Василий Головачев – Хроники Реликта. Том II (страница 16)
– И про то знаю, что деревня на Руси не умерла только благодаря таким, как вы. – Малыгин прижал руку к сердцу. – И что люди корни свои знают, прошлое не забывают благодаря таким, как вы. И что доброта на Земле сохранилась только благодаря таким людям, как вы. Вот за это и спасибо. – Он встал. – Ну, я пошел?
Настя проводила его до двери.
– Заходи, когда сможешь, я тут поживу немного.
– Я так и подумал, а потому поговорил кое с кем, тебе позвонят, если что-нибудь выяснится. Но вот что любопытно: «голем»-то этот оставил – кто бы ты думала? Серый призрак. С чего бы это, а? И зачем ему спасать машину без пассажира? – Егор кивнул и, поцеловав Насте руку, вышел, а та осталась стоять на ослабевших ногах, прислушиваясь к усиливающемуся тонкому звону в голове и вспоминая слова из старинного романа «Аэлита»: «Где ты, где ты, сын неба?…»
Где ты, Ратибор? Где твоя дорога к дому?…
Отцы и дети
Железовский усадил Анастасию возле мини-бассейна, заросшего кувшинками, и уселся сам, обратив к ней обветренное, с ощутимо твердым рельефом лицо. Вся его фигура дышала уверенностью в своих силах, непоколебимым спокойствием и надежностью, и девушка немного успокоилась, мимолетно отметив на волосах комиссара налет седины, которого раньше не замечала.
Им не надо было прятаться за слова или искать в интонациях оттенки смысла, оба знали свои интрасенсорные возможности, и поэтому разговор начался в пси-диапазоне.
– У меня всего несколько минут, – сказал Железовский, помня предупреждение Забавы насчет состояния девушки.
– Этого достаточно. Как ваше плечо?
– Спасибо, нормально.
– Я хочу работать с вами, надоело хныкать да искать одиночества.
– Вряд ли это возможно… во всяком случае, в данный момент.
– Я могу работать по МАВРу.
– Штаты МАВРа, увы, заполнены. К тому же СЭКОН запретил нам привлекать непрофессионалов к работе в условиях тревоги.
– Тогда я попрошусь к пограничникам.
Слабая улыбка тронула губы комиссара.
– Похоже, права старая пословица: сила желания пропорциональна строгости запрета[12].
На щеки Анастасии легла легкая краска.
– Но я могу принести пользу…
– Хорошо, я подумаю.
– Мне известно, что найдена… капсула «голема», пустая… а Берестов? Где он? Есть что-нибудь новое?
– Инк «голема» кристаллически мертв, это просто металло-керамический конгломерат с разрушенными блоками памяти, специалисты почти ничего не смогли из него выудить. – Железовский некоторое время молча размышлял. – Единственное, что известно достоверно, – Ратибор не погиб после «выстрела» чужанского генератора пробоя, он проник внутрь Конструктора и некоторое время находился в нем.
– Говорят, что капсулу «голема» оставил серый призрак…
– У вас вполне объективная информация.
– Не иронизируйте, Аристарх, я хотела сказать, что серый призрак не стал бы без причин оставлять машину без экипажа. Век назад, когда наши исследователи обнаружили Тартар, серые призраки лишь трижды контактировали с людьми, и в каждом конкретном случае они вмешивались в ситуацию, безусловно угрожающую жизни людей. Габриэль может подтвердить.
– В общем-то, я и это знаю. Допустимы три варианта: первый – Берестов погиб, второй – остался внутри Конструктора… что также равносильно гибели, и третий…
Анастасия прерывисто вздохнула.
– И третий – его забрал серый призрак, – докончил Железовский. – Дальнейшая судьба его неизвестна. Что касается Грехова… вы знаете, где он?
– Нет. С ним тоже что-то?!
– Боже сохрани, что может случиться с экзосенсом вообще и с таким, как проконсул, в частности? Он сейчас накручивает витки вокруг Конструктора. Один. Вернее, в компании с роидом. Он не говорил вам, что собирается делать?
– Он никогда ничего не говорит сам, только если его спросить, вы же знаете. Но я могу догадываться…
– Можете или догадываетесь?
– Снова иронизируете? – рассердилась Анастасия и получила в ответ образ: призрак Железовского на коленях с виновато опущенной головой и прижатыми к груди руками.
– Больше не буду.
– Габриэль, наверное, хочет… встретиться с серыми призраками. Он уже дважды встречался с ними, то есть они дважды спасали его.
– Понял, спасибо. Вы прояснили ситуацию. Только хочу дать совет: не спешите делать глупости. Я имею в виду, что в Системе введен в действие режим ГО, и передвижение в ее пределах всем транспортным средствам без особого разрешения запрещено.
– Режим ГО?! – поразилась Настя. – Это же… прошло столько лет, а термин не забыт?
– Да, прошло уже изрядно времени с тех пор, когда люди знали, что такое «гражданская оборона». Увы, пришла пора реставрировать не только термин, но и его смысл. Вчера по всем видеоканалам было передано сообщение о появлении Конструктора и заявление правительства Земли о соблюдении мер предосторожности и безопасности. Вы не слышали?
– К сожалению.
Железовский встал, за ним Анастасия.
– Прошу прощения, мне надо идти. Желаю добрых вестей. – Комиссар оказался вдруг рядом с ней, легонько сжал плечо, лицо его уже не казалось каменным. – Я вас найду.
– Спасибо, – прошептала девушка ему вслед.
Баренц ждал Железовского в его кабинете и начал пси-разговор в ускоренном темпе:
– Наконец-то! Я ищу по всему управлению. Что с плечом?
– Без последствий.
– Резерв или УРТ?[13]
– Я сам с усам. Ты для этого меня искал?
– До заседания совета два часа, а мы не обладаем полной информацией о расстановке сил. В Системе полно чужан и серых призраков…
– Ни те ни другие опасности для нас не представляют. Пусть они и не сторонники диалога, в полном отсутствии этики территориальных отношений их упрекнуть нельзя, дальше орбиты Нептуна они не заходят.
– А К-мигранты? Вы определили, под кого они маскируются?
Железовский сел и, не теряя нити разговора, пробежал глазами панель стола с ползущими в глубине строками важнейших бланк-сообщений; если информация его заинтересовывала, комиссар ставил над строкой мысленную точку и получал развернутое инком отдела сообщение.
– Пока не определили. Ты же знаешь, поведение К-мигрантов не алгоритмируется, не поддается никакому логическому и абстрактному анализу. В силу интеллектуальных и энергетических возможностей они должны были бы абсолютно точно просчитывать целесообразность и результативность терактов и прекратить эту свою «повстанческую» деятельность, а коль этого не произошло, значит, мы не все о них знаем.
– Согласен, их поведение, неадекватное реальному положению вещей, сбивает с толку, но учти, в большом совете многие задаются вопросами – почему все это не тревожит безопасность?
– Знакомые голоса, полюс перестраховщиков.
– Есть и прямо противоположные мнения.
– Этих «гуманистов» я тоже знаю – «Общество по спасению Конструктора». Никто из них не видит, как он стучится в дверь? Ты, конечно, уже знаешь о том, что идет накопление траекторных возмущений внешних планет, так вот, если дело пойдет так и дальше, в Системе скоро начнутся необратимые изменения. Выдвигать тезис «спасения Конструктора» в данной ситуации все равно, что в падающем от столкновения с орлом летательном аппарате кричать «спасем птицу!».
– Это ты объяснишь совету. Чего еще я не знаю?
– Психологи разрабатывают гипотезу, что Конструктор, когда уходил, не смог или не захотел воспроизвести в копиях людей все запасы приобретенной ими информации, в том числе и социально воспитанные.
– Ты хочешь сказать, что К-мигранты психически неполноценны, несмотря на высокие интеллектуальные показатели? Что это нам даст?
– Не знаю. Может быть, ничего. Мы все равно не имеем права уничтожать их при выявлении без предупреждения, хотя Грехов и советовал. И все же проблема К-мигрантов не главная, мы в конце концов вычислим их, ребята работают, и есть результаты: скорее всего К-мигранты маскируются под чужан, копируя технику и облик самих роидов. Что будем делать с Конструктором? Забава не настаивает на его уничтожении, но если мы примем решение оставить его в покое, вряд ли он оставит нас, и тогда волей-неволей придется или стрелять, или… убираться из Системы.
– А ты уверен, что, во-первых, он не ответит на стрельбу и, во-вторых, она окажется эффективной?
– Нет, – ответил Железовский после паузы.
– И я нет. Так что же мы предложим совету?
– Это твоя забота, я исполнитель, и забот у меня хватает своих. Ты знаешь, что такое монополь?