Василий Гавриленко – Садовник (страница 5)

- Она общалась с кем-нибудь из посетителей?

- Точно не могу сказать, сэр. Я не видела, но мы не всегда стоим за стойкой, время от времени мы уходим в хранилище, и в этот время посетители вполне могут переговариваться.

Я обернулся в зал отдела французской поэзии. Не больше десяти столов и все пустые.

- Французская поэзия не пользуется большой популярностью среди англичан, - сухо сообщила пожилая леди. – Но у нас есть несколько особо преданных читателей, которые регулярно приходят сюда. О, да вот же один из них.

К стойке приблизился молодой человек лет двадцати. Лестрейд буквально впился в него глазами. Невысокий, черноволосый юноша, худой, но жилистый, в приличной пиджачной паре, без шляпы и без галстука. Волосы коротко пострижены.

- Мистер Барлоу, здравствуйте.

- Здравствуйте, мисс Макгилл.

- Вы принесли де Ренье?

- Да, мисс Макгилл.

- Замечательно. Кого возьмете на этот раз, мистер Барлоу?

- Простите, - вмешался я. – Сэр, вы не встречали эту девушку?

Я показал фотографию Ирэн.

- Нет, сэр, - мельком взглянув на снимок, ответил он. – Мне бы поздние вирши Верлена, мисс Макгилл.

- Посмотрите внимательнее, - с нажимом сказал Лестрейд.

Барлоу взял фотографию.

- Нет, сэр, не видел.

Молодой человек вернул фото, подхватил своего Верлена, и, кивнув мисс Макгилл, присел за один из столов.

- А что произошло с этой девушкой, позвольте полюбопытствовать?

- Ее похитили, мадам, то есть, мисс Макгилл. И похоже, что в последний раз ее видели в библиотеке.

- Надеюсь, с ней ничего не случится, - выпрямилась пожилая леди. – Ведь в противном случае под угрозой будет репутация Лондонской библиотеки как безопаснейшего места в Британии.

- Могу я посмотреть эту книгу? - я кивнул на желтый томик великого французского символиста Анри Де Ренье, только что сданный Барлоу.

- Пожалуйста, - мисс Макгилл пододвинула ко мне книгу.

Я пролистал страницы, вытащил из конверта формуляр. Книгу брали четыре раза. Два раза – семь и десять лет назад, и два раза – в текущем 1907 году. В апреле ее взял Гай Барлоу, а в марте…

- Взгляните, Лестрейд.

Инспектор присвистнул, и, резко обернувшись к столу, за которым сидел юноша с Верленом, гаркнул:

- Вы арестованы, молодой человек.

В формуляре книги Анри Де Ренье было черным по белому написано: «Беатрис Пройслер».

Далее последовала весьма неприятная сцена, совершенно не вяжущаяся с репутацией Лондонской библиотеки, как самого безопасного места в Британии. Лестрейд подошел к мистеру Гаю Барлоу и, схвативши побледневшего как смерть молодого человека за шиворот, потащил его к выходу. Посетители отвлеклись от шелеста страниц и во все глаза смотрели на инспектора и его жертву.

- Вы идете, Ватсон? – бросил через плечо Лестрейд.

- Мне нужно задать леди еще несколько вопросов, - отозвался я.

- Тогда приедете в участок на такси, - крикнул инспектор, волоча арестованного к выходу.

Я повернулся к мисс Макгилл. Она выпрямилась, побледнела, глаза ее сверкали за стеклами очков, а и без того тонкие губы превратились в синюю нитку.

- Какой позор, какой невероятный позор для библиотеки! – простонала она, но тут же взяла себя в руки и с интересом посмотрела на меня. – Вы тот самый доктор Ватсон?

- Да, это я, мисс.

- Я вынуждена сказать вам, сэр, что ваши рассказы чудовищны. Стиль ужасен, а персонажи совершенно неживые. Особенно этот ваш Шерлок Холмс. Он настолько неестественно ведет себя и говорит, что поверить в его существование читателю так же сложно, как поверить в существование Бога.

- Но в Бога верят многие, мисс, - сказал я, пораженный столь внезапной критикой моих сочинений.

- Как и в вашего персонажа, - парировала она.

- Давайте вернемся к делу, мисс, - взмолился я. – Мне нужен список этих ваших самых преданных читателей, а кроме того, перечень всех посетительниц с именами Розамунд и Эмбер.

Старая леди сощурилась, глядя на меня, как на зарвавшегося ребенка.

- Сэр, после безобразной сцены, что вы и ваш друг здесь устроили, я бы не стала помогать вам даже под страхом смерти, но, знаете ли, с юности испытываю интерес к писателям, даже таким слабо одаренным, как вы.

Мисс Макгилл составила мне список постоянных читателей отдела – их оказалось ровно пять. Гай Барлоу уже в полиции, остальных предстоит допросить. За все время существования отдела французской поэзии, его посетила лишь одна Розамунд, это было 10 лет назад, и ей на тот момент было шестьдесят три года.

- Мисс Макгилл, у меня есть к вам еще одна просьба. Мне нужны последние книги, которые брали эти господа. Мистер Блащиковски, мистер Тернер, мистер Холидей, и мистер Леруа. Книгу Барлоу я тоже возьму, с вашего позволения.

Макгилл несколько секунд строго смотрела на меня, потом промолвила:

- А у вас ведь есть оплаченный абонемент, мистер Ватсон?

Книги я отправил курьером на Бейкер-стрит, а сам на такси направился в Скотленд-Ярд. Я спешил, потому что время Ирэн Вулф стремительно таяло.

- Лестрейд у себя? – спросил я у дюжего констебля на входе.

- В допросной комнате, сэр.

Мне не составило труда найти допросную: здание полицейского управления я знал, как свои пять пальцев.

- Черт побери, Лестрейд, что произошло?!

Открывшаяся моим глазам картина поразила меня. Гай Барлоу сидел на стуле посреди допросной комнаты весь в слезах. Его глаз был подбит, а из носа текла кровь.

- Инспектор, вы с ума сошли?! – крикнул я.

Лестрейд злобно взглянул на меня.

- Доктор, времена немного изменились с тех пор, как вы с мистером Холмсом имели дело с криминальным миром. Нам нужно поймать Садовника, и мы будем использовать все меры воздействия. Мистер Барлоу не спешил рассказать нам все, и мне пришлось немного поторопить его.

Я выругался, вытащил из кармана носовой платок и протянул избитому юноше.

- Возьмите.

Барлоу неуверенно взял платок, приложил к разбитому носу.

- Сэр, я не похищал эту девушку. Да, я видел ее, но …

- То есть, вы соврали нам в библиотеке, - жестко сказал я.

- Соврал, но… О, Боже…

Юноша залился слезами.

- Говорите же, - потребовал я.

- Она была очень красивая, - заикаясь, пробормотал он. – Я пытался заговорить с ней, но она вежливо попросила меня не шуметь в библиотеке.

- Почему вы не сказали нам это сразу же?

- Я испугался.

Его плечи сотрясались от рыданий.