Василий Головачев – Избавитель (страница 7)

– Как-нибудь в другой раз, – пообещал Светлов, поворачиваясь к нему спиной, и вдруг поймал чей-то внимательный взгляд. Повернул голову. На него поверх штакетника смотрел с территории соседской усадьбы воспитатель Будимира, японец «дядя Толя». Кивнул. Светлов кивнул в ответ и зашел в дом.

На душе скребли кошки, хорошее настроение улетучилось. Из головы не шла мысль, что он что-то забыл или упустил из виду. Походив по светлице, Ростислав умылся, смывая водой отрицательную энергетику, подсел к столу и занялся работой. На носу была выставка художественных ремесел в Калуге, и он торопился закончить большое панно с лунным пейзажем.

Кто-то робко постучался в дверь.

– Войдите, – крикнул Светлов.

В светлицу проскользнул светлоголовый соседский мальчишка Будимир, остановился у порога. Глаза его светились изнутри как у кошки, и Ростислав поежился, встретив исполненный странной силы и теплоты взгляд парнишки.

– Можно, дядя Слава?

– Проходи, не стесняйся. Я думал, ты еще спишь, лето ведь, каникулы.

– Не-е, я рано встаю. Мама говорит: кто рано встает, тому бог подает. Можно, я с вами посижу?

– Дома не обижают? Какой-то ты сегодня печальный.

Будимир несмело улыбнулся, качнул головой.

– Меня никто не обижает.

Светлов вспомнил странно задумчивый взгляд японца, наблюдавшего за ним во время утреннего инцидента с омоновцами.

– А этот твой дядя Толя? Хорошо к тебе относится?

– Очень, – убежденно сказал Будимир. – Как папа.

– Значит, отца у тебя нет?

– Почему, есть, он живет в Москве с мамой. Дядя Толя его друг, мой наставник и учитель, он очень много знает и хорошо дерется. Лучше всех.

– Почему же он тогда не вмешался, когда приезжали омоновцы?

– Не знаю, мы вышли, когда вы уже с ними… – Будимир с улыбкой пошевелил пальцами. – Вы тоже здорово деретесь, дядя Слава. А что такое рэкс?

– Это жаргонное словечко, аббревиатура слов «разведчик экстра-класса».

Глаза мальчишки загорелись.

– Вы разведчик? Я так и думал. Вы сильный – внутри, я это чувствую. Расскажите, где вы служили.

– Потом когда-нибудь, – пробормотал Ростислав, смущенный оценкой парня. – Значит, твой дядя Толя мастер по рукопашному бою?

– О да, и очень искусный. Почти как папа. Они еще умеют биться на мечах.

– Даже так? Понятно. Очевидно, они служили вместе в каком-то спецназе.

– Нет, не служили, они просто друзья. Папа у меня вообще-то бывший танцор, сейчас ведет мастер-класс в танцевальной академии. А дядя Толя работает в охранном агентстве.

Ростислав с интересом посмотрел на мальчика.

– Отец танцор? Любопытно. И в то же время он боец… Как это сочетается?

Будимир пожал плечами.

– Приходите к нам в гости, дядя Толя расскажет. А вот тут вы слишком светлую дощечку положили, нужна чуть потемней.

Он поискал среди разложенных на столе кусочков дерева дощечку с нужным рисунком и протянул Светлову.

Тот присмотрелся, кивнул, понимая, что мальчик прав. Погладил гостя по голове и получил при этом нечто вроде тихого и приятного электрического разряда, от которого по спине побежали мурашки, а в нагрудном кармане рубашки сам собой шевельнулся амулет Миха.

ГЛАВА 3

В воскресенье он поехал в Калугу на книжный рынок.

Конечно, этот рынок, занимавший часть центрального городского рынка недалеко от вокзала, не шел в сравнение с московским, располагавшимся в Олимпийском дворце спорта у метро «Проспект Мира», однако и здесь можно было купить новинки издательств, специализирующихся на эзотерической и научной литературе, и покопаться в развалах старых книг советского периода.

