Василий Головачёв – Атлантарктида (страница 10)

— Это ваши фантазии, Рыба, или реальный факт?

— Предположение, но очень фактурное, всплывём — покажем снимки. Я бы попросил вас пошарить сонарами по дну, нет ли тут в засаде чьей-то подлодки.

Наверху соображали быстро.

— Следите за обстановкой в три глаза! Заметите подозрительное шевеление — всплывайте!

— Но мы не можем бросить… э-э…

— Всплывайте, Рыба! Это приказ! При малейшем подозрении!

— Слушаюсь!

— Что? — повернул голову к Лобанову компьютерный гений «Приза».

— Следи за периметром! — отрезал капитан. — Может быть, мы и в самом деле здесь не одни.

— Ты веришь в подлодку с торпедами?

— Лучше перебдеть, чем недобдеть, как говорил Козьма Прутков.

— Ни одна лодка в мире не опускается на такую глубину.

— Этого и не требуется. Достаточно найти на дне объект и выпустить торпеду с любой глубины. Возможно, целились прямо в батискаф, но маленько промахнулись, и его только засыпало.

Матрос прикусил язык.

— Я не подумал.

— Готово, командир! — раздался из носового отсека приглушённый голос старпома.

Вслед за ним донёсся грохот падения железного предмета на пол, звон, шипение, кабина батиплава завибрировала.

— Перепад давления! — отреагировал компьютер.

— Сеня! — позвал Лобанов.

— Всё в порядке! — крикнул старпом. — У них давление выше нашего, а запахи — как в морге!

— Осторожнее!

— Мы пошли.

Какое-то время были слышны невнятные голоса, стук, слабое шипение, треск, потом снова раздался голос старпома:

— Вытаскиваем по одному. Все в отключке, но вроде живы.

— Помоги, — кивнул компьютерщику Лобанов.

Тот исчез.

Операция по перетаскиванию тел экипажа «Searob» длилась полчаса. Всего в кабине батискафа оказалось четыре человека, включая злополучного китайца, оплатившего экспедицию, и всем им понадобилась медицинская помощь. Они начали приходить в себя уже после того, как «Приз» отстыковался от повреждённого аппарата и пошёл вверх.

Однако на этом приключения моряков-спасателей не закончились.

Когда подводный холм с остатками «атлантической» стены скрылся в темноте, радары «Приза» зацепили впереди быстро приближающийся объект, косо падающий на батиплав сверху вниз под углом в сорок пять градусов.

Интуиция включила моторику организма раньше сознания. Руки сами шевельнули джойстик в нужной последовательности. «Приз» рванул боком влево, разворачиваясь вокруг оси.

Стремительная серая стрела барракудой промчалась мимо, сопровождаемая «хвостом» взбаламученной воды.

«Приз» болтануло с боку на бок.

Через несколько секунд батиплав настиг задавленный толщей воды удар — будто по корпусу аппарата хватили дубиной!

Охнул оператор. Выругался старпом.

— Торпеда?!

— Рыбак, я Рыба, нас обстреляли! — ожил Лобанов, включая канал связи с фрегатом. — Торпеда на шесть часов от вертикали спуска, ракурс выстрела — сорок пять к вертикали на глубине тысяча!

— Понял, Рыба, — ответили после паузы сверху. — Замрите!

Лобанов остановил насосы аппарата, выдавливающие воду из цистерн.

«Приз» замер, повис в бездне на глубине километра, погасил прожектора.

— Если они пульнут по нам ещё раз… — прошептал старпом.

— Заткнись! — процедил сквозь зубы Лобанов.

Провисели в тишине и неподвижности несколько минут.

Издалека прилетел к батиплаву глухой рокот, он снова качнулся с боку на бок, словно баркас на волне.

— Поднимайтесь, — донёсся голос капитана фрегата.

— Грохнули лодку? — предположил старпом, вытирая потное лицо ветошью.

Лобанов включил насос.

«Приз» начал всплывать и через полчаса вынырнул на поверхность моря, в ясный солнечный день. Давление внутри аппарата поддерживалось постоянное, соответствующее нормальному атмосферному на уровне моря, поэтому ни о каких явлениях вроде кессонной болезни беспокоиться не стоило.

Высадили пришедших в себя охотников на атлантические сокровища на борт фрегата. Все они описали происшедшее на глубине одинаково, и стало ясно, что по батискафу и в самом деле кто-то стрелял.

Впрочем, это уже никого не удивило. «Приз» тоже был атакован торпедой при возвращении, и только интуиция и реакция Лобанова спасли экипаж от неминуемой гибели.

— Кто это был? — поинтересовался он, вызванный капитаном фрегата в его каюту.

— Субмарина, — ответил молодой, чуть старше самого Лобанова, загоревший, уверенный в себе капитан Дряхлов.

— Чья?

— Предположительно турецкая.

— Вы её потопили?

— Отогнали. Пряталась в миле от нас на глубине трёхсот метров. Мы нашли её, только подняв в воздух «вертушку».

— Сволочь!

— Не трать эмоции понапрасну, капитан, мы давно находимся с турками в состоянии войны, то холодной, то горячей, больше пятисот лет, так что ничего необычного не случилось. Вы и в самом деле обнаружили на дне развалины?

— Особо не присматривались, но очень похоже. Я передам вам диск, мы всё записали. Если хотите, можем снова нырнуть туда, посмотреть детально, взять образцы.

— К сожалению, у тебя другая планида. Велено отправить на сушу, на Клир, где тебя заберёт спецборт.

— Зачем? — удивился Лобанов.

— Вопрос не ко мне. Знаю только, что тебя ждут в Мурманске, в штабе Севфлота.

— В Мурманске?! Ничего себе! — Пошутил: — Надеюсь, меня не трибунал ждёт?

— Об этом я бы знал, — рассмеялся Дряхлов. — В твоём послужном списке одни героизмы, так что, думаю, это какое-то сложное задание.

— Разрешите идти?

— Удачи! — Дряхлов крепко пожал руку Лобанова.