь личный состав полярной станции, как надо себя вести в условиях практически военного положения.
Беспилотник, судя по маркировке отдельных его деталей, был изготовлен в Израиле, но применяли такие аппараты все страны мира, в том числе и Россия, поэтому обвинять евреев в нападении на станцию не было смысла. Полковник Мясоедов, занимавшийся этой проблемой, сказал потом, что, по данным коллег из министерства, дрон был запущен с борта эсминца «Франклин» и что следует ждать и других провокаций, так как находка в глубинах озера Восток сооружения древних антарктов возбудила общественность и больше всего американских военных, спящих и видящих себя повелителями планеты.
Самолёт за компьютерщиком не прилетел, с «большой земли» обещали прислать его сразу после Нового года, и Рембо продолжил обитать в медицинском модуле взаперти, предоставленный горьким размышлениям о судьбе-злодейке. Сжалившись над ним, Пименов велел поставить в модуль запасной телевизор, выделил из библиотеки несколько книг, в том числе Уголовный кодекс Российской Федерации, наряду с фантастикой, и переключился на решение неотложных задач, которых хватало.
Медик экспедиции как-то к вечеру заикнулся было об освобождении Рембо (молодо-зелено, никуда не сбежит), но Михаил Павлович ответил ему жёстко:
— Во-первых, с ним никто не станет общаться после такой подставы и не захочет жить в одном кубрике. А одного его не оставишь и не поселишь, вы знаете наши условия. Во-вторых, таких кретинов надо воспитывать по полной программе, чтобы неповадно было повторять ошибки, иначе они воспримут послабление как разрешение жить по своим хотелкам. Семёныч прав: основная масса так называемых компьютерных гениев — младая, прыщавая, комплексующая, трусливая, агрессивная труха, да ещё к тому же необразованная, умеющая только кнопки нажимать, но не имеющая совести и души. А я, к сожалению, проглядел парня, взял, понадеявшись на оценку большого человека.
Что этот «большой человек» является директором Фонда перспективных исследований и может тоже служить иностранной разведке, Пименов умолчал.
О судьбе Рембо неожиданно заговорил и заместитель Пименова Васюченко:
— Как ты думаешь, что ему будет?
— Тюрьма будет, — буркнул Михаил Павлович. — Лет семь дадут, учитывая молодость и глупость.
— Ему в медблоке одиноко… страшно… да и скучно…
Присутствующий при разговоре пилот «Глазастика» съехидничал:
— Тебе скучно и одиноко? Никто не звонит, не пишет, не приходит? Нет романтики и приключений? Это легко исправить. Возьми кредит и не плати.
— Вот! — поднял вверх указательный палец Пименов. — Глас народа.
Больше о Рембо не вспоминали.
Зато кто-то из полярников завёл разговор о праздновании Нового года, и Пименов поручил заместителю установить в командном модуле ёлку, которую они привезли с собой, пластиковую, конечно, и подготовить программу.
— С алкоголем или без? — индифферентно уточнил Васюченко.
— Официально — без, — веско сказал Михаил Павлович. — Шампань там, вино, но в меру.
— Понял, — шутливо козырнул Васюченко.
«Глазастик» трудился «не покладая рук».
Каждый час он рапортовал о проделанной работе, передавал фотоснимки и видеофильмы, записанные во время наблюдения за Куполом и Колонной, и параметры среды: температуру, плотность, вязкость, солёность и прочие данные, характеризующие обстановку на дне озера.
Среда, то есть вода подо льдом, явно претерпевала изменения.
Во-первых, изменился её минерально-солевой состав, хотя предпосылок к этому не было. «Глазастик» перед спуском в воду прошёл антибактериальную обработку и никаких загрязнений на корпусе не имел.
Во-вторых, температура воды над «спрутом» Купола повысилась на три градуса и продолжала повышаться понемногу.
В-третьих, кое-какие из «щупалец»-валов, ниспадающих со склонов Купола, начали светиться, не постоянно, а как бы подчиняясь командам изнутри, но свечение их было зафиксировано не раз и не подлежало сомнению.
И, наконец, самое интересное случилось аккурат утром тридцатого декабря, когда пилот робота-субмарины снова направил её к Ростральной Колонне, вызывающей у всех полярников наибольший интерес формой и загадочностью.
«Глазастик» снова попытался отколупнуть от Колонны образец, потерпел очередную неудачу, повернул к Куполу, и в этот момент его телекамеры заметили мелькнувшую в двух десятках метров от аппарата треугольную тень.
Аксёнов отреагировал мгновенно, разворачивая аппарат, однако объект ускользнул в тёмную пучину, и подробно разглядеть его не удалось.
— Рыба? — сомневаясь в своей трезвости, сказал Аксёнов.
Пименов, которого пилот подозвал к своему столу, растерянно покачал головой.
— Скорее скат… манта…
— Не может быть!