Пробродив по рынку полтора часа, Ростислав приобрел у какого-то старика бомжеватого вида семитомник Михайла Ломоносова, который давно искал из-за главных трудов ученого – «Риторика» и «Грамматика», а также купил новую книгу Асова о предках русов – гиперборейцах. Довольный, он вышел на площадь Старый Торг, подошел к музыкальному киоску, сунул голову в окошко и попросил продавщицу подыскать записи старинных романсов. В это время кто-то бесцеремонно оттолкнул его от окна, так что Светлов едва не стукнулся щекой о раму.

– Отойди, старый.

Ростислав с удивлением глянул на бритоголового бугая с мясистым складчатым затылком, заросшего многодневной щетиной, в грязных джинсах, обтягивающих толстые ляжки, и в майке. Бугай сунул голову в окно киоска, не обращая на него никакого внимания, будто Ростислава не существовало.

– Эй, торговля, дай-ка мне последний хит этой пигалицы николаевской, как ее там… Катьки.

Продавщица смерила его взглядом.

– Я подбираю товар покупателю.

– Старый подождет, – небрежно бросил бугай. – Тащи Катьку, быстро, я спешу.

– Спешить можно, – тихо проговорил Ростислав, покосившись на второго верзилу, спутника бугая. – Хамить нельзя.

– Чо ты вякнул?! – выдернул голову из окошка бритоголовый. – По морде захотел?!

Ростислав спокойно отодвинул здоровяка, наклонился к окошку.

– Подыскали?

– Да, конечно, у нас есть две кассеты с концертами Захаренкова и Меладзе, возьмете? – предложила продавщица.

– Ах ты, курва патлатая! – Бугай ударил Светлова кулаком по затылку… и, тихо икнув, осел на тротуар с остекленевшими глазами.

Ростислав как ни в чем не бывало протянул в окошко деньги, взял кассеты, мельком посмотрел на осоловевшего молодого человека и пошел к автобусной остановке. Спутник бритоголового ошалело глянул на него, опустился на корточки перед приятелем.

– Ты чо, Утюг? Что с тобой?

– Ос-станови й-ехо… – прохрипел бугай, держась за горло. – Коз-зла с-старого…

Верзила догнал Светлова, рванул за плечо и замер, увидев перед собой сияющие ледяной синью глаза хромого «старика». Руку больно сдавили железные пальцы.

– Не шали, оглобля, – сказал Ростислав почти ласково, – покусаю. Возвращайся к дружку и передай, что хамов терпеть не могу! А будет предъявлять претензии – сделаю калекой.

Он отпустил побелевшего парня и снова неторопливо побрел через площадь, с грустью подумав, что началась какая-то неприятная полоса в жизни. Позавчера на фабрику снова заявились воры, которых пришлось крепко поучить. Вчера случился конфликт с ОМОНом. Сегодняшняя стычка с бритоголовым наглецом явно продолжала цепочку инцидентов и укладывалась в какую-то нехорошую систему. Следовало задуматься над этим и попытаться поменять образ жизни, вернуть размеренное течение бытия.

В кармане «вздохнул» Миха. Ростислав замедлил шаг, боковым зрением отметил чей-то острый взгляд, повернул голову и в человеке, сидевшем на месте водителя старенькой «Ауди», узнал того самого японца, которого соседский мальчишка называл дядей Толей и своим наставником.

Японец кивнул. Ростислав ответил кивком, чувствуя неопределенную досаду, будто его застали за неблаговидным занятием.

Японец приоткрыл дверцу со стороны пассажирского сиденья.

– Присаживайтесь, подвезу.

Светлов остановился.

– Мне далеко, в Илейкино.

Мимо проковыляла пара верзил, с которой у Светлова произошел инцидент у музыкального киоска, но останавливаться и качать права не рискнула. Ростислав перехватил взгляд японца, нахмурил брови. Тот усмехнулся.

– Хорошо, если ваш урок пойдет им на пользу.

– Не одобряете? – буркнул Ростислав.

– Почему же, одобряю. Добро должно побеждать зло, хотя бы и его оружием. Садитесь, Ростислав Степанович, у нас к вам имеется серьезный разговор.

– У кого это – у вас?

– У меня и у моего друга, отца Будимира, Никиты Сухова. Он ждет нас недалеко отсюда, в ресторане «Ока».