Василий Гавриленко – Садовник (страница 12)

- Мистер Ватсон, я сделаю все, что в моих силах, чтобы оградить Аделаиду от беды, - горячо заверила меня гувернантка.

- Я вам верю, - отозвался я. – И, в первую очередь, я просил бы вас не ходить в Лондонскую библиотеку.

- Ну, папа! – воскликнула Аделаида. – Неужели, мы будем сидеть на карантине как во время чумы из-за какого-то убийцы?!

- Не на карантине, дочь моя. Нам всем нужно просто быть осторожнее, чем раньше.

- Мистер Ватсон, а как именно убили девушек? – спросила мисс Остин.

Я удивленно посмотрел на нее, а потом вспомнил, что и она, и моя дочь являются поклонниками поэзии декадентов.

- Их … задушили, - сказал я, не собираясь вдаваться в подробности.

- А потом? – спросила мисс Остин.

- А что потом? – удивился я. – Потом тела нашла полиция.

Мне показалось, что мисс Остин мне не поверила.

- И вы уже подозреваете кого-то?

- Да, мисс Остин. Работа по поимке Садовника не прекращается ни на миг.

- Садовника?! – воскликнула Аделаида. – Так он садовник? Как мистер Этвуд?

- Мой муж никого не убивал, - обиженно заявила кухарка.

- Садовником его назвали в полиции, - сообщил я, досадуя на свою оплошность.

- Но почему? – чуть ли не одновременно воскликнули девушки.

- Вот этого я уже не могу вам сказать, - твердо сказал я. – Ешьте овсянку.

Мы вернулись к трапезе.

Закончив с завтраком, я обратился к Джоан.

- Мисс Остин, могу я попросить вас о беседе тет-а-тет?

- Конечно, мистер Ватсон, - она отложила нож и вилку.

- Нет-нет, не сейчас. После ужина, если можно.

- Как вам будет угодно, сэр.

Почтальон принес газеты. Я не без некоторой тревоги открыл «Таймс». Интуиция меня не подвела. На первой полосе была размещена моя фотография в Гладсон-парке, а над ней крупными черными буквами:

«БЕССИЛИЕ ДОКТОРА ВАТСОНА».

В статье сообщалось о втором убийстве юной девушки в Лондоне, кроме того, репортер позволил себе следующий пассаж:

«Полиция, как известно, привлекла к расследованию доктора Джона Хэмиша Ватсона, известного широким массам лишь в качестве друга Шерлока Холмса, а также как биографа знаменитого сыщика. Мягко говоря, спорное решение. В полиции, похоже, решили, что талант к сыскной работе передается воздушно-капельным путем, как инфлюэнца, и доктор Ватсон, пребывая поблизости от мистера Холмса, нахватался от него бацилл гениальности.

Вот только на практике использование доктора Ватсона в качестве основного следователя по делу, шокировавшему всю Британию, представляется совершенно бесполезным. Убийца продолжает орудовать на улицах столицы, и нет ни единого сигнала, что наш доблестный доктор хотя бы на йоту приблизился к его поимке.

Бессилие Ватсона может обернуться для всего общества тяжелой трагедией, равно как и эксперимент Скотленд-Ярда, внезапно решившего привлечь к расследованию дилетанта».

- О, боже, папа, какие гнусности они пишут!

Я не заметил, что Аделаида подкралась ко мне сзади, и читала статью, заглядывая мне через плечо. Голос дочери дрожал от возмущения и досады.

- Не стоит обращать внимания, дочка, - стараясь сохранять спокойствие, сказал я. – Этот репортер всегда пишет в подобном стиле. Такая у него работа.

В дверь позвонили. Пришел Лестрейд.

- Готовы, Ватсон? Машина ждет.

Я набросил пальто и вышел вслед за инспектором.

Полицейская машина повезла нас по улицам Лондона в южном направлении. Предстояло достаточно длительное путешествие до Олбери – крошечной деревушки у Чилворт-роуд. Я давно не бывал в пригороде, и в какой-то степени соскучился по зелени холмов и свежему воздуху.

- Читали, Лестрейд?

- Вы о публикации в «Таймс»? – беззаботным тоном отозвался инспектор. – Не стоит обращать внимания на подобную чепуху, доктор.

«Вам легко говорить, ведь статья не про вас», - подумал я.

Вдруг машину занесло, меня бросило на Лестрейда. Раздался удар и автомобиль остановился.

- Смит, черт побери! – заорал инспектор. – Что вы творите?!

Водитель залепетал, что отвлекся.

Я выглянул из окна. Наша машина врезалась боком в гужевую повозку, везущую бидоны с молоком. Повозка опрокинулась, молоко разлилось по брусчатке. Картина моим глазам открылась достаточно сюрреалистичная: словно на определенном участке Лондона вдруг прошел снегопад. Из подворотни к огромной луже метнулся кот и принялся лакать молоко.

- Сэр, как же так, сэр? – к повозке приблизился возница. Это был обычный селянин, которые привозят в Лондон молоко, хлеб и рыбу.

Лестрейд досадливо скривился.

- Мы из полиции, любезнейший, очень спешим.

- Сэр, я понимаю, что вы спешите, но моя семья тяжело трудилась, чтобы получить это молоко, - весомо сказал селянин и, зло искривившись, прибавил. – Это все эти поганые машины. Раньше ездили на лошадях, ничего такого и не было.

Лестрейд некоторое время препирался с возницей, а я смотрел на молочную лужу, думая о том, как, в сущности, символично это столкновение нового и старого. Наконец, инспектору удалось согласовать с возницей компенсацию за инцидент. Лестрейд выписал пострадавшему бумагу, согласно которой он сможет получить деньги из бюджета Скотленд-Ярда. Судя по довольному лицу селянина, в накладе он не остался.

- Поезжайте, Смит, - сердито бросил Лестрейд. – И благодарите Бога, что я не вычел это из вашей зарплаты.

Из города мы выехали примерно через полчаса. Наконец-то каменные джунгли сменились сельским ландшафтом, столь приятным для глаз истинного англичанина. Тем временем небо заволокло тучами, начал накрапывать дождь.

Трасса Рипли-бай-Пасс, по которой мы ехали, была вполне сносного качества, но, после того, как мы свернули на дорогу, отмеченную на карте, как Парк-лэйн, автомобиль стал трястись на ухабах, точно страдающий тремором старик.

Вдоволь поплутав мимо гороховых полей и пастбищ с пасущимися овцами и коровами, мы, наконец, выехали на Чилворт-роуд и в считанные минуты домчали до Олбери.

Небольшая, вполне живописная деревенька раскинулась между двух холмов. Пара десятков аккуратных домов с палисадниками, центральная площадь с почтой и приходской англиканской церковью.

Дождь лупил как из ведра. Смит остановил машину у ближайшего к дороге дома.

- Смит, пойдите, спросите у хозяев, где живет мистер Холидей. Вы, в отличие от нас с Ватсоном, человек молодой, и ревматизм вам еще не грозит.

Водитель нехотя выбрался из машины и под струями дождя побежал к дому. На его стук вышла девочка лет десяти. Они о чем-то поговорили, и Смит вернулся.

- Ну? – нетерпеливо спросил Лестрейд.

- Холидей – это местный викарий, - сообщил водитель. – Сейчас он в церкви, где как раз идет проповедь.

Мы с инспектором переглянулись.

- Надо же, - присвистнул Лестрейд. – Среди представителей духовенства затесался вероятный Садовник.

- Поезжайте к церкви, - сказал я Смиту.

14

Машина проехала по площади и остановилась у небольшой однонефной церковки, построенной в неоготическом стиле из красного кирпича. С одной из сторон к зданию примыкала квадратная башенка с четырьмя остроконечными пинаклями, увенчанными флюгерами.

В церкви шла служба. Несколько прихожан сидели на длинных скамьях, установленных рядами перед пресвитерием, и слушали проповедь викария, стоящего за амвоном у алтаря. Когда мы вошли, Холидей взглянул на нас, но и бровью не повел, продолжив проповедовать.

- Снимите шляпу, Ватсон, - прошипел Лестрейд